Каждый протянул руку, не упрашивая, а повелительно. Заговорили одновременно, резким тоном приказа:
— Проклятие!
И они не исчезали, как предыдущие: разбойник, жаба, Ута, — напротив, их фигуры стали отчётливее, ярче. Она не шевельнулась, и тогда заговорил Элдор:
— Дай его мне, кому говорю! Оно моё, я его создал, я сговорился с теми, кому не верил, я многое за него отдал. Если отдашь добровольно, я призову тех, что служили мне, и теперь они будут служить тебе. Выбирай!
Так же настойчиво заговорил Зарстор:
— Оно моё! Оно было призвано уничтожить меня и всех тех, кто со мной, и по праву Силы, которое я обрёл, победив это Проклятие и его владельца, я наслал на него то, что он пробудил против меня, — по этому праву оно принадлежит мне!
В одной руке Бриксия держала горячий ящичек, в другой — цветок. Ей казалось странным, что они такие тяжёлые, но весили они одинаково, и она почему-то должна была удерживать равновесие между ними. Девушка должна была стать судьёй между этими двумя, произнести приговор, но как это сделать, она не знача. Один из них угрожал ей — Элдор. Слова другого, Зарстора, можно было понять как оправдание и просьбу.
— Я изготовил его!
— Я сражался за него!
Они воскликнули это одновременно.
— Почему? — её вопрос, казалось, удивил их. Но как она может рассудить их, если так мало знает о правах каждого, о деле, из-за которого они так ненавидят друг друга?
Несколько мгновений они молчали. Потом Элдор сделал шаг к ней и протянул руки, словно собирался отобрать ящичек силой.
— У тебя нет выбора, — яростно сказал он. — Те, кого я вызову, обязательно ответят. И это станет твоим проклятием!
— Отдай ему, если испугалась! Но тогда ты никогда не узнаешь, какими пустыми были его угрозы, — вмешался Зарстор. — Отдай ему, и всю жизнь проведёшь в страхе… и даже после жизни этот страх не кончится! Будешь, как и мы, проклятая, бродить в этой пустыне.
Ящичек и цветок…
Бриксия обнаружила, что может отвести от них взгляд, высвободиться. Она посмотрела на свои руки, на то, что удерживала в равновесии.
Ящичек открылся! В нём лежал овальный камень, его поверхность слабо светилась серым светом, как плёнка тени — если тень может быть светом. Цветок тоже полностью раскрылся, но свет, исходивший от него, был не чисто белым, как раньше, а зеленоватым, мягким и успокаивающим взор.
— Так вот оно какое, Проклятие, — медленно проговорила девушка. — Зачем оно было сделано, Элдор, скажи правду, зачем?
Лицо его оставалось жёстким и мрачным.
— Чтобы иметь дело с врагами, я должен…
— Нет, — Бриксия покачала головой. — У тебя ведь был выбор. А почему он стал твоим врагом?
Жёсткое лицо стало ещё суровей. «Почему? Потому что… потому что…» — голос смолк, Бриксия видела, как Элдор прикусил губу.
— Ты забыл? — спросила девушка.
Элдор сердито нахмурился, но ничего не ответил. А она повернулась к Зарстору.
— Почему он так ненавидел тебя, что сделал эту злую вещь?
— Я… я…
— Ты тоже не помнишь, — на этот раз она не спрашивала. — Вы оба не помните, почему стали врагами… Разве теперь так уж важно, кому это принадлежит? Вам обоим это больше не нужно, разве не так?
— Я Элдор, Проклятие моё по праву, я могу делать с ним, что захочу!
— Я Зарстор, Проклятие принесло всё это, — он развёл руки, указывая на опустошённую землю вокруг.
— А я Бриксия, — сказала девушка, — и… но я не знаю, кто я ещё на этот раз. Но то, что живёт во мне, говорит: да будет так!
Она положила цветок на ящичек, и зеленоватый свет смешался с серым.
— Сила уничтожения — сила роста и жизни. Посмотрим, какая победит!
Серая пленка на камне застыла. Теперь она покрывала камень словно корой. Зелёный свет омывал её, и кора начала трескаться, раскалываться, а под ней обнаруживался новый блеск. А свет цветка гас, лепестки его начинали увядать. Бриксия хотела отдёрнуть его от этого губительного камня, но рука не повиновалась ей. Всё больше и больше засыхал цветок, а камень засветился ярче и начал пульсировать. Но не серостью смерти — теперь это был зелёный огонь, стремящийся разорвать оболочку, как семя, готовое к новой жизни.
А от цветка осталась только хрупкая шелуха, тонкий скелет. А потом вообще ничего. Рука опустела. Но ящичек в другой руке тоже распадался, перестав держать камень, превратившись в пыль.
И сам камень больше не был тёплым. Если в нём ещё жила какая-то энергия, теперь она была изолирована. Но он был так прекрасен, что Бриксия ощутила благоговейный страх. Она подняла голову и посмотрела на Элдора и Зарстора.
А потом протянула камень Элдору.
— Хочешь его теперь? Мне кажется, он больше не такой, каким ты его сделал, но хочешь ли ты его?
Лицо, испещрённое жёсткими морщинами, со следами старинной ненависти разгладилось. На нём отразилось достоинство и властность, но прежде всего — свобода. Глаза Элдора горели, однако он торопливо отвёл руку.
