Лея запечатала за нами проход и, пройдя по неширокому коридору, мы вчетвером достигли огромной комнаты, заставленной всевозможным хламом. Столы, стулья, стеллажи и прочая мебель, покрытая толстым слоем пыли и паутины, сдувалась и колыхалась под легкими порывами ветра, просачиваясь с дневным светом через решетку в потолке.
— Что это за место? — спросил я у Лито, с облегчением, опустившимся в ближайшее пыльное кресло.
— Когда-то здесь была алхимическая лаборатория, а теперь заброшенный склад, — ответил он и, показав на решетку, продолжил: — И вот что будет дальше. Через эту решетку ты попадешь в оранжерею, спрячешься в кустах за фонтаном и будешь ждать нашего человека, который придет, чтобы забрать тебя. Узнаешь ты его по красной ленточке, повязанной на груди. И еще, Шельген просила тебе напомнить, чтобы не забыл надеть амулет. Все ясно?
Я кивнул, и полюбопытствовал:
— А что вы? Будете возвращаться тем же путем?
— Нет, конечно, — хмыкнул Лито. — Мы сюда-то еле добрались.
— А как тогда?
— А это уже не твоего ума дело, — резко ответил он. — Как будешь готов, скажи Лее и она поднимет тебя к решетке.
— Нет необходимости. Сам как-нибудь справлюсь.
Я уже собирался уходить, но цокнув, все-таки развернулся и поблагодарил Лито:
— Спасибо за все.
— Такая работа, — безразлично отмахнулся он и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.
«Мог бы и меня поблагодарить».
Проходя мимо разлегшейся на диване Леи, я остановился и задумчиво посмотрел на нее. Поймав мой взгляд, я спросил у нее:
— Позволь все-таки полюбопытствовать, чем тебе не угодили темные?
— Твоя магия — отрава. Все, с чем она соприкасается, вскоре умирает, — пронзила она меня гневным взглядом.
«Как я и думал» — Магия, по природе своей, не имеет цвета. Она нейтральна. А вот во зло или добро она будет обращена, это уже зависит от человека. Великий огненный маг Салданис на закате своей жизни сжег целый город дотла вместе с двумя тысячами невинных душ. Дети, женщины, старики — он не пощадил никого. Всех он вместе с собой обратил в пепел. Лемонис Артвуа — знаменитый воздушный маг, убийца драконов, разгневанный отказом овдовевшей баронессы, наслал на ее замок гигантский смерч, камня на камень от него не оставив. Он убил сотни людей и не понес заслуженного наказания. Я могу продолжить, таких примеров в истории предостаточно. Но суть ты, думаю, уловила? А теперь, заглянем в недалекое будущее. Когда к стенам города подойдет армия нежити, так ненавистные тебе темные встанут в первые ряды, защищая людей, умирая ради тех, кто их презирает. И я буду среди них. Буду рисковать своей жизнью ради тебя, твоих родных, друзей и любимых. Ради тех, кого даже не знаю и тех, кто не знает меня, но уже ненавидит. Так скажи мне, Лея, заслуживают ли этого темные?
Не дожидаясь ее ответа, я встал под решетку и, поднимаясь по воздушным ступенькам на метр, забрался на шкаф по соседству. Стоя наверху и согнувшись в три погибели, мне до нее было рукой подать. Буквально.
Приподняв рукой решетку, я отодвинул ее и открыл проход, но вот дальше…. А дальше от меня требовалось прыгнуть и схватиться за край решетки, при этом не сорвавшись, подтянуться и выбраться наружу. Нечто подобное я проделывал всего раз, да и тот был от безысходности.
«Справлюсь ли я или лучше переступить через себя и попросить помощи?».
— Постой, — остановила меня Лея, стоя внизу рядом со шкафом и приступила к активации заклинания.
Завершив его, пол рядом с ней задрожал и, расталкивая плиты, из земли стал подниматься каменный столб, прекратив расти за метр до решетки и достаточно близко ко мне, чтобы поставить на него ногу.
— Спасибо, — немало удивившись, промямлил я.
Лея не ответила и, развернувшись, вприпрыжку вернулась обратно к дивану.
Проводив ее озадаченным взглядом, я встал на каменную подножку, высунув голову, убедился, что никого рядом нет, и легко выбрался наружу.
Действие пятьдесят седьмое. Башня
Выбравшись из недр земли, я очутился в самом красивом, самом удивительном месте на свете. Сотни деревьев, цветов и других растений окружали меня, создавая такую атмосферу, что дыхание враз перехватывает. А этот дивный аромат… О боже! Вдохнул, и все тяготы с души как рукой сняло. Великолепие великолепного, сад богов, а не людей.
Не забыв поставить решетку обратно, по журчащему воздуху и потокам прохладного влажного воздуха, я сразу определил направление и, вдыхая живительный аромат, отправился к месту встречи.
Достав на ходу из внутреннего кармашка бронзовую монету с треугольным отверстием посередине, через которую была продета тонкая золотая цепочка, следуя указаниям Шельген, я стал перекачивать в нее свою Энергию. Не всю, а лишь 20 % и, чтобы не вызывать подозрений, вместе с подзарядкой каждый месяц буду вкладывать еще по 1–2 %.
Такого громадного и красивого фонтана, я не видел нигде. Даже в Петергофе, известного на всю Россию как столица фонтанов.
