Он давно, едва начал разговор о Серой Крепости, подметил, что Шотан избегает встречаться с ним взглядом – никогда такого не было со старым другом и содельцем во всех проказах. И настойчиво повторил, чуя что-то вроде недоуменной обиды:
– Шотан, да что с тобой такое?
Шотан впервые взглянул на него, но тут же отвел глаза. В голосе послышались незнакомые нотки – растерянность и боязнь:
– Тарик, но ведь в Серой Крепости может оказаться такое… Нелюдское вовсе, и уж никак не белое…
Тьфу ты! Следовало подумать об этом раньше… Шотан у них единственный, кто покупает и взахлеб читает голые книжки весьма своеобразного содержания: не приключения, не любовные, не разбойничьи, а только те, где рассказывается о том, что Церковь называет «туманным занавесьем»[122], – конечно, в тех рамках, что позволяют этим писаниям не подпасть под регламенты о ереси…
Как противостоять этому, Тарик давно знал – не впервые случалось, но не принимало столь серьезного оборота. Он посмотрел на Чампи, и тот сразу все понял. Солидно поправив стекляшки средним пальцем, сказал уверенно:
–Шотан, мы об этом уже говорили… Голые книжки для того и печатаются, чтобы срубить денежку, а не распространять настоящие знания. Ну да, они иногда пишут и о том, что есть на свете, но не в пример там больше самых беззастенчивых выдумок. Чтобы покупали и покупали, такие небылицы распишут… Вот и о Серой Крепости куча баснословия вроде «Привиды[123] крепостных стен» – пять книжек уже вышло, торговцы говорят, не сегодня завтра шестая появится…
– Вот именно, – подтвердил Тарик. – Студиозус Балле даже говорил, что знает, кто «Привидов» пишет: бывший Титор, разве что не из нашего квартала, которого несколько лет назад прогнали с позорным публичным снятием мантии и цепи Совы – за то, что склонял Школярниц за похвальные записи разные похабки проделывать. Родители даже хотели его к судье отправить, да он дворянин, хоть и из захудалых, – ну, родня отстояла. И ведь не бедствует теперь… И ты этому мозгоблуду веришь? И прохвостам вроде него?
– Мало ли что… – проворчал Шотан. – И в книжках пишут, и люди говорят… не бывает дыма без огня…
– Всем ты хорош, Шотан, не нахвалишься на тебя, – с досадой сказал Тарик. – Ладно, поговорим… Я не хочу на тебя давить званием ватажника – сроду так не делал. Я тебя убедить хочу. Про Серую Крепость я, чтоб ты знал, заговорил не сгоряча – пару дней думал, обмозговывал, прикидывал. И что получается… Серая Крепость еще задолго до короля Магомбера перестала служить прикрывавшей столицу твердыней – больше не ходит с той стороны супостат, далеко рубежи отодвинулись, да и ослабело королевство Шателон, это наши его воюют частенько, взять хотя бы последнюю войну, где мой старший брат блескучку на грудь заработал… После того как король Магомбер вернулся в столицу, лет двадцать в Серой Крепости были мастерские по выделке арбалетов, а потом они захирели, когда великий Убару придумал пуляющие свинцом мушкеты. Убрали их, вывезли все мало-мальски ценное, все, что денег стоит, а Серую Крепость объявили бесхозным королевским имуществом – и портить нельзя ничего, и постоянной охраны там нет. Так и стоит почти триста лет. Вроде бы собирались продать ее Цеху каменного строения – там же тесаного камня немерено, целую улицу можно застроить. Да почему-то так до сих пор и не сложилось… И никто туда не ходил – а зачем? Чтобы водить девок и распивать втихомолку винцо, у Подмастерьев хватает местечек поближе и поудобнее, нашу мельницу хотя бы взять или бесхозные конюшни. Никто туда не ходит, вот разве что… Чампи, ты ведь лучше меня про остальное расскажешь?
–Вот именно,– поправив стекляшки, отозвался Чампи, всегда готовый поделиться и знаниями из переплетных книг, и тем, что узнал, прирабатывая в лавке дядюшки Лакона.– Если кто туда и ходит, так это «ночные копальщики»[124], да и они давненько уже перестали наведываться по скудости добычи. Ну что можно выкопать в бывшей твердыне и бывшей арбалетной мастерской? Старые монеты небольшой ценности и прочую мелочовку. Бывают места, где можно взять старожитную посуду, и необязательно целую: за иные черепки, обливные, с узорами и росписью, тоже можно взять неплохую денежку, у нас в лавке таких целая полка, и ведь не залеживаются. Только это черепки от дорогой посуды, что есть у одних богачей и дворян. И откуда в твердыне и мастерской дорогая посуда? Одна дешевая, какая и целая гроши стоит. Иногда появляются там болваны, что за хорошую денежку купили у пройдох «радужные карты»[125] – такие до сих пор попадаются. Иных даже уверяли, будто там так и остались сокровища короля Магомбера, – а чтобы в это всерьез поверить, надо быть законченным идиотом. С чего бы это король Магомбер, вернув власть над столицей и вновь воссев на троне, сокровища оставил в Серой Крепости, а не привез назад? Он же не ведал, что через три года его вепрь запорет, долго жить собирался. Иные проходимцы даже уверяли, что там и Серебряный Волк закопан, а это уж вовсе чушь несусветная.
