ала вопрос об археологии и мгновенно он превратился в пламенного оратора, а мы внимали ему, затаив дыхание.
Во время паузы Теодосия вставила:
— О, вы все такие умные… даже Джудит! Но не кажется ли вам, что эта лососина просто превосходна?
Хадриан рассказал, как он ездил ловить рыбу на Спрей в Шотландию, там водится лучший в мире лосось. Ему пришлось войти в воду и вытаскивать сопротивляющуюся рыбину. Он развел руки, показывая нам, какой она была большой. Мы рассмеялись, не веря рассказчику. В этот момент в сопровождении нескольких гостей мимо нашего стола прошествовала леди Бодреан.
Я говорила:
— Мы все знаем, что рыбаки всегда удваивают свой улов, когда рассказывают о нем, но мне кажется, что Хадриан его утроил.
И вот она передо мной, брови поднялись от удивления и постепенно на лице проступила ярость.
Все замолчали, казалось, тишина никогда не прервется, потом леди Бодреан шагнула к нам. Мужчины встали, но она смотрела лишь на меня удивленным взглядом. Я попробовала улыбнуться.
Один из гостей сказал:
— О, это мистер Трэвис, я думаю.
Тибальт подтвердил.
Леди Бодреан сумела взять себя в руки и представила гостей друг другу, оставив меня напоследок.
— Мисс Осмонд. — Она произнесла мое имя словно это неприличное слово.
Никто ничего не заметил, и несколько минут длилась вежливая беседа, потом леди Бодреан отправилась дальше.
— О, Господи, — воскликнула Теодосия.
— Я знала, этого не миновать, — я попыталась сделать вид, что спокойна.
— Ну, сэру Ральфу придется нести ответ за своих гостей, — сказал Хадриан.
— Что случилось? — не понял Тибальт.
Я обернулась к нему.
— Мне не следовало быть здесь.
— Конечно, не следовало. Ваше общество сделало этот вечер слишком запоминающимся, — сказал Тибальт.
Из-за этих слов стоило прийти на бал.
— Завтра утром меня могут отправить упаковывать вещи.
Тибальта обеспокоили мои слова, а я выглядела счастливой. Теодосия пустилась в объяснения:
— Папа решил, что Джудит должна быть на балу и мы с ним вместе осуществили задуманное. Я выбрала ткань для платья, а Сара Слоупер сшила… Но мама ничего не знала.
Тибальт засмеялся.
— Мисс Осмонд всегда оказывается в центре какой-нибудь драмы. Если она не наряжается мумией и не ложиться в саркофаг, то надевает чудесное платье и приходит на бал; никто не предполагает ее увидеть, она всегда появляется неожиданно.
Хадриан взял меня за руку.
— Не беспокойся, Джудит. Завтра ты переживешь грядущий шторм.
— Мама может быть жестокой, — предупредила Теодосия, — но Джудит пришла как папин гость.
— Не понимаю, как может леди Бодреан возражать против этого, — удивился Эван.
— Ты не знаешь маму, — сказала Теодосия.
— Уверяю тебя, знаю. Но Джудит пришла как гость сэра Ральфа, — успокаивал Эван, — и, следовательно, не сделала ничего плохого.
— В любом случае, шторм наступит завтра, — сказала я. — А сейчас прекрасный вечер. Вот лосось, которого поймали в Шотландии и шампанское из лучших погребов. Компания собралась чудесная, чего еще желать?
Тибальт наклонился ко мне и сказал:
— Вы живете одним днем, вернее моментом.
— Так и следует жить. Сегодня я, в некотором роде, Золушка. Завтра я вернусь к своей золе.
— А сегодня я стану сказочным принцем, — воскликнул Хадриан. — Музыка играет, пошли танцевать.
Мне не хотелось оставлять Тибальта, но что оставалось делать?
— Поздравляю, — сказал Хадриан. — Ты очень хладнокровно себя вела, спокойнее всех нас.
— У меня такое чувство, что очень скоро я буду сидеть за столом в коттедже «Радуга» и писать умоляющие письма работодателям.
— Ах, Джудит. Как ужасно быть бедным!
— А что ты знаешь об этом?
— Многое. У меня тоже проблемы, нужно заслуживать благосклонность дяди. Кредиторы преследуют меня. Придется поговорить с ним завтра. Поэтому, как и ты, сегодня я хочу есть, пить и веселиться.
— О, Хадриан, ты действительно в долгах?
— По самые уши. Как бы я хотел быть на месте Теодосии.
— Думаю, ей на расходы дают гораздо меньше денег, чем тебе.
— А кредит! Ты знаешь, что мой дядя фантастически богат? И все его богатство унаследует Теодосия.
— Ненавижу эти разговоры о деньгах.
— Да, это огорчает. Вот поэтому я хотел бы стать богатым, чтобы не говорить о деньгах и даже не вспоминать о них, а это возможно, лишь будучи богатым.
Мы смеялись, танцевали, шутили, но все же оба думали о том, что готовит для нас новый день. Я могла забыть обо всем лишь в обществе Тибальта.
Я надеялась еще увидеть его на балу, но безуспешно, и решила уйти с бала прежде, чем разойдутся все гости.
Мы неверно рассчитали, что буря разразится утром. Леди Бодреан не собиралась так долго ждать.
Яростно зазвонил колокольчик, я еще не успела снять бальное платье и очень обрадовалась, потому что платье придавало мне уверенности.
Я отправилась в комнату к леди Бодреан. Она была в бальном наряде — фиолетовом платье из бархата с великолепным шлейфом, отороченным мехом. Она выглядела, как королева.
