Сейчас же, присмотревшись к ним более внимательно, во мне возникло чувство отчуждённости, вызванное принятием всего, что окружало меня. Когда я вдруг осознал это, меня охватил страх. А не околдован ли я каким-нибудь древним заклятием?
Я намеренно подвёл кобылу к краю дорога, заставил её шагнуть с покрытия на торф. Совершенно неожиданно кобыла замотала головой, сражаясь со мной, и гневно заржала, останавливаясь и отказываясь идти дальше. Она что, хотела шагать по более твёрдому покрытию дороги? Или же ею управлял кто-то другой, даже несмотря на то, что у меня в руках поводья? Возможно, это то Же колдовство, под действие которого, как я подозревал, попал и я.
Теперь мне больше не казалось странным, что стоит только закрыть на мгновение глаза, как я чувствовал (даже не глядя на пустынную местность вокруг), что скачу в какой-то компании, хотя, как мне казалось, никто из них и не догадывается об этом. Или, даже если и они знают о моём присутствии, то им на это наплевать, настолько они озабочены какими-то своими неотложными делами в каком-то другом месте.
И это чувство неотложности также овладело и мной. После первого осторожного шага кобыла перешла на рысь, хотя я и не побуждал её к этому. Она держала свою голову высоко, мотая хвостом из стороны в сторону, словно на параде. Пони с поклажей трусил позади с левой стороны, пока не догнал нас, и вот мы уже скачем грудь в грудь.
Несмотря на то, что мы передвигались намного быстрее, чем раньше, всё равно казалось, что холмы совершенно к нам не приближаются, словно отступая назад.
Не встречал я больше и никаких развалин вроде видимых мной ранее остатков башен. Возможно, эта дорога навсегда была заброшена и оставлена посреди царящей здесь дикости. Время от времени попадались овальные участки земли, подобные тому, на котором мы останавливались на ночь. Возле каждого тёк небольшой ручеёк, орошая добрый участок с травой, приглашая путника отдохнуть. Днём я свернул к одному из них, позволив кобыле и пони пощипать травку, сам же пообедал хлебцем, который запил водой. Потом я просто посидел, ни о чём не думая, вбирая в себя всё, что окружало меня.
Лорд Имгри, Долины, Всадники-Оборотни, даже Элис и Джервон — всё это исчезло из моей памяти. Я повернул браслет на запястье и, держа его таким образом (сначала прилагая усилия), начал призывать видение Джойсан. И оно пришло столь ярким, что мне показалось, что она и в самом деле стоит где-то передо мной, дожидаясь, с серьёзным и вопрошающим выражением на лице… с тем самым, что я видел так часто, когда мы проводили те последние наши дни в Норсдейле.
— Джойсан! Джойсан! — взывал я и осознал это, лишь когда пальцы соскользнули с браслета.
Внутри же меня… Нет! Я перестал быть просто оболочкой человека! То дремотное состояние, в котором я пребывал всё утро, внезапно улетучилось, разбитое этой новой силой. Я снова видел изрытую землю и Джервона, копавшегося в ней; видел чашу, наполненную до самых краёв жидкостью, в которой просматривались призрачные очертания моей леди, и вокруг была полная тьма, но грифон в её руке пылал ярким светом. Я торопливо подозвал лошадь и пони, вскочил в седло. Во всём этом была своя цель, как Элис и подозревала. Я мог видеть только самый начальный момент, но, может быть, чуть погодя…
Но как именно и каким образом я стал важной частью осуществления этой задачи — этого я ещё не понимал. И всё же сейчас я чувствовал эту неотложность и больше не витал в облаках. Нет, я вновь стал тем, кем был когда-то, — разведчиком — и не обращал больше внимания на символы, которые отмечали эту дорогу. Впервые за всё время я понял, что с утра проскакал уже довольно много. И те холмы были уже не так далеко — вскоре я достигну Их границ.
На краю холмов постепенно вырастали странные выступы горных пород, которые не казались естественного происхождения. Я думал, что в этом краю больше не встречу никаких развалин, но теперь заметил их, причём в таком количестве, что, возможно, я даже приближался к остаткам какого-то города, столь же громадного, как один из наших приморских.
Солнце однако уже склонилось к самому горизонту, когда я подъехал достаточно близко, чтобы получше рассмотреть эти полуразрушенные стены. Дальше на востоке у самого горизонта возвышались башни, по всей видимости, какого-то замка, теперь разрушенные — как и стены. Очевидно, это место было выбрано для защиты. Так что, вероятно, среди Прежних были и такие, кто не считал зазорным оставлять без внимания то, что могло обеспечить надёжную безопасность.
Натянув поводья, чтобы посмотреть вверх и убедиться, что замок и в самом деле представляет собой развалины, где нам не угрожает никакая опасность, я уловил сверкнувшую вспышку в верхней части полуразрушившейся стены, которая была чуть ниже самой башни. Я поднял руку, защищая глаза от этого света, и почувствовал, как мне начало жечь запястье.
Браслет пылал. На мгновение мне показалось, что я и в самом деле вижу маленький язычок пламени, танцующий на его поверхности.
