— Типографию?
— Точно. И ещё эту, где бомбы делали… и аптекарей даже. Там всё Вильно перетрясли… ну и потом ещё суд. Этого, Княгининого полюбовника вздёрнули.
Вот почему меня не удивляет, что в этом мире до концепции гуманизма и отмены высшей меры не доросли?
— И ещё дюжину за ним. Другим каторга вышла, да такая, что вряд ли долго протянут… Княгиню же сюда сослали. Синод высочайше вступился.
И сделку предложил.
Пожалели молодую дурочку, которая за любовью и высокими идеалами жизнь просрала? Или воспользовались моментом. Крови-то на Евдокии Путятичне нет. А так — целитель, думаю, тоже птица редкая. И с образованием. И с умением.
— Вот и вышло поражение в правах. И сидит она туточки под рукой Синода. Уж пятнадцатый год как сидит.
Как по мне, вариант не из худших.
И о Синодниках многое говорит, заставляя задуматься.
— Но в наши дела она не полезет. У ней с Мозырем договорённость, это… как его…
— Перемирие?
— Ага. Мозырь в приютские дела не лезет. А она — в городские. Так что тебе от неё толку не будет.
Как посмотреть, как посмотреть.
— И вообще, Савка, — Метелька перебрался через забор и даже руку подал, Савке помогая. — Я думал, что ты чухонь дурная, а ты вроде как и ничего так… потому совет дам. Иди к Мозырю.
Зачем?
Хотя… чего это я.
— Он своих людей бережёт. Отсюда вытащит. Поселит в доме. Вон, поставит кого, чтоб помогал. И денег платить будет. Беречь станет…
— Я… — Савка сглотнул. — Я… п-подумаю.
— Думай, — разрешил Метелька. — Пока думай. Я понимаю, так оно-то боязно. Но вот честно, если б мне Мозырь предложил под руку пойти, я б ни на минуточку не засомневался…
Правда.
Вот только…
— Может, — дёрнулся было Савка, готовый согласиться с новым другом и порадовать того. Но я осадил:
— Не спеши. Сейчас пройдём и побеседуем…
Метелька постучал в дверь и так как-то хитро, явно выбивая заученный ритм. Фёдор открыл и, показалось, выдохнул с облегчением:
— Быстро ты сегодня.
— Да… так, познакомились, — Метелька вытащил что-то из кармана. — Просили передать с превеликою благодарностию.
Фёдор взял.
Подержал в руках… мелкое. Деньги? Скорее всего. Потом провёл рукой по груди и, наклонившись, сказал:
— От меня вот тоже передай. Аккуратней. Синод… никогда не уходит без добычи. А этот им интересный…
Про меня?
Метелька кивает с важным видом. И мы идём. Ночь. Тишина. Как в прошлый раз. Дверь приоткрыта. Видны в мути черные кровати. И слышно, как кто-то бормочет во сне. Окна, правда, заперты. Но мы всё одно идём, проверяем. И Метелька рядом.
Сопит в спину.
Но нет.
Заперты.
И спокойно. Почти… чувство такое, будто кто-то вот… был? В кровати? Рядом? Не знаю. Мы руками ощупываем и одеяло, и простынь. Но нет. Сухие. Только…
— Надо Тень выпустить, — говорю Савке и поворачиваюсь к Метельке спиной. Впрочем, тот уже на своем месте, крутится, пытаясь улечься. — Что-то тут не то.
А главное, понять, что именно — не получается.
Тень легко отзывается, стекая черной нитью на кровать. И я чувствую эхо удовольствия. Что бы ни было на постели, Тень это видит. И поглощает. Радостно. Жадно даже. По пятну её аж судорога проходит. А потом она сползает по ножке, вьётся дымкой, подбирая крупицы того… чего?
Хрен его знает.
Чего-то.
И добирается до порога, чтобы вернуться слегка разочарованною. След обрывается? Интересно, в эту кровати ложиться можно? Или…
Я опускаюсь.
Прислушиваюсь… и нет, не рискну.
— Вставай, — говорю Савке. — Надо Метельку поднять.
Тот ещё не спит.
— Чего? — он недоволен.
— Глянь, что с моей кроватью. Пожалуйста, — Савка вежливый.
— Да… барчук, ты…
— Если я сдохну, — отвечаю, продавливая страх Савки. — Тебя по головке не погладят.
И это правда, потому Метелька встаёт, нехотя идёт к кровати и щупает.
— Свежее бельё застелили, — говорит он. — Новое почти… ишь ты… ничего тут нет!
Сейчас, может, и нет. Но ведь было. И что-то не нашего мира, если Тень это увидела и сожрала. Кстати… если так, то её кормить надо, а то ведь издохнет странный наш питомец.
А он, как выяснилось, очень даже полезен.
— Ну… — Метелька сел на кровать. — Хочешь, поменяемся? На сегодня?
— Хочу, — отвечаю за Савку. А тот кривится. Ну да, свежее бельё пахло приятно, а у Метельки мятое, сбитое и, небось, не слишком чистое. Мытьё Метелька не слишком жаловал.
— Ну… тогда иди.
Метелька забирается в кровать и натягивает наше одеяло.
А нам достаётся место у стены. Хорошее место. Не рядом с окнами, скорее уж к печи ближе. Пусть пока не топили, но когда начнут, тепло будет.
— Ну, — говорю, когда Савка закрывает глаза. — Давай. Рассказывай.