— Итак, мисс Осмонд, что вы можете мне сказать в свое оправдание?
— А что вы ожидаете услышать, леди Бодреан?
— Я не ожидаю наглости. Вы были сегодня на балу. Как вы осмелились явиться и находиться вместе с моими гостями?
— Чтобы принять приглашение, не нужно слишком много смелости.
— Приглашение? У вас хватает нахальства сознаться, что вы сами отправили себе приглашение?
— Нет, сэр Ральф распорядился, чтобы я была на балу.
— Я не верю вам.
— Может быть, ваша светлость пожелает, чтобы я его пригласила? — Прежде, чем она успела раскрыть рот, я схватила колокольчик и зазвонила. Вбежала Джейн. — Леди Бодреан просит тебя узнать, не сможет ли сэр Ральф прийти сюда.
Леди Бодреан разбирала ярость, но Джейн уже умчалась к сэру Ральфу.
— Как вы смеете распоряжаться в моей комнате? — потребовала она объяснений.
— Мне показалось, я исполняю приказ. Я подумала, что ваша светлость желает видеть сэра Ральфа для подтверждения моих слов, ведь вы же мне не верите.
— Никогда в моей жизни я не встречала такую… такое…
— Такое неподчинение? — подсказала я.
— Такое нахальство.
Меня еще окутывал флер счастья, ведь я же танцевала с Тибальтом, он говорил со мной, я сумела показать заинтересованность к его работе. Он сказал: «Ваше общество украсило этот бал», — и он подразумевал именно это. Он говорил то, что думал. Разве я могла бояться эту старую мегеру, которая через несколько минут увидит своего супруга, а он наверняка подтвердит мои слова.
Сэр Ральф остановился в дверях.
— Что за… — он замолчал. Увидев меня, его подбородок задрожал, словно сэр Ральф изо всех сил старался не засмеяться.
— А что это мисс Осмонд здесь делает? — спросил он.
— Я посылала за ней. Она сегодня осмелилась находиться среди наших гостей.
— Она была одной из них, — парировал он.
— Думаю, вы забыли, что она моя компаньонка.
— Сегодня она была вашей гостьей. Я пригласил ее на бал, этого достаточно, я полагаю.
— Вы пригласили эту особу, не посоветовавшись со мной?
— Вам это отлично известно.
— Эта юная особа считает, раз ей было позволено получить образование в нашем доме, то она может рассчитывать на особое к себе отношение. Заявляю вам, я этого не потерплю. Она пришла к нам в дом в качестве компаньонки и к ней будут относиться соответственно.
— Что означает, вы сделаете ее жизнь невыносимой, вы будете с нею предельно жестоки, а вы это отлично умеете, мадам.
— Вы навязали мне эту девицу, я этого не потерплю.
— Она останется у вас, как и раньше.
— Заявляю вам, я не допущу, чтобы вы принуждали меня терпеть нежелательную прислугу, как эта… в моем доме.
— Мадам, вы будете поступать так, как я вам велю, — сказал сэр Ральф.
Он схватился за спинку стула, я увидела, как кровь прилила к его лицу, он слегка качнулся.
Я бросилась к нему и поддержала за руку. Он смотрел вокруг невидящим взглядом, я помогла ему сесть на стул.
Он тяжело дышал.
Я сказала:
— Нужно вызвать камердинера. Сэр Ральф плохо себя чувствует.
Я взяла на себя смелость и приказала Джейн привести камердинера.
Джейн поспешила уйти и вскоре вернулась с Блейком, личным слугой сэра Ральфа.
Блейк отлично знал, что делать. Он ослабил воротник сэра Ральфа, достал из коробочки таблетку и положил ему под язык. Сэр Ральф откинулся на стуле, его лицо, ставшее багровым, немного побледнело, но вены на лбу по-прежнему сильно выступали.
— Так-то лучше, сэр, — сказал Блейк. Он обратился к леди Бодреан: — А теперь я отведу его в кровать, миледи.
Сэр Ральф с трудом поднялся и тяжело облокотился на Блейка. Он кивнул в мою сторону и тень усмешки появилась на его лице. Потом Блейк увел его.
Дверь за ними закрылась и леди Бодреан повернулась ко мне:
— Вот видите, что вы наделали.
— Это не моя вина, — ответила я многозначительно.
— Убирайтесь в свою комнату, я поговорю с вами позже.
Я ушла. Что за ночь! Хозяйка меня не выгонит, она не осмелится. Да она и не хочет этого. Кто же другой предоставит ей эту возможность — позволит издеваться над собой и делать свою жизнь невыносимой. Теперь я смогу с ней справиться. Но в такую ночь я не хотела думать о ней. У меня столько приятных впечатлений, о которых стоит подумать и пережить их заново.
В конце месяца экспедиция сэра Эдварда, в которую входил и Тибальт, отправилась в Египет.
Эван вернулся в университет, где он временно читал лекции по археологии. Хадриан уехал в Кент проводить какие-то работы на погребальном судне викингов, которое недавно обнаружили у нашего побережья. А я вернулась к своим обязанностям — прислуживать леди Бодреан. Монотонность моего существования нарушалась лишь попытками хозяйки унизить меня каким-нибудь новым способом. Но меня утешала мысль, что сэр Ральф и Теодосия — мои друзья. Я больше не посещала дом Гиза, ведь Табита уехала с экспедицией, но много раз проходила мимо. Казалось, он снова стал домом, где обитают призраки, как в дни моего детства. Жалюзи были опущены, мебель покрыта чехлами, в доме осталось лишь несколько слуг. Двое египтян, Мустафа и Абсалам, сопровождали сэра Эдварда.