Тут же я резко бросил руку вниз, чтобы схватиться за рукоять меча, хотя отлично понимал: что бы тут ни скрывалось в ожидании, его не сможет поразить ни одно стальное оружие, даже будь оно выковано из местного металла, найденного в Пустыне.
В это же мгновение уши мне разорвал пронзительный крик. Из-за кустов, покрывавших эту ровную землю между дорогой и холмом, на котором стоял замок, выскочило какое-то жёлто-коричневое существо. А за ним — ещё одно.
Мне показалось, что откуда-то издалека донёсся крик, едва различимый в этих воплях атаковавших меня животных. Меч был уже у меня в руках. Существа быстро приближались ко мне — точно золотистые стрелы, летящие вдоль высокой травы. Пони с поклажей потянул назад свою уздечку. Однако кобыла не выказывала страха, с величественным спокойствием повернувшись к несущимся созданиям.
А те остановились у самого края дороги, запыхавшись. И я замер в ожидании, когда кто-либо из них или оба эти существа прыгнут вперёд, набрасываясь на жертву. Ибо теперь я разглядел, что это были звери, похожие на кошек, но не такие огромные, как наши кровожадные и безжалостные коты, но всё равно достаточно большие, чтобы ощутить себя весьма неуютно при их атаке.
Я смотрел на них, замерших, к моему удивлению, на месте. Они вполне могли быть родичами кошек, что проживали в замках Долин, если отбросить в сторону их размеры. Но у них была жёлто-коричневая окраска шерсти, подобной которой я раньше не встречал. У обоих зверей на голове между глазами можно было различить V-образную отметину.
И в тот момент, когда они, остановившись, приняли сидячее положение, я почувствовал себя несколько глуповато, сжимая в руках обнажённый меч, и решил возвратить его в ножны. Они определённо вели себя не как обычные животные. Я напомнил себе снова, что в Пустыне можно увидеть всё, что угодно. И, кроме того, конечно же, они не такие ужасные, как…
«Не будь настолько в этом уверен!»
После первых воинственных воплей коты больше не издали ни звука. Но эти слова и не были звуками. Они сформировались в моей голове, и это был чёткий ответ на мысль, возникшую в сознании! Хотя я и считал, что готов к любому сюрпризу в Пустыне, меня всё равно просто поразило проникновение в мой разум такого чёткого послания… И отправило его одно из этих животных, так внимательно разглядывавших меня своими круглыми глазами.
— Что вам от меня надо? — попытался я сформулировать вопрос у себя в голове, но потом понял, что намного легче высказать его вслух.
«Ничего», — пришёл ясный и краткий ответ.
— Ничего? Но вы кричали… вы появились…
Меньшая из кошек, самка, чуток повернула голову, чтобы посмотреть через плечо на склон холма, по которому она и её самец только что спустились.
«Мы не хотим ничего. Жди… ты узнаешь, кому ты нужен».
Ждать? Кого? Не было причин думать, что у этих кошек не может быть среди жителей Пустыни союзников. Я бросил взгляд на браслет на запястье. Металл по-прежнему был горячим; однако пламя, как мне недавно привиделось, больше не плясало. Я был уверен, что не получаю сигнала, предупреждающего о приходе зла, скорее, это послание было совсем другого рода — возможно, указание на какие-то ещё одни силы Могущества.
Я выскользнул из седла и выпрямился. Не слишком удобно моему грузному телу сидеть в этом седле. И кобыла, и пони следили за кошками, но я не заметил никаких признаков страха, подобных тем, что выказывали мои лошади, выращенные в пустыне, при приближении Всадников-Оборотней.
— И сколько же мне ждать? — спросил я чуть спустя.
Теперь и второй кот повернул голову, глядя вниз на склон холма. Я увидел, как там закачался кустарник, будто кто-то или что-то пыталось продраться сквозь них. А затем из них кто-то буквально вылетел и побежал, петляя среди каменных куч, оставшихся от древних развалин. С этого расстояния существо казалось человеческого рода. Но хорошо известно, что многие Прежние имели человеческий облик, так что даже могли образовывать вполне удачный брак с женщинами Долин и иметь потомство — я тому пример. Верны ли слухи, ходившие о клане моей матери, будто моими предками были эти древние существа, и что не только из-за её колдовства моё тело было таким уродливым, но также и из-за этой древней крови?
Бегущее существо, преодолев последнюю преграду кустов, сейчас, как спринтер, мчалось по траве, которая в высоту достигала колен. Блестящие лучи солнца отражались от кольчуги. А выше — спутанные длинные волосы были сплетены в косматые косички, которые хлопали по изящным плечам. Женщина!
Элис? Но каким образом?.. Однако в один миг пришло первое объяснение. Волосы этой женщины не были чёрными, как у мудрой женщины-воина. Их украшали рыжевато-коричневые осенние листочки растительности этой гористой страны. Только у одной из знакомых мне женщин были такие волосы… только у…
И я также побежал, не сознавая этого, пока не зацепился сапогом о скрывавшийся в траве корень, едва не растянувшись во весь рост на земле. Потом я услышал свой собственный крик, такой же громкий, как и пронзительные крики чёрных птиц дурного предзнаменования: