Я чувствую на себе пристальный взгляд свекрови. И если Рам сейчас ответит отрицательно, она просто сильно расстроится. Зря я спросила...
Муж некоторое время смотрит на меня. Не отвечает, будто прокручивает, анализирует в голове мои слова. Только потом коротко кивает и говорит:
— Обязательно поедем.
— А что я должен сказать? — вздыхает он. — Взрослые люди. Решили жениться? Я разве могу изменить их решение? Хотя... Ань, если я буду против, не выйдешь за него? — кивает на мужчину.
— Не-а, — улыбается Анька, тем самым вгоняя своего жениха в ступор.
Во взгляде мужчины так сильно чувствуется замешательство, что мне становится его жаль. Смотрю на него исподлобья, а потом перевожу глаза на мужа, который довольно ухмыляется в стороне, и выдаю, не задумываясь:
— Если вы думаете, что наш будущий родственник здесь один, то вы ошибаетесь. В данный момент я на его стороне. Как-никак, несколько часов операцию вел и справился отлично. Чувствую себя должником перед ним. Потому что мой муж жив и здоров, стоит передо мной благодаря именно ему. Да и вообще, Ань, ты чего это жениха одного оставила, а? Не боишься потерять?
— Никуда он от меня не денется, — широко улыбается она, заглядывая в глаза своего мужчины. — Он не ребенок. Прекрасно понимает, что мы шутим. Да и брат никогда не станет идти против моего решения. Теперь не станет. Не в этой теме.
— Не стану, — Рамиль приближается к сестре и, наклонившись, целует ее в лоб.
В этот момент Аня еще больше начинает сверкать от счастья. А ее глаза наполняются влагой. Если она зажмурится, то слезы ручьем потекут по ее лицу. Девушка обнимает брата за шею, целует в колючую щеку.
— Я люблю тебя, брат. Прости меня, — шепчет она. Ком застревает поперек моего горла. Я еле сглатываю, бросаю взгляд на мужчину, на что он вздыхает.
— Так. Больше никаких ссор. Я бы хотел, чтобы после нашей свадьбы мы вообще дружной семьей стали. Люблю я, когда родственников вокруг много. Ань, а ну-ка не разводи сырость. Завтра выпишут тебя, и в гости поедем. Мы теперь там долгожданными гостями будем, — издает хриплый смешок.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Рамиль у сестры. — Если честно, то я бы прямо сегодня увез тебя к нам. Но... Теперь я второй план. Слушайся своего... Кхм... Будущего мужа. Поняла меня? Мужик он хороший.
— Ты меня так не хвали, Чернов. В любом случае я тебя прикрывать не буду, — игриво усмехается мужчина. — Лера, он должен был приехать в больницу и пройти обследование. Но ничего подобного естественно не сделал. Теперь ты его точно заставишь, — подмигивает он мне. — Иначе мы, люди, не заботимся о себе. Как проклятые всю жизнь работаем, не задумываясь о своем здоровье. А потом те деньги тратим, чтобы вылечиться.
— Рамиль, — выгибаю я вопросительно бровь, складывая руки на груди. — Завтра рано утром мы обязательно приедем. Даже не сомневайтесь, — заверяю будущего родственника.
Врач Рамиля довольно ухмыляется, игнорируя злобные взгляды моего мужа. Конечно же, Чернов не хочет никаких обследований. Он вообще ненавидит больницы, вот и скрывает от меня требования врача.
Еще какое-то время мы проводим здесь. А потом получаю сообщение от брата, и, попрощавшись с Аней и ее женихом, мы покидаем палату.
— Она очень изменилась, — говорю, когда Рамиль заводит двигатель. — Возможно, именно этот мужчина на нее так подействовал. После чего Анька поняла и приняла свои ошибки. Осознала. На нее так приятно смотреть... И видеть, как она летает от счастья.
— В любом случае я рад, что не стану больше играть роль ненавидящего сестер брата. Да, ненависть внутри есть и всегда была. Все эти пять лет... Но они мои сестры, Лер. И другие чувства были. Думаю, ты понимаешь, о чем я.
— Понимаю, — киваю, положив ладонь на бедро мужа. — Миша нас ждет. Уже приехал.
В нашем дворе несколько автомобилей. Гостей много, что неудивительно. Машину Захарова, брата и Ромы невозможно не узнать. Аленка сейчас разнервничалась нехило. Она за все на свете переживает. Представляю, как за меня побоялась.
— Миша курит у качелей, — Рамиль указывает в сторону. — Сейчас начнет свои лекции.
— Прекрати. Как ты за сестер переживаешь, так и он за меня, — ворчу я, покидая салон.
— Я разве что-то сказал? — улыбается муж. — Беги к своему защитнику.
— Ты моей смерти хочешь, да, сестренка? — Миша крепко обнимает меня, едва я оказываюсь рядом с ним. Утыкается носом в мои волосы, глубоко вдыхает их аромат. — Думал, сдохну, пока ты появишься. Не представляю, что бы я без тебя делал.
Глава 31
— Миш, ну ты чего? — выбравшись из объятий брата, поднимаю голову, заглядывая ему в глаза. — Уже все хорошо.
Улыбка выходит натянутой. Ещё не до конца разобрались с делом Рамиля, и я совершенно не понимаю, как все может повернуться. Это как ходить по лезвию ножа, быть постоянно в подвешенном состоянии… Неизвестно, как все сложится. Неизвестно, какие новые обстоятельства появятся в деле. Может, за моим мужем придут через час, а может, и через месяц.