— Я… — он пытается притвориться очень усталым, но я-то вижу, что усталость вполне обычная, да и тренировками кто-то, как посмотрю, себя не беспокоил. Ну да, устроил себе незапланированный выходной. — Просто… так получилось. Он сам подошёл.
В столовой.
Просто сел рядом, на вечно свободное место, и сказал:
— Здорово, барчук. Дело есть.
А Савка испугался и ответил:
— Какое?
Раньше Метелька с ним не заговаривал, только если поиздеваться ну или перед тем, как бить начать.
— Важное. Интерес к тебе есть. У людей серьёзных. Если не зассышь…
Савка поспешил заверить, что не зассыт.
И что он сам — серьёзнее некуда. И вообще, он теперь почти уже Охотник. Короче, балабол и бестолочь. Ну, это мой вывод. А Метелька зацепился.
Сумел.
И предложил свести Савку с человеком, который, если Савка ему понравится, заберет его из приюта и обеспечит расчудесную новую жизнь. Только сперва Савке надо будет показать, на что он способный.
Дальше просто.
Ночью Метелька вывел из приюта, ну… там я и сам видел.
Видел…
— Дурак ты, — говорю Савке. — Надо ж было так вляпаться…
А он обижается. Сопит. Ребенок… чтоб вас всех. Ребенок и есть. Причём по мозгам ему точно не тринадцать и даже не одиннадцать. И объяснять… объяснять придётся, потому что из этого дерьма так просто не выбраться.
— От тебя теперь так просто не отстанут, — говорю ему. — Сегодня — это так, проверка, на что годен.
И вот думай, что, может, стоило бы эту проверку не пройти?
С другой стороны, сомневаюсь, чтоб Савка сумел соврать. А теснить его всякий раз, когда проблема случается — это не выход. В общем, тот случай, когда всюду клин.
— Выяснили они, что видеть ты можешь. А стало быть, и полезен будешь.
— Это ж хорошо, — Савка ко мне прислушивается, хотя обида его тут же. — А может, вправду пойти… Метелька говорил, что они там свободно живут.
Да-да, развесёлая разбойничья вольница. Хорошая сказка, со времен ещё Робин-Гуда. Как сказал бы мой креативный директор — продавабельная, поскольку соответствует чаяниям населения. Что этому самому населению надо впаривать не товар, а идею. О благородных разбойниках, к примеру, которые с радостью приютят у себя сиротинушку, будут его беречь и заботиться. Самое смешное, что беречь и заботиться будут, это верно. Пока Савка им нужен. А как долго он будет нужен, другой вопрос?
— Мне вон и денег дали.
Отдельная головная боль. Куда их девать? Ладно, Метелька сам не отнимет, ему не велено. А вот другие? Даже не мелкое шакальё, а наставники там? Батюшка Афанасий? Зорянка? Эта, может, не возьмёт, но донесёт всенепременно.
Ладно, деньги спрячем, в той же конюшне можно.
Но…
— И дали, и дадут ещё. И не только денег.
Вот как объяснить ребёнку, который с диким упорством держится за свою наивность, что мир — дерьмо и люди в нём не лучше? И что всю эту разбойничью вольницу я видал, да что там, на собственной шкуре её ощутил.
— Пока ты к ним не придёшь. А там… там посадят тебя, Савка, в клетку. Поначалу, может, и золотую. Будут поить-кормить, а ты — работать… только дальше позолота-то облезет.
Потому что любые ресурсы рационализируются.
И зачем платить, когда можно заставить… к примеру, отрабатывать. Сперва вывернуть так, что Савка окажется виноватым. Подставу-то грамотную организовать не так и сложно. Потом долг повесят, заодно уж проценты, чтоб капали и с долгом этим рассчитаться не получилось.
И под эту вот марочку, расчёта с долгами, пахать заставят.
В лучшем случае.
В худшем… в худшем и на зелье какое подсадить могут. Главное, что сколько б оно ни длилось, а финал один — выжмут до капли, а потом свернут шею, чтоб не болтал.
Я отвлёкся от мыслей, чтобы с удивлением обнаружить, что Савка спит.
Нет…
Ну и для кого я тут мрачные перспективы обрисовываю?
Пороть тебя некому, Савелий Громов…
Глава 13
Глава 13
«Удивительной красоты салют на суд публики представили учащиеся третьей гимназии г. Саратова. Невероятное сочетание магических умений и техники даже в такой, казалось бы, безделице меж тем говорит об удивительных перспективах, что открываются перед человечеством на стыке двух великих миров»
«Саратовский вестник»
Вернуться не получается.
Я пытаюсь, а оно никак. И после нескольких попыток смиряюсь. Лежу. Слушаю темноту. Сопение. Бормотание. Мне вот спать совсем не хочется.
А лежать тоскливо.
Поднимать тело?
Мальчишке отдых нужен. Причём сейчас я очень ясно ощущаю это. Более того, тело становится почти моим со всеми вытекающими.
Мышцы ноют. Глухо. Тяжело. Как будто сорвал он. Хотя не скажу, что наши тренировки такие уж тяжёлые. Но выходит, что для него — да.
Почему?
Скудная еда? Или просто резкий переход от тихой жизни ко всему этому? Или та самая болезнь сказывается? А ведь может. Что я про мозговую горячку знаю помимо названия?
Ничего.
В голову только менингит приходит. Та ещё зараза, последствия которой могут долго аукаться. И не одной слепотой. Может Савкина детская наивность, его приступы же детских обид происходить от… задержки в развитии?