— Чем могу помочь? — поинтересовался он у визитеров с ребенком на руках и тотчас нахмурился, заметив у того на рубахе засохшую кровь.
— Да вот, материал тебе для работы на продажу принесли. Саркаш говорил, что тебя трупы и нечисть там всякая интересует, но на худой конец и живые сгодятся.
Гортон нахмурился:
— «Чертов прохвост! Наверное, и долю с них запросить не забыл. Но живой человек…? Да за такое и на костер угодить можно. Инквизиции только дай волю, вмиг темного на символе Хранителя сожгут».
— Вы откуда дите-то взяли и почему он раненый? — спросил Гортон.
— Да в Железном Лесу нашли. Его бы костяк сожрал, коль мы не вмешались, — честно признался Рокта, а в следующий миг, нагло соврал: — Что до раны…. Так ведь это, костяк его приложил.
— Допустим, что так все и было и вы на самом деле его спасли. Но это еще не значит, что он стал вашим рабом. А вдруг его кто ищет, об этом вы не подумали? Мне с Инквизицией проблемы не нужны, так и знайте.
— Не переживай, темный, подумали. Никто не станет о нем спрашивать, — вмешалась Аска. — Ты приглядись, сразу видно, что он не местный. А еще ему память отшибло, я проверяла ловцом. Мы брать за него ответственность не собираемся, а по местным законам беспризорных детей надлежит отдавать в воспитательные дома. Поправьте меня, если не права, но лучше уж сразу убить, чем так с ним поступать. А если убивать, так хотя бы с пользой для дела, не находишь? — улыбка ее была страх, да и только.
Вот здесь Аска была права. Воспитательные дома страшнее чертогов Хелесы — богини кошмаров темного пантеона. Там из беспризорных детей делают верных короне цепных псов. Ломают их, собирают заново и снова ломают. Даже рабство лучше подобной участи. От людей в них после таких воспитательных мер мало что остается. И имя им дается одно на всех — Безмолвные.
Гортон сжалился над ребенком. Темный, некромант — это еще не значит, что зло во плоти, как о нем говорят. Просто грязную работу кому-то же делать надо. Но несведущим разве объяснишь? Так уж сложилось, что люд страшится темных пуще смерти, да еще Инквизиция подливает масло в огонь.
— Ну, и сколько вы за него хотите? — поинтересовался Дагон.
— Вот так бы сразу, — улыбнулась Аска, — пять серебряных драконов.
Пять серебряных драконов — немалая сумма. Для сравнения, за две серебряных монеты можно купить доброго коня или всю ночь напролет кутить в доме удовольствия.
— Три, — ответил Гортон.
— Четыре, — последовало от эльфийки встречное предложение.
— Я не торгуюсь, — взмахнул он посохом для острастки у нее перед носом.
Аска инстинктивно схватилась за защитный амулет, висящий у нее на груди, на что Гортон лишь криво усмехнулся:
— Думаешь, тебе эта побрякушка хоть чем-то поможет? Не смеши старика, остроухая.
— Ладно, три так три. Забирай, — встрял между ними Рокта и аккуратно положил мальца у порога.
Гортон достал из мешочка на поясе три серебряных дракона и бросил их под ноги эльфийке. Аска прикусила губу, но не вспылила и собрала разбросанные по полу монетки.
Не проронив боле ни слова, искатели развернулись и медленно побрели в сторону деревни. Гортон проводил их цепким взглядом, а когда они достаточно удалились, отложил посох, с хрустом в спине поднял мальчишку и занес в дом.
Действие четвертое. Знакомство
Не знаю, сколько я пробыл без сознания. Может час, может день. Сказать по правде, мне не больно-то и хотелось просыпаться. Сначала смерть Алисы, затем оказался в мире где бродят скелеты, а люди разговаривают на непонятном языке и колдуют.
Это же не мой мир, так? А та молния и зеленый шарик — это ведь магия, да? Все как в книгах. Только это не книга вовсе, а моя жизнь. Реальная жизнь, а не плод чьей-то бурной фантазии.
Вокруг темнота, тишина и покой. А что, мне здесь даже нравится. Я вполне могу задержаться в этом месте подольше. Зачем просыпаться? Что меня там ждет?
— Просыпайся, — вдруг, откуда ни возьмись, раздался громогласный призыв. Звук, казалось, шел отовсюду.
— Зачем? — спросил я темноту.
Ответа не последовало. Однако спустя какое-то время….
— Открой глаза, — вновь раздался призыв.
Я проигнорировал голос.
— Проснись. Открой глаза. Вставай, — и так снова и снова, снова и снова.
— Хватит! — прокричал я, когда голос вконец меня достал, и в тот же миг свет залил все вокруг.
Было все еще слишком светло, ничего толком не видно, когда я услышал хрипловатый старческий голос:
— Галмаршта? (Проснулся?)
— Что? — спросил я, прищурившись.
— Кархэнт? (Иноземец?) — голос становился тише, по мере того, как удалялся его источник, шаркая при этом ногами. — Кара, тулма оа сера дэк мирт… (Так, где-то у меня тут был…)
Зрение потихоньку восстанавливалось. Я стал понемногу различать цвета, формы приобрели отчетливые очертания, а запах и до того стоял не самый приятный.
Лежа на чем-то мягком, я неотрывно смотрел в потолок. Странное какое-то дерево — красное с голубыми прожилками. Я попытался пошевелить головой, однако резкая боль в шее пресекла затею на корню.
