— Да. Девушка одна как сквозь землю провалилась. А вы что тут делаете?
— Да вот решили заскочить к одному товарищу на дачу. К Сергею. Последний дом у реки. Ты его, наверное, знаешь.
— Знаю. А что, у него торжество намечается?
— Какое там торжество. Обычная вечеринка. Поехали с нами.
— Нет, не могу, — замотал головой Игорь. — У меня тут проблем куча.
— Да брось ты свои проблемы! Посидишь часик, и все.
Игорь оглянулся по сторонам, словно пытаясь найти меня взглядом, и растерянно сказал:
— У меня девушка заболела. Ей требуется помощь. Убежала вот. Где ее теперь искать, не знаю.
— Захочет — сама прибежит. Поехали.
Игорь помялся еще немного и сел в джип.
«Все. Ритка, это конец, — с грустью подумала я, провожая взглядом быстро набирающий скорость джип. — Надеяться больше не на кого. Сама прошляпила свое счастье. Игорь кричал, звал, он помог бы, а ты… А ты в молчанку играла, идиотка. Доигралась! Один труп под сосной отдыхает, другой разгуливает по поселку, по дому кто-то шастает. Хорошо бы душ принять, а как? Возвращаться страшно. Вдруг призрак явится: „Не потереть ли тебе спинку, дитя мое?“ Ха-ха-ха! Только что-то смеяться не хочется. А может, еще не все потеряно? Качок сказал, дом Сергея стоит у реки. Найду ли? Найду!»
Стараясь держаться поближе к бесконечным заборам, я зашагала по улице. Насквозь мокрая одежда липла к телу. Видел бы меня Игорь… Красивый, сильный, уверенный в себе мужчина. Волосы темные, глаза насмешливые, губы мягкие, подбородок гладкий-гладкий. А руки… Там, в грязной подсобке, я таяла в Игоревых руках. Узнать бы о нем побольше — где, с кем, ну и прочее. Нет, я не ревную. Ревность — унизительное чувство, но узнать все равно хочется. Эта крыса крашеная, Вера… И другие, наверное, есть… Ну конечно же есть — такой своего не упустит. А как от него пахнет! Не потом, не дешевым одеколоном — пахнет самцом. Призывный, надо сказать, запах. То-то я полетела за ним в подсобку! Да и сейчас трусики мокрые. «Мы странно встретились и странно разойдемся…» Вот именно, что странно… Найти бы его теперь. Найти и попросить отвезти домой. И — спать, спать, спать. А утром я встану и пойду на работу. Девчонок для парижского дефиле отбирать. Ну вот, опять этот противный дождь. Зашили бы небесную прореху… «Ночью в Москве и ее окрестностях выпало столько-то миллиметров осадков», — обаятельно улыбаясь, сообщит телезрителям милая девушка из «Метео-ТВ». Они-то все на свете проспали — не знают, что идет дождь. И я хочу так же — спать, спать, спать. Под монотонный шум дождя хорошо спится. Одной… С мужем… С любовником… Любовник любит, и муж будет любить… «Вместе и в горе и в радости…» Утром проснемся, выпьем кофе и поедем по загородному шоссе в открытом автомобиле. В лицо будет бить теплый ветер, а солнце — целовать в макушки. И я буду его целовать. Не солнце, не любовника — мужа. А он — целовать меня. Услышать бы ее, эту девушку. И услышу, нечего скулить. Река уже совсем близко. Осталось только дойти до поворота и спуститься по откосу. Это — если идти на пляж. А дома — ближе к лесу. Во дворе дома должен стоять белый джип — мимо такого уж точно не проскочишь. И у Шурика был джип, но о нем ни слова больше, иначе свихнусь.
Белый джип я увидела издалека. Он стоял даже не во дворе, а у невысокого заборчика, огораживающего дом. Хотя какой это дом — одноэтажная деревянная халупа и, кажется, недостроенная. В глубине двора кто-то разговаривал. Я спряталась за кустами и прислушалась.
— Игорян, а ты высоко взлетел, — бубнил пьяный мужской голос. — Вот блин, я же в институте лучше тебя учился — и что? Бабок на жизнь едва-едва хватает. Сигареты и те иногда приходится стрелять. Мне бы твоего влиятельного папочку! А то получается, если у тебя нет нормальных родителей, то и перспектив никаких нет.
— А при чем тут мой отец? — раздраженно ответил Игорь. — Я и сам кое-чего добился. В этой жизни каждый крутится как может. Ты мне лучше вот что скажи: как там наши пацаны? Все-таки пять лет вместе оттрубили.
— Да так себе. Сашка, ну изобретатель наш, помыкался, помыкался в «ящике» и спился. Теперь, говорят, грузчиком где-то подрабатывает. Денис попробовал заняться коммерцией, но прогорел. Витек магазинчик открыл и тоже в ноль вышел. Сейчас кумекает, как спихнуть свою лавчонку по бросовой цене, чтобы хоть какие-то копейки сохранить. Людка, староста, на рынке овощами торгует. Никому ее диплом не понадобился. Выходит, зря учились.
— Ну а ты у кого сигареты стреляешь? Ребята говорили, к какой-то криминальной группировке примкнул? — Голос Игоря звучал насмешливо.
— Примкнул, а куда мне было деваться? — невозмутимо ответил его собеседник. — Не на базар же идти торговать. С моей-то комплекцией рэкетом самое то заниматься.
— Мальчики, ну что вы, в самом деле? — Тоненький женский голос звенел от обиды. — Кто да что — слушать вас тошно! Может, лучше в дом пойдем? После дождя холодно.
