Глава 6. Славная улица Серебряного Волка
Наконец Тарик добрался до родной улицы, славной и знаменитой, где родился и прожил всю сознательную жизнь (в глубине души он чуточку жалел, что придется ее надолго покидать, если его давние задумки из мечтаний превратятся в доподлинную явь).
Такова уж столица – славных и знаменитых улиц в ней гораздо больше, чем в других больших городах, даже тех, что годами старее. В первую очередь оттого, что в столице обитает король с фамилией и двором – а родной город Тарика стал столицей пятьсот с лишним лет назад, и по его названию все королевство очень быстро стало именоваться Арелат, как обстоит и поныне. Здесь, как во всякой столице, немало улиц и площадей, мостов и просто исторических зданий носят названия в честь событий, приключившихся с венценосцами и венценосицами: порой трагических, порой смешных. Иные из них, втихомолку уверяют книжники и студиозусы, не более чем старинные городские легенды, сказки и байки, однако с бегом времени как-то незаметно превратились в доподлинные события – и этого убеждения в первую очередь крепко придерживаются обитатели означенных улиц.
Но что касается улицы Серебряного Волка – тут уж никаких старинных легенд, будьте уверены! Немало об этом написано еще с давней поры, когда книги не умели печатать и переписывали от руки (они и тогда стоили больших деньжищ, и теперь в торгующие ими лавки без тугого кошелька и заглядывать нечего).
Серебряный Волк – статуя Волка в натуральную величину, чудесной работы изваяние великого мастера Карафо, зодчего, ваятеля и живописца – лет сто пятьдесят стоял в тронном зале королевского дворца, и молва ему приписывала разные волшебные свойства вроде умения в особые ночи покидать дворец и расхаживать по прилегающим улицам (вот только насчет того, что сулила встреча с ним припозднившемуся прохожему, к добру она или к худу, царил жутчайший разнобой, было множество противоречащих друг другу россказней).
А триста лет назад приключилась нешуточная беда. Старший сын короля, принц, имя которого велено было забыть (его и забыли даже премудрые книжники, именовавшие эту персону Неназываемый Принц), оказался не просто дерзким и непочтительным: устроил осуждавшееся Учением Создателя злоумышление против отца. Он обещаниями несказанных милостей склонил на свою сторону расквартированный в столице хусарский полк и многих горожан, в его заговор оказались вовлечены и несколько царедворцев. Королю Магомберу было далеко не то что до старческих, но даже пожилых лет, и принц понимал, что трона ему придется дожидаться долго – того и гляди, внуки успеют завестись. Ну, а царедворцы были из тех, что никак не рассчитывали при царствовании Магомбера подняться по незримой лесенке хоть чуточку выше, и потому они польстились на посулы принца.
Они и нашептали на ухо королю, едва мятеж в столице стал разгораться, немало лжей, невероятно преувеличили размах мятежа, наврав, что к нему примкнула вся королевская армия и самые знатные магнаты. Король им верил раньше – поверил и теперь.
А потому решил, не тратя времени на заведомо проигрышную драку, бежать в изгнание, рассудив, что уж потом-то он поквитается с непочтительным сынком. Верных ему дворцовых Стражников и коронных гвардейцев набралось сотни две, с ними король и покинул дворец, собираясь укрепиться в Серой Крепости и оттуда бороться против узурпатора одной с ним крови, рассылая гонцов и призывая верных.
Поскольку серьезная борьба требует трех вещей – денежек, денежек и еще раз денежек, – король погрузил в две повозки изрядное число сундуков с золотом и драгоценностями из сокровищницы, а в третью – Серебряного Волка, давно уже ставшего символом королевской власти (одна из трех церемоний коронации в том и состояла, что король становился возле Волка и, возложив на него руку, клятвенно обещал не тиранствовать попусту, соблюдать законы и прежде всего озабочиваться благом подданных – что не мешало иным королям эти клятвы порой нарушать).
Прежде чем мятежники успели взять дворец в осаду, не такой уж большой отряд короля Магомбера сумел вырваться из столицы и направился прямиком в Серую Крепость – могучую фортецию, которая тогда еще не пришла в нынешнее свое убогое запустение (хотя и утратила прежнюю важную роль защиты столицы от вражеских вторжений с запада, потому как на западе сильных врагов Арелата уже не оставалось). Две сотни людей могли там долго продержаться против нескольких тысяч, лишь бы припасов хватило, – а припасы король, изрядный стратег, собирал по дороге на Зеленой Околице, для чего предусмотрительно прихватил немало пустых повозок. Лживые царедворцы остались во дворце, вовремя попрятавшись по укромным углам, справедливо рассудив, что в суматохе бегства искать их никто не будет – невелико сокровище.
Заняв дворец, принц, тоже не теряя времени, послал в погоню чуть ли не весь хусарский полк, рассыпав его на небольшие отряды по всем правилам охоты – подлец-то он подлец, но охотником был опытным, а однажды и на войну ходил именно с этим полком, которому потом изрядно покровительствовал (отчего бравые хусары и выступили так рьяно на его стороне, ожидая еще больших милостей и привилегий).