— «Где это я?».
Что-то теплое и гладкое коснулось ладони. Меня легонько тряхнуло. По телу будто пробежал электрический импульс, как от удара пьезоэлемента зажигалки. Над головой нависло старое, морщинистое лицо с длинной седой бородой. Ни дать ни взять, Дамблдор.
Такого сияния, как у него, я прежде не видел. Подобно черной грозовой туче с зелеными и красными всполохами.
— А как сейчас, понимаешь, что я говорю?
— «Да-да! Понимаю», — подумал я, да только вслух забыл сказать.
— Неужели, что напутал? — наморщил лоб старик и попытался забрать это что-то из моих рук, но я сжал пальцы в кулак.
— «Оно помогает мне понимать смысл слов», — осознал я.
— Понимаю, — с дрожью в голосе, ответил я.
Старик улыбнулся и поспешил представиться:
— Я Гортон, а тебя как звать, мил дитя?
— Данила.
— Данила? Какое необычное имя. Так откуда ты взялся, Данила?
— Из Энгельса, — не задумываясь, ответил я.
— Энгельс? — провел раз-другой по бороденке Гортон. — Не слышал о таком месте. Ладно, а как в Железном Лесу-то оказался?
— Железный Лес? Ах, этот. Ну, я… — тут я замялся, не зная, что и ответить.
— «Соврать или правду рассказать?».
Гортон понял, что отвечать я не намерен и задал другой вопрос:
— Где твои родители, Данила?
Я хотел было ответить, что в Энгельсе, но вовремя спохватился. Я ведь не то что не в России, я даже не на планете Земля, скорее всего. Да нет, почти наверняка. Либо так, либо все происходящее — дурной сон. И смерть Алисы, и ожившие скелеты, и магия — все это не взаправду.
— Их нет, — и не соврал, и всей правды не рассказал.
— Вот как…. Ну, ладно. Ты пока отдыхай, сил набирайся, а я скоро вернусь. Хорошо?
Я кивнул и скривился от боли. Совсем про шею забыл.
— «Прикуплю ему одежды в деревне, заодно со старостой поговорю. Может, пристроит у кого из своих, мальчонку», — выйдя из дому, подумал Гортон. — «Заодно одному не в меру болтливому хозяину трактира голову на место верну. Ишь ты какой, живые ему сгодятся!».
Стоило Гортону переступить порог, я попытался подняться с кровати. Однако тело все еще было слабо. Все, что у меня получилось — приподняться на локтях и осмотреться, медленно-медленно вращая головой.
Шея чертовски болела. Надеюсь, ничего серьезного. В противном случае, мои действия только ухудшат положение.
Что, кстати, странно, ведь осколок кости угодил мне в плечо. А вот с ним-то, все как раз было в полном порядке. Остался лишь крохотный розовый шрам. Я как увидел, замер с широко раскрытыми глазами.
— «Как такое возможно?».
Но тут в голове всплыла фраза, то ли из фильма, то ли из книги: «С магией, возможно все!».
Минут двадцать спустя, я все-таки смог встать с кровати. Гладкий как зеркало камушек с выгравированным зигзагообразным символом, который помогал мне понимать и разговаривать на языке этого мира, я убрал в карман.
Медленно, черепашьими шажками, я обошел комнату вдоль и поперек. Убранством покои не изобиловали: кровать, стол, пара стульев и камин в углу. Все добротное, крепкое. Но вот сам дом…. Половицы скрипят, в полотке зияет дыра, по полу только что, не таясь, пробежала огромная мышь. Не знал бы про старика, подумал, что здесь никто не живет.
А вот комната на втором этаже оказалась куда интереснее. Самая настоящая библиотека, а не комната. Вместо стен — стеллажи, доверху забитые книгами. Некоторые старинные, другие выглядят поновее, но все как одна толстые и в кожаном переплете. Для такого как я, кто любит книги всем сердцем, будто умер и попал в рай.
— А это еще что такое? — обратил я внимание на пыльный фолиант, лежащий на верхней полке дальнего стеллажа.
Среди остальных книг, она выделялась темным без примесей свечением. Опасный цвет. Но любопытство взяло надо мной верх. Я принес стул с первого этажа, встал на него и дотянулся на носочках до книги. Едва не упал под ее весом, когда доставал.
Стряхнув с книги толстый слой пыли, обложка испугала меня до чертиков. На выдубленной коже красовался детально прорисованный серебряный череп с рубинами вместо глаз. Вдох-выдох. Успокоившись, я взял ее с собой вниз.
Действие пятое. Староста Уркты
Деревня Уркта. К дому старосты во весь опор мчался босоногий мальчишка. Звали его Милко, и возрастом он был ровесник Данилы. Милко в деревне знали все. Он у них что-то вроде системы раннего оповещения. Если какой чужак на подходе, Милко тут как тут. Юркий, стервец!
Вообще в Уркте, как и во многих других деревнях, помимо каждодневных работ, все несут службу на благо деревни. Мужик, что гнет спину днем на полях, ночью стоит на страже ворот. Женщина, что поддерживает очаг и следит за потомством, в час нужды берет в руки лук или вилы.
Люди за городской чертой привыкли сами себя защищать. У них-то под боком нет стражников. Случается, что на деревню нападают грабители, залетный отряд наемников пытается угнать молодых и привлекательных девиц, даже набеги демонов так далеко от границы не редкость.