— В дом войти мы всегда успеем, — снисходительно отозвался рэкетир. — Ты, Верка, в мужской базар не лезь, а то получишь. Скажи, Игорян, а ты к Верке хоть какие-то чувства сохранил?
— Толик, прекрати немедленно! — взвизгнула девушка.
— Но ведь трахал же?
— Оставь Верку в покое! — Игорь старался говорить спокойно, но это давалось ему с большим трудом. — Трахал не трахал — тебе-то какое дело. Иди лучше проспись.
— Нет, ты мне ответь про Верку, — пьяно настаивал Толик. — Хочешь ее еще раз трахнуть? Без проблем! Только денежку вперед заплати. Такса — сто баксов, тебе скидка. За восемьдесят отдам.
— Слушай, кончай, — с угрозой сказал Игорь.
— А что такого! Верунька наша проституцией профессионально занимается и не делает из этого секрета.
— Она же в театральное поступила!
— Ага, сразу в три. Актриса постельная! Чтобы нынче в институт поступить, нужно денежку иметь, а откуда у Веруньки денежка возьмется? Это она так, треплется. Не всем, Игорян, как тебе везет. Так что, если хочешь поиметь Веруню — башляй. Она в борделе работает. Опыту понабралась! — Последнюю фразу Толик произнес с восхищением. — Массаж, стриптиз и даже анальный секс. Супер! Ты только посмотри, Игорян, какой у нее развратный ротик. А какие губки — закачаешься! На работе она всегда в черных чулочках. Клиенты тащатся, когда оголяют ее стройные ножки. Попка, правда, подкачала. Маловата будет. Зато кожа ухоженная, гладкая, бархатистая. Она ее гелем мажет. А ты видел ее лобок? Волосики — шелк, в прическу уложены. Последняя была в форме лепестка. А как Верка делает минет! Улететь можно за считаные секунды. Язычок у нее шершавый, как у кошки. Я ей всегда в рот кончаю. Она может сперму глотать литрами. Говорит, для здоровья полезно. Я сколько проституток перетрахал, но такой, как она, не встречал…
— Прекрати немедленно! — истерично закричала девушка.
Толик, однако, проигнорировал ее слова:
— Мокнет Верунька быстро. Видать, по-настоящему возбуждается. И трахаться любит. Другие проститутки только и делают, что на часы поглядывают. Эта же — никогда. Знаешь, как она орет во время оргазма — уши закладывает. Приятно, блин! А мечтает Верунька совсем не о театральном. Она у нас хочет «мамкой» стать и свой бордель открыть. Кстати, если тебя не устраивает Верка, могу предложить другую. Людку Никольскую помнишь? Она с третьего курса ушла. Так вот, Никольская тоже с Веркой работает. Сиськи у нее будь здоров. Пятого размера. Мне всегда хочется лечь между ними и уснуть. А какая у Людки задница! Полный отпад! Воистину, достойна кисти Ренуара. А ляжки! М-м-м… Крепкие, мясистые… Она ведь двоих родила, только от кого непонятно. Никольская тоже трахаться любит. Хотя хрен ее разберет. Бабы, они такие артистки. Правда, не похоже, чтобы она оргазм имитировала. Да, забыл сказать, Людка обожает групповой секс. Верка в этом плане поскромнее. Поучаствовать — поучаствует, но зажимается. Так что ты выбирай. Какая больше нравится. Поверь, с каждой из них ты побываешь на вершине блаженства.
— Заткнешься ты, наконец?! — Грозный голос Игоря заставил меня вздрогнуть.
— Заткнусь, заткнусь. Просто я хочу, чтобы ты понял, как простым девкам копейка трудовая достается. Тебе-то, блин, хорошо. Ты вон машины, как перчатки, меняешь. Мобилу имеешь последней модели. А все благодаря чему? Благодаря стараниям твоего ненаглядного папочки. Скажу тебе честно, Игорян, я маменькиных сынков всегда ненавидел. Будь моя воля, я бы вас, как тараканов, морил.
— Иди ты, Толик, к черту! Я, как дурак, согласился прийти, и на´ тебе — по уши в грязи искупали. Короче, хватит с меня. Ешьте, ребята, пейте, веселитесь, но я в этом празднике жизни участвовать не желаю. Сволочи вы все. И ты, Верка, тоже. Строила из себя порядочную, а сама…
— Игорян, я что-то не пойму, — сказал Толик. — Ты собрался свалить?!
— Собрался. И именно свалить. К себе домой, — ответил Игорь.
— А как же вечеринка? — спросила Верка. На «сволочь» она, похоже, не обиделась.
— Как-нибудь без меня.
— Вот видишь, Верунчик, ему западло с нами за одним столом сидеть, — опять вклинился Толик. — Мальчики-мажоры за один стол с неудачниками не садятся.
— Вообще-то я сыт. Но и голодным бы не остался.
— А ты уверен, что мы тебя отпустим, бизнесмен хренов? Глянь, река рядом — скинем труп, и все. И папочка тебя не спасет.
— А ты моего отца не трогай. Он тебе дорогу не переходил.
— Зато ты мне ее перешел. Я, может, полгода этого момента ждал. По душам поговорить хотелось. И так и эдак крутил — глухо, к тебе не подступиться. А тут сам в силки залетел. Какая удача!
— Так ты по душам хотел поговорить? Ну, говори. Я весь во внимании.
Забыв об осторожности, я высунулась из-за кустов и увидела, как качок достал из кармана пистолет. «Нет!» — хотелось закричать мне, но голос пропал.
— Игорян, ты жить хочешь? — сказал качок и приставил пистолет к виску Игоря.
— А кто не хочет? — Игорь держался на удивление спокойно.
— Это ты правильно говоришь. Жить все хотят. И мальчики-мажоры тоже.