Он замолчал и видно было, что сказал все.
– Теперь о привидах, – добавил Тарик. – Ну да, и нас всех, когда были Малышами, родители пугали жуткими рассказами про привидов Серой Крепости, и родителей наших… Вообще, идет это незнамо с каких времен: не удивлюсь, если с тех пор, как Серую Крепость забросили. Только теперь-то всерьез думаешь: эти жутики придуманы исключительно затем, чтобы и Малыши, и Недоросли, да и мы тоже не шатались по местам, где бес знает что случиться может. Подвалы там большущие, в них, говорят, заблудиться можно и назад на белый свет не выбраться или в какую-нибудь ямину ухнуть вроде старого высохшего колодца – в любой твердыне много таких колодцев на случай осады.
Одним словом, такое местечко, где по неосторожности сгинуть можно, и не от привидов, а от самых что ни на есть натуральных причин. А привиды… Я так полагаю, заведись там привиды, да не просто безобидные вроде тумана, а злые человеку, кровопивные, – давно бы нагрянули Гончие Создателя и вывели начисто: о том, что они такое умеют, не только в голых, но и в ученых книжках написано. Чампи не даст соврать…
– Запрет… – процедил Шотан уже не с таким боязливым видом. Кажется, он в глубине души хотел, чтобы Тарик его убедил… Уже лучше!
–Ну да, запрет,– сказал Тарик.– Тридцать два года назад магистрат объявил запрет на хождение в Серую Крепость, «черную руку» вокруг понатыкал – что опять-таки Чампи лучше всех знает, с тех пор как его папане попал казенный подряд на подновление… Однако, ребята!– он значительно поднял палец, подражая Титору Келлану.– Запрет-то есть, а судного пункта за нарушение запрета нету! Ну, нету! А если подойти с другой стороны… Сколько раз мы чихали на судные статьи регламентов – и с бронзовыми воробейчиками, и с каретным гербом, и с садами… да столько можно вспомнить! А уж там, где запрет есть, а кары за нарушение не объявлено, для таких зухвалов[126], как мы, – растереть и плюнуть! Одним словом, думал я, думал и придумал вот что: все, что сложилось вокруг Серой Крепости, – ну совершеннейшая негласка! А негласки попадаются и глупые, которые соблюдать не стоит. Люди их выдумывают, люди и отменяют. Как уже на нашей собственной памяти было с неглаской на голые руки у летних женских платьев. Столько лет говорили, что голые руки – это жутко неполитесно, что непременно должны быть рукава, хотя бы до локтя, а потом – хлоп! – и как-то само по себе отменилось. Смотришь, и с Серой Крепостью так же будет. Хлоп – и начнут туда ходить. Только мы-то будем знать про себя, что мы были самыми первыми. И ведь когда болтают о привидах Серой Крепости, с потолка все берут. Я ведь и со студиозусами советовался насчет Серой Крепости, а на них полагаться можно, они переплетных ученых книг прочитали больше, чем наш Чампи. Студиозус Балле говорил: так и обстоит, как мне представляется. Рассказывают всякие жутики о пропавших в Крепости мальчишках, а начнешь концы искать – никаких точных следов. «Один Школяр», «один Недоросль» – а в именах, улицах и кварталах жуткий разнобой, двух одинаковых никогда нету, а значит, выдумки вроде городских легенд. Балле сказал, что они сами туда хоть завтра сходили бы, только им это ни к чему: у студиозусов свои зухвальства, а вот для Школяров – в самый раз.
– И когда пойдем? – спросил Байли насквозь деловито.
– А вот сейчас! – азартно воскликнул Тарик. – Чего котофея за хвост тянуть? Дело у нас осталось одно, мелкое, враз решим. Дома разрешили гулять до темноты, а времени навалом – сами слышали, на часомерной башне только что шесть пробило, так что часа четыре у нас есть, а до Серой Крепости не далее майлы. В подземелья не полезем: у нас факелов нет, а без факелов или фонарей с «огневиком» там и делать нечего. Походим да и вернемся еще засветло. А что до привидов… – он не глянул на Шотана, хотя все понимали, что это относится только к нему. – Какие привиды в светлое время? В светлое время разгуливают только ведьмы с колдунами, да и то в своем истинном облике, раньше темноты никакой животиной не обернутся. Да еще, говорят, Озерный Конь и Лесная Заманушка… но Коня уж точно там нету, потому что нету и озера, а Заманушка, деревенские полагают, только на глухоманных лесных стежках показывается. А если кто хлюздит идти, – он снова не смотрел на Шотана, – насильно не тяну, и ущерба ему в моих глазах не будет…
– Нет уж, я не хлюзда! – воскликнул Шотан, став совершенно прежним, и Тарик за него порадовался.
Ну, по обычаю зухвальства… Одни только Градские Бродяги разгуливают с непокрытой головой, давая лишний повод для презрения, да еще Малыши, а вот начиная с Недорослей выйти с «пустой головой» на люди – все равно что без штанов. Так что все были в летних беретах. Проворно сняв свой, Тарик шваркнул им об пол, взлетели еще три руки, и почти одновременно три берета упали рядом, только Шотан припоздал совсем ненадолго, без видимых колебаний, сразу в