Выполнен он был в формы миниатюры Саренхольта с возвышающейся над всеми прочими строениями Башней, исторгающей из себя струи воды невообразимых форм, цветов и размеров. Экспозиция города занимала площадь в сорок квадратных метров и вся была сделана из чистого золота.
Дополняя картину, вдоль дорожек стояло еще множество искусно сделанных скамеек из чистого как слеза младенца горного хрусталя, излучающего ровное голубовато-зеленое свечение. Подле каждой из них застыла высеченная из белого мрамора скульптура, запечатленная либо в героической позе, либо в эдаком горделивом величии. По одеждам и узнав некоторых из них, я понял, что все это архимаги прошлого.
Вокруг не было ни души. Но я не стал наглеть и дожидаться прихода своего нового провожатого на одной из этих скамеек в тени и прохладе, а спрятался в кустах, выбрав точку с наилучшим обзором, и стал ждать его или ее прихода.
Не прошло и пары минут, как на одной из дорожек, скрытая до этого густыми зарослями кустарника с красивыми солнечно-желтыми бутонами, показалась высокая, под метр восемьдесят, рыжеволосая женщина лет сорока в просторной бежевой мантии. Однако на груди у нее я не заметил никакой красной ленточки и потому, по мере ее приближения, отходил все дальше и дальше, чтобы она ненароком не почувствовала фиктивную ауру, излучаемую артефактом, который дала мне Шельген.
К счастью, она не стала задерживаться, дабы вдоволь насладиться красотой фонтана. Ведь как оно бывает — первый раз увидел и замер, дыхание затаив; второй, и смотришь на него с наслаждением, налюбоваться не можешь; третий…, четвертый…, пятый…, и вот десятый, и лишь бросаешь мимолетный взгляд.
Рыжеволоска, не останавливаясь, продефилировала мимо фонтана и скрылась из виду за поворотом. Вернувшись на то же место, я продолжил обозревать местность в ожидании нужного человека.
Без малого полчаса мне пришлось прождать, прежде чем вдалеке показалась чья-то фигура. Чем ближе она подходила к фонтану, тем больше различалось деталей. Так сначала я отметил сравнительно высокий рост, затем золотисто-желтые волосы, желтая мантия, и да, снова пожаловала представительница прекрасного пола.
Подойдя достаточно близко, чтобы я смог полностью ее рассмотреть, обрадовался не столько красной ленточке, повязанной бантиком на груди, сколько знакомому лицу.
«Эментария Кардис, полукровка. Не иначе судьба?».
Выйдя из кустов ей навстречу, я расплылся в самодовольной улыбке:
— Говорил же, еще увидимся.
— Ты…! — узнав меня, немало удивилась она.
— Дани Санмарейт, — слегка наклонившись, сложил я правую руку на груди, а левую завел за спину, а разогнувшись, продолжил: — Разве судьба не удивительно невероятна? Кто бы мог подумать, что мы с тобой еще встретимся. Да к тому же при таких обстоятельствах. Полагаю, — пристально посмотрел я на ленточку и не только, — ты есть и мой провожатый?
Слегка оторопев, Эментария довольно быстро взяла себя в руки и переменилась в лице.
— Да, — подтвердила она и, развернувшись, сказала мне: — Следуй за мной.
«Ее кто воспитывали, волки? Когда тебе представляются должным образом, будь добра, представься в ответ».
Ничего, тем не менее, ей не сказав, я двинулся следом.
Однако хватило меня ненадолго:
— Так ты одна из закатников?
— Что? Нет! — резко обернувшись, ответила она, будто бы оправдываясь.
— Тогда…?
— Я просто должна. И хватит об этом, — в глазах у нее промелькнул стальной блеск.
— Спокойно, спокойно, — поспешил я ее успокоить. — Мне просто любопытно, уж не твоя ли это кровь стала причиной того, что ты мне помогаешь?
По-видимому, я взболтнул лишнего, потому как последовало это.
— Тварь! — злобно выругалась Эментария. — Он обещал, что никому не расскажет.
— Успокойся, никто мне ничего о тебе не рассказывал, — поймав на себе ее пристальный вопрошающий взгляд, я пустил в ход заранее подготовленную полуправду: — Дело в том, что у меня есть дар. Я вижу людей такими, какими они есть. Знаю, кто они, как их зовут, какими умениями они обладают, их сильные и слабые стороны. Любое живое существо для меня как открытая книга. Потому-то я с тобой и заговорил тогда. Согласись, не каждые день встречаешь полуэльфа не прячущегося от лесных сородичей в затхлой пещере, который к тому же будучи еще учеником, достиг таких высот, что стал сильнее многих полноценных магов. Но не волнуйся, я сохраню твой секрет. Как и ты, надеюсь, сохранишь мой. Именно поэтому я с тобой поделился. Так что теперь, мы в одинаковом положении. Расскажи я кому-нибудь о тебе, ты сделаешь то же самое и на меня, на мой дар, будет открыт сезон охоты. Тот же Рассвет не откажется заполучить такую способность, и как видишь, даже в Башне я не в безопасности.
«Узнал чей-то страшный секрет — поделись своим, и впредь вы будете на равных. Уничтожение одного станет концом для другого, и вы будете присматривать друг за другом. Всегда и везде. Это больше чем дружба. Это связь, которую способна разорвать только смерть», — с некоторых пор считал я, вдохновленный трудами малоизвестного философа Шартискаля.