Опоздал непочтительный отпрыск: король с основным отрядом успел войти в Серую Крепость и затворился там. Уже через неделю выяснилось истинное положение дел: войско, сохранившее верность Магомберу, узнав о случившемся, с трех сторон двинулось на столицу, и большинство магнатов со своими отрядами вассалов поступили так же. У принца попросту не нашлось сил Серую Крепость осадить – очень быстро верные королю полки и отряды ворвались в столицу, а хусары и мятежные горожане скоренько покаялись и принесли повинную. Строгий, но не свирепый Магомбер казнил из них очень немногих, зато на плаху уныло побрели и Неназываемый Принц, и его главные сообщники, и лживые царедворцы поголовно. Буквально за пару дней восстановился прежний порядок, вновь настали тишина и спокойствие, король Магомбер вернулся во дворец…
И открылось, что Серебряный Волк исчез бесследно!
Словно в воздухе растаял, право слово. Получилось так, что обе повозки с сундуками ехали с основным отрядом – и благополучно достигли под его прикрытием Серой Крепости. А повозка с Серебряным Волком запоздала и ехала далеко позади под охраной всего десяти гвардейцев под командой верного служаки капитана Гобальто.
И по дороге с ней что-то произошло, а что именно – так и осталось тайной. Лет через десять один из придворных хронистов, очевидец и участник событий, сопровождавший короля в Серую Крепость, написал книгу «Загадка о Серебряном Волке, история таинственной пропажи коего воссоздана по рассказам участников событий с той и другой стороны, а также материалам королевских расследователей». Современное печатное издание этой книги Тарику еще в прошлом году давал читать худог Гаспер, убедившись к тому времени, что Тарик взятые книги возвращает аккуратно, страниц не пачкает и не загибает уголки. Гаспер уверял, что именно эта книга – самый полный и достоверный источник, а все прочие, особенно написанные в поздние времена на основе собственных домыслов, а не рассказов участников событий, – легковесное чтиво, которому не следует верить.
Потратив больше года на розыск и расспросы свидетелей (и отыскав подавляющее их большинство), самолично изучив ту местность и вдумчиво проштудировав три толстых тома, составленных королевскими расследователями, хронист Падомар Скалер создал собственную картину событий, в правдивости которой был уверен и он, и многие книжники последующих времен – а теперь и Тарик…
Тело капитана Гобальто нашли примерно на полпути меж тогдашней окраиной столицы и Серой Крепостью и, поскольку прошло две недели, а лето стояло жаркое, опознали только по фамильному медальону (у нападавших, видимо, не было времени обыскивать убитых). Там же лежали трупы двух его гвардейцев из десяти и тела восьми хусар (тех и других опознали только по мундирам, а имена так и не установили). Судя по количеству павших, бравый вояка Гобальто и его гвардейцы дорого продали свои жизни, как гвардейцам и полагалось. Ближе к столице нашли еще восемь трупов гвардейцев, опять-таки прихвативших с собой в Счастливые Сады (если только мятежники их заслужили) не одного противника…
А вот Серебряный Волк пропал бесследно. Повозку, на которой его везли из столицы, не нашли по весьма веской причине: никто не помнил, как она выглядела – в суматохе взяли первую попавшуюся, очевидцы погрузки путались в рассказах, называя четыре разных масти лошадей и даже разное их количество («одна», «пара», «четверня»).
И все же это был ключик. Места, по которым мог пролегать путь капитана, прочесало множество королевских гвардейцев, расследователей и сыщиков как Тайной Стражи, так и Сыскной. Нашли в ложбинке габару с отлетевшим правым задним колесом, но была ли это та самая габара, на которую во дворце погрузили Серебряного Волка, никто сказать не мог – кто бы в сумятице замечал такие мелочи? Лошади из габары были выпряжены – именно выпряжены, вся упряжь оказалась в целости.
В те времена окраина столицы майлы на две отстояла от нынешней. Там, где сейчас с детства знакомая Тарику околица, аккуратно застроенные улицы, простиралось дикое поле с несколькими глубокими, длинными и разветвленными оврагами. В последующие столетия овраги засыпали, кустарник выкорчевали, рытвины заровняли – и появилось несколько новых улиц, в том числе улица Серебряного Волка.
Падомар Скалер полагал: найденная габара как раз и была той, на которой увозили Серебряного Волка. Колесо не просто отлетело – разломалось, скорее всего попав в одну из имевшихся там во множестве коварных рытвин. Одиннадцать человек вполне смогли бы снять с повозки тяжеленную серебряную статую, но у них не хватило бы сил дотащить ее на руках до Серой Крепости: любой силач вскоре рухнул бы в изнеможении, да и погоню следовало ждать с минуты на минуту…
Всякий здравомыслящий человек на месте капитана Гобальто увидел бы один-единственный выход, каковой наверняка усмотрел и капитан: Серебряного Волка укрыли в месте, показавшемся подходящим (надо полагать, не так уж и далеко), а потом поспешили в Серую Крепость, но по дороге погибли все до одного…