— Лера, — снова выдыхает брат мое имя и прижимает к себе. — Я так волновался.
Волновался — это ещё мягко сказано. Судя по реакции брата, он был напуган как мальчишка.
— Вы идете? — слышу голос Наташи от входной двери.
Брат нехотя разжимает руки и, улыбнувшись, говорит:
— Идём, а то моя жена нас не оставит в покое. А если подключатся и твои подруги, то нас силком затащат в дом.
Я смеюсь и, взяв Мишу под руку, направляюсь к дому.
Дом, полный друзей, самых близких нам людей. Я должна летать от счастья. Муж рядом, наш сын здесь, Алла под руководством Ларисы Петровны готовит что-то, друзья смеются, поднимая бокалы.
Я счастлива. Настолько счастлива, что плакать хочется.
— Мама! — бежит ко мне Сашка. — Вы обещали с папой! И вы приехали!
Обещания… В нашей ситуации они такие эфемерные, а дети все воспринимают так буквально. Им же не объяснишь, что папу задержали, а маму похитили.
Обнимаю сына, повторяя себе: "Это все в прошлом".
— Подруга, а с нами поздороваться не хочешь? — трогает меня за плечо Аленка.
Тимур с Мирой стоят за ней, и пока я со всеми здороваюсь, мой сын, подмигнув, утаскивает девчонок наверх.
Я тащу в гостиную в первую очередь Тимура, пока он не заметил, что шалость удалась. А там даже сама рот раскрываю. За то время, пока мы были у Аньки в больнице, Алла с Ларисой Петровной расстарались на славу.
Сейчас передо мной почти праздничный стол. И рядом родные люди.
"Господи, пусть так будет всегда", — поднимаю глаза в немой мольбе, а ещё из-за того, что боюсь, как бы не потекли слезы.
Все рассаживаются. Кто на диван, кто на стулья. А я не могу отвести взгляда от мужа. Жаль, что Аня и ее жених не присутствуют на нашем празднике. Думаю, будущий родственник всем бы здесь понравился.
— Ты понимаешь, что таким взглядом заводишь меня? — спрашивает Рамиль в самое ухо, наклонившись ко мне.
— Да вы как молодожены, — замечает Аленка, толкая меня легонько в бок.
— Вы как будто лучше, — отвечаю тихо, кивком головы указывая на Рому, который, кажется, собрался использовать руку Алёны вместо вилки.
Так вцепился, переплел пальцы и отпускать явно не собирается. Да и Тимур с Мирой, сидящие напротив, не отстают. От них тоже будто летят феромоны. Видимо, над сыном они работают со всем своим старанием.
В воздухе словно скапливается чистая и концентрированная любовь. Даже у Ларисы Петровны светится счастье в глазах. Она по большей части молчит, только оглядывает всех по очереди, улыбаясь.
И все весело болтают, пока Тимур не оглядывает гостиную, не прислушивается. Я даже знаю, о чем он сейчас спросит. И не прогадываю.
— А где дети? Что-то их давно не видно.
На слова Тимура все улыбаются. Ни для кого не секрет, как он ревностно относится к своим девочкам.
— Я посмотрю, — говорю, поднимаясь с места.
Хоть и знаю, что наши дети ничего не вытворят, но для спокойствия Тимура схожу наверх.
Слышу из нашей комнаты голоса. Дверь приоткрыта, и я останавливаюсь на пороге. Сашка, что неудивительно, больше внимания уделяет Алине. Они болтают о своем, улыбаются друг другу так искренне, как могут только дети.
Не буду им мешать. Убедилась, что все в порядке, и этого Тимуру, надеюсь, хватит.
Спустившись, иду в кухню, чтобы позвать Аллу, которая за столом так и не появилась. Она задумчиво смотрит в окно, но, услышав мои шаги, оборачивается и спрашивает:
— Как Анька? А то я сегодня даже к ней не попала.
— Завтра ее уже выпишут. Все хорошо, — отвечаю. — А ты почему здесь? Пойдем в гостиную.
Алла неуверенно улыбается и нервно теребит сережку, пока не говорит:
— Мне как-то неудобно. У вас там своя компания, да и после всего, что когда-то случилось, мне кажется, что на меня смотрят с осуждением.
Чувство вины та еще зараза. И пора с этим покончить. Да, мы, увы, ни о чем не забудем, но надо уметь прощать. И я смогла это сделать.
— Ты — член нашей семьи, — твердо произношу. — И твое место с нами за столом. Не надо сидеть здесь и заниматься самоедством.
Подаю Алле протянутую руку, и она, кивнув, вкладывает свою ладонь, тихо сказав:
— Как же нам с тобой повезло.
В гостиной, сев на свое место возле Рамиля, смотрю на Тимура и отвечаю на его вопросительный взгляд:
— Все с детьми в порядке. Они наверху играют.
— Он просто сумасшедший папаша, — смеется Мира, положив руку на плечо мужа.
— Это мне знакомо, — включается в разговор Алена.
— Тогда предлагаю тост, — поднимается брат. — За детей. Чтобы они были счастливее и успешнее нас и никогда не знали бед и горестей.
Мы дружно поддерживаем. Каждый из присутствующих настрадался по-своему. И Аленка с Ромой многое пережили, пока не нашли свое тихое счастье. И Тимур с Мирославой были, можно сказать, врагами, ненавидели друг друга. Мой брат вообще едва поднялся из инвалидного кресла. И мы с Рамилем пять лет назад расставались.