Но Магду не так-то просто было подловить.
– Нет, это неправда! Ему не нужны деньги! Он не хотел просить моей руки. И он совсем не хотел приходить к тебе! Он хотел подождать, пока он получит место…
Хотя все это было новостью и для самого Петера, он утвердительно кивнул.
Магда с надрывом продолжала:
– Он бы ни за что не пришел! Ему совсем не нужны твои деньги! Только из-за моих слезных уговоров он в конце концов пришел к тебе! Ты несправедлив к нему, папа, очень несправедлив! Ты бессердечный, жестокий, бесчувственный… ты… ох! – И Магда ударилась в жалостливые всхлипы.
– Ну же, не стоит так терзать себя, дитя, успокойся!
– Нет, я не успокоюсь! Нам не нужны твои деньги! Мы будем сами зарабатывать себе на хлеб, даже если для этого нам придется пахать в каменоломне!
Петер тоже заметно осмелел.
– Да, господин консул, – воскликнул он, – пусть даже в каменоломню!
– Пойдем, любимый. – Магда бросилась Петеру на грудь. – Пойдем же, оставим на веки вечные это неприветливое место! Пойдем прямо сейчас – только вместе! Прочь от моего жестокого отца, который готов гнать нас на улицу! Нужно только сказать что-нибудь матушке на прощание. О, она этого не переживет! Я знаю наверняка! Ее сердце будет разбито! Ведь она так сильно нас любит! Пойдем отсюда прочь, в ночь и туман!
«Пожалуй, ей не стоит злоупотреблять девичьими романами», – подумал Петер, но вслух ничего не сказал, а лишь учтиво поклонился:
– Прощайте, господин консул! И пусть судьба будет к вам более благосклонна, чем вы к нам! Прощайте!
Он церемонно повел свою заплаканную возлюбленную к двери.
Но Магда слишком хорошо знала своего папулю. Она знала: сердце старого дельца, которое не дрогнуло бы ни при каких обстоятельствах на бирже, уже растаяло как масло от устроенного ею спектакля. Да и когда это он мог ей отказать? Поэтому не успела она и шага ступить в сторону двери, как старик всплеснул руками:
– Да вы с ума сошли! Оба! Кто гонит вас на улицу? Разве я хоть слово сказал об этом? Послушайте меня и будьте благоразумны! – Он обхватил дочь за плечи. Магда утерла слезы с лица. – Обещаю, что более не упрекну твоего любимого ни в чем, но сейчас оставь нас, пожалуйста, наедине!
Дочь поцеловала отца и с победоносным видом вышла из комнаты.
– Уф, – выдохнул консул. – Ну кто-то же, в конце концов, должен здесь сохранять хладнокровие. Сперва всю ночь тычки и упреки супруги, а теперь эта сцена от вас двоих. Однако подойдите сюда, молодой человек, нам волей-неволей нужно завершить наше дело! Итак, вы станете моим зятем!
– Благодарю вас! – воскликнул Петер Монен.
– А теперь к деловой части вопроса. – Зондерланд подошел к сейфу и достал оттуда пару толстых бухгалтерских книг. – Между прочим, – спросил он, обернувшись, – а почему вас, собственно, так интересовало мое финансовое положение?
Петеру потребовалось какое-то время, чтобы вернуть прежнее самообладание.
– Потому что, как будущий супруг и отец семейства, я считаю своей обязанностью иметь представление о том, в каких условиях я буду растить своих детей, и подготовиться к трудностям при необходимости.
– Ах вот как! – усмехнулся консул, но вспомнил о своем обещании. – Так что же вам сказали в банке?
– Что у вас как минимум четверть миллиона ежегодного дохода!
– Так, и вы этим остались довольны? Тогда еще взгляните вот сюда. – Зондерланд бросил книгу на стол и сел напротив Петера. – Вот! В четырнадцать лет Магда получила небольшое наследство от своей тети. Сумма, кстати, весьма увеличилась за счет процентов, на сегодня она составляет сто двадцать шесть тысяч марок и двадцать восемь пфеннигов. Поскольку я нахожу весьма щекотливым, если всем состоянием располагает супруга, а муж гол как сокол, я выделю вам точно такую же сумму. Оба счета будут в вашем распоряжении, вы уже можете начать распоряжаться средствами по своему усмотрению. Я не против, даже если вы выбросите их в Рейн! Кроме того, приданое Магды составляет сто тысяч марок. И еще, так как вы, вероятно, еще не удовлетворены вполне, я назначу вам ежегодное пособие в размере тридцати тысяч марок. Ну и наконец, дорогой Монен, я оплачу все ваши долги!
– Благодарю вас, господин консул. Я завтра же запишу вам адреса моих кредиторов. А Магде вам не придется что-либо выплачивать: мы отказываемся от ваших денег. Таким образом, сумма долгов уменьшается на двадцать марок.
– Вы очень великодушны, мой милый зять. Ну а теперь пойдем к нашим дамам, они, готов спорить, ждут нас с нетерпением.
На том и порешили. Фрау Адельхайд Зондерланд поцеловала Петера в лоб, а Магда чмокнула папулю в обе щеки. Затем был ужин.
Во время ужина к Петеру вернулась его прежняя уверенность. За секунды он вжился в свою новую роль и с самым непринужденным видом говорил «дорогой тесть» и «фрау мама». После ужина все расположились в гостиной, и Петер сел за рояль. Когда он отыграл с превеликим вдохновением «Лунную сонату», фрау Зондерланд, утирая слезы, подошла к нему и расцеловала как родного.