— Этого я не делал. Его не наполняет данная мне Сила. Я больше не могу его требовать.
— А ты? — Бриксия предложила камень Зарстору.
Он смотрел не на неё, а на камень. Потом, не поднимая взгляда, ответил:
— То, что было моим Проклятием, — нет, это не оно. Зелёная магия — это жизнь, а не смерть. Я не могу разрушить это, как разрушил бы Проклятие — и тем выпустил бы его зло на всех. Это твоё, леди, ты можешь поступить с ним, как хочешь, — он поднял руку, огляделся, и на лице его воцарились спокойствие, мир и огромная усталость. — Цепи, удерживавшие нас в этом мире, порваны. Настала нам пора отдохнуть.
Они оба отвернулись от Бриксии, Элдор и Зарстор, плечом к плечу, как будто они братья по оружию, а не смертельные враги, и пошли куда-то по дороге, смутно различимой сквозь туман.
Бриксия сжала камень обеими руками. И, словно просыпаясь от тревожного сна, осмотрелась.
Она была уверена, что это место не принадлежит её миру и её времени. Но как ей вернуться? Сможет ли она вернуться? Тревожное беспокойство сменилось страхом. Она громко позвала:
— Ута! Двед! — и наконец: — Марбон!
Затем прислушалась, надеясь услышать ответ. Крикнула вторично, на этот раз ещё громче — и ничего не услышала, когда её голос утих.
Имя — она знала, что имя обладает властью, что оно — такая же часть человека, как кожа, волосы или зубы. Имя, данное при рождении, может подвергнуться опасности зла или быть усилено добром. Теперь у неё оставались только имена. Но те, кого она призывала, никак не связаны с ней, они могут не захотеть ей помочь, к тому же среди них животное, которое вообще чуждо её племени. Может, у неё нет никакой власти, чтобы призывать их.
Бриксия подняла сведённые вместе ладони и посмотрела на камень. Поистине это предмет Силы. Он был создан, чтобы принести зло, как утверждал Элдор и что подтвердил Зарстор. Но зло уничтожено цветком. Может ли камень послужить ей? Ведь она не может распоряжаться Силами, у неё нет подготовки Мудрой Женщины.
— Ута… — на этот раз она не произнесла имя вслух в туман, а негромко проговорила его в камень. — Ута, если ты хорошо относишься ко мне… если я заслужила твоё внимание и ты можешь спасти меня… где ты, Ута?
Свет камня начал пульсировать. В глубине его вспыхнула тёмно-зелёная искра. Бриксия старалась думать только об Уте.
У тёмного пятна появились острые уши, глаза-щёлки, пятно стало головой. На поверхности камня проявилась голова. Бриксия, потерявшая способность удивляться, присела, опустив руки к земле. На камне постепенно появилось крошечное объёмное изображение кошки. И вот оно стало совершенно отчётливым, приподнялось и спрыгнуло на землю.
Туман, который после ухода Элдора и Зарстора неумолимо приближался к девушке, отступил от того места, где стояла кошка. Фантом Уты повернул голову к девушке, раскрылась крошечная пасть. Но если кошка и мяукнула, не было слышно ни звука. Кошка пошла, и Бриксия заторопилась за ней.
Туман клубился вокруг, затянув тело девушки по колено. Но кошку он не скрывал, она двигалась в чистом пространстве. Бриксия заторопилась, потому что иллюзия — если это иллюзия — двинулась быстрее.
Она не могла бы сказать, сколько прошла по этой таинственной земле. Потом её проводник пошёл медленнее и, к отчаянию девушки, начал исчезать.
— Ута! — закричала она. Теперь маленькое тело просвечивало, оно быстро становилось частью тумана.
Бриксия опустилась на колени. Без Уты она заблудится, а Ута уже почти совсем исчезла. Оставались только смутные очертания в тумане. Если бы она могла снова вызвать её! Но ведь Ута появилась, когда Бриксия позвала её по имени и сосредоточилась на камне… Может, у кошки просто не хватает сил завершить дело?
А как насчёт Марбона… А Двед? Мужчину можно считать врагом… по крайней мере так он проявил себя перед тем, как она попала в это место. А мальчик оказался околдован. Даже если она сможет обратиться к ним, помогут ли они?
Двед… Марбон… Кого позвать?
Мужчина был свободен, когда она в последний раз видела его… но одержим. Бриксия поднесла камень к глазам.
— Марбон! — позвала она.
В глубине камня ничего не темнело… никаких признаков, что он услышал её призыв.
— Марбон! — у девушки не оставалось другой надежды, поэтому она позвала снова.
Рябь в камне, да, но слабая, ничего конкретного. Однако, опустив в отчаянии руку, Бриксия снова увидела перед собой Уту.
Ута, на этот раз больше и отчётливее, нетерпеливо смотрела на неё и раскрывала пасть, беззвучно мяукая. Бриксия вскочила, готовая следовать за ней. Может, Марбон каким-то образом придал силы кошке? Она не знала… но то, что Ута вернулась, подбодрило её.
Ута побежала, Бриксия за ней. От кошки девушке передалось беспокойство, необходимость торопиться.
В тумане появились очертания огромного столба, он возник внезапно, Бриксии даже показалось, что только что его тут не было, он возник прямо перед нею. Ута встала на задние лапы и опёрлась передними о поверхность столба, явно показывая, что девушка должна подняться.