Консул, который на дух не переносил сантиментов, объявил, что должен выпить с Петером на брудершафт и велел подать шампанского. Радостный стук бокалов друг о друга воспроизводил чудесный звон, будто от колокольчиков в волшебных санках феечки. Теперь Петер должен был что-нибудь прочесть. Магда взяла тетрадь и выбрала лучшее из его стихотворений:
Мама, мама, счастье близко,
Грусть отступит и уйдет,
Поклонюсь тебе я низко,
Сердце восхвалю твое!
Нет на свете справедливей
И внимательней тебя,
Пусть бывал с тобой строптив я,
Стал тобой прощенным я!
Пусть головушка седая
На плече покой найдет,
И пусть рифма золотая
От печалей прочь несет!
Под атласный парус встанем,
Мама, это все не сон,
Улыбнись, ведь там, за краем,
Ждет чудесный Авалон!
Ветер нежен, волны низки,
Легок летних птиц полет.
Мама, мама, счастье близко,
Только счастье нас и ждет!
Он читал великолепно. На глазах у будущей тещи выступили слезы, Магда тоже не могла сдержаться. Еще бы чуть-чуть, и даже старый консул растрогался бы. Но он держался стойко.
– Ты замечательный парень, Петер, – сказал старик, пожимая ему руку. – Теперь нам нужно поскорее телеграфировать твоей матери, чтобы она узнала радостную весть.
– Я хочу написать депешу, – засуетилась фрау Зондерланд.
И она написала так много, что посыльному, пришедшему к ней, пришлось заплатить двадцать марок.
– Ваша матушка должна немедленно приехать, – сказала фрау Зондерланд. – Завтра поутру я еще напишу ей письмо. Она должна быть с нами, пока вы…
– Пока мы не поженимся! – воскликнула Магда. – А поженимся мы уже через два месяца, ура!
Она схватила свой бокал и разбила его об угол. Мать было посмотрела на нее испуганно, но Петер уже успел последовать примеру суженой, на что консул сказал:
– Что ж, матушка, нельзя же нам отставать. Битая посуда – к счастью!
И старики тоже разбили свои бокалы об угол.
Так закончился день помолвки Петера Монена. После Магда провела его к садовой калитке, где они еще попрощались, совсем недолго, всего три четверти часа, в ходе которых господин консул несколько раз пытался вмешаться, но безрезультатно. И только потом Петер наконец отправился домой. Разве это странно, что он был счастлив и потому желал осчастливить и всех вокруг своими последними талерами?
– Да ты самый удачливый парень в Германии! – воскликнул Петер, проснувшись следующим утром.
Он встал, умылся, оделся и начал рассматривать себя в зеркале.
– Да и собой недурен! – Он отвесил своему отражению низкий поклон.
Хозяйка постучала в дверь и внесла завтрак.
Петер встретил ее вопросом:
– Фрау Купферрот, угадайте, кто стоит перед вами?
– А кто же, как не вы?
– Да, я, но кто это – я? Вам все равно не отгадать, так что я вам скажу: здесь, перед вами, стоит важная персона – сам зять консула Зондерланда. Я помолвлен официально со вчерашнего вечера!
– Боже! Правда? Герр Монен, мои поздравления! Мои поздравления! Мои поз…
– Благодарю вас, фрау Купферрот! А теперь скажите-ка мне, сколько я вам задолжал за комнату?
– Хм… С первого числа уже четыре месяца! И если бы это было возможно…
– Четыре месяца с завтраком и еще некоторыми знаками вашей доброты… и теми небольшими суммами, которые вы одалживали мне, все вместе составляет около двухсот марок, не так ли?
– Да, так и есть. Но я могла бы подождать еще…
– Нет необходимости! А вам причитается пять сотен марок! И не придется говорить, что Петер Монен, которого вы поддерживали в дни его нужды, совершенно забыл о вас, когда к нему пришла удача! А ведь у вашей Фриды на Пасху конфирмация! Вам совершенно необходимо для церемонии красивое черное платье. Я все оплачу! Ваш сын ведь никак не может получить место клерка, так и работает по временному найму? Скажите ему, чтобы завтра рано утром зашел ко мне, я достану ему место в компании Зондерланда! Полтораста марок в месяц! Да, фрау Купферрот, разве у вас нет никаких пожеланий? Мне хотелось бы и вам доставить радость.
– Ох, я не знаю… надо подумать…
– Думайте, фрау! Подумайте хорошенько – и до встречи!
Она повернулась к двери.
– Хотя, фрау Купферрот, подождите еще немного. Одолжите мне пока еще несколько талеров. Я сейчас совсем на мели, а мне нужно посетить цирюльника, прежде чем идти к своей невесте.
Хозяйка принесла ему купюру в десять марок:
– Это последние, господин Монен. Поэтому, если у вас будет возможность, хорошо бы вернуть до первого числа…
– Конечно, фрау Купферрот! – беззаботно ответил Петер, решивший, что сегодня же нужно взять у Магды сто марок.
Он покинул свою квартиру. Сперва к цирюльнику, потом к цветочнику. Он заказал роскошный букет для тещи и несколько роз для Магды. Затем он направился к литографу, чтобы заказать извещения о помолвке. Бумага потребуется ручной выделки, с бархатными краями. «Помолвка их единственной дочери Магды с господином Петером и т. д.» И еще в газету нужно дать объявление.