И время. Полдень на моих.
– Как думаешь, что это такое? – спросил я.
– Такое мы видели, когда горела нефть.
…
– Вот только такого, чтобы это было здесь, не было никогда.
Али помолчал.
– На севере беда, я это знаю. Аллах покарал нечестивых… а теперь те, кто выжил, двинутся сюда. Что они сделают с нами… это будет нашествие саранчи. Они не оставят камня на камне, убьют всех. Я знаю это, потому что я видел, кто там есть. Это страшно, Валид… Аллах силен в расчете. Мы говорили это и думали про неверных. Но кара постигла нас.
– Что ты намерен делать?
– Уведу людей в горы, – ответил Али, – нельзя оставаться у дороги. Там нас не взять, на тропах один смелый воин может удерживать сотню. Я хочу спросить тебя, что намерен делать ты, Валид?
Я подумал, прежде чем ответить. Только чего тут думать…
– Ты знаешь, Али, я не отсюда. Я должен попасть к себе домой.
– В страну Руси?
– Да, в России. Я там живу.
Алиу кивнул.
– Как ты это сделаешь?
– Пойду по дороге дальше.
– Там тебя могут ждать враги.
– Справлюсь.
Али провел ладонями по щекам.
– У меня к тебе предложение, Валид. Выслушай перед тем, как отрицать.
– Я слушаю.
– Ты искусный стрелок и отличный воин. Но ты не знаешь нашей земли. Тебе нужно уметь воевать в горах, если ты хочешь дойти до своей земли и выжить.
…
– После того что ты сделал для нас, ты один из нас. Ты правоверный и воин нашего племени, но тебя ждут опасные дни впереди. Аллах пошлет тебе неизмеримые испытания, и нам тоже. Давай поможем друг другу. Ты поможешь нам, а мы – тебе.
– О чем ты говоришь?
– Я говорил с Салимом и Абдуллой, они рассказали, как ты учил их обращаться с оружием. Я благодарю тебя за это, такие знания никогда не бывают лишними. Научи нас тому, что ты знаешь про войну, а мы научим тебя тому, что знаем мы сами. Мы научим тебя, как выживать в горах и в городах. Что можно делать и чего нельзя. Как должен вести себя правоверный, чтобы не привлекать внимания. Это поможет тебе выжить и добраться до твоего дома.
…
– И когда мы пойдем в порт, мы возьмем тебя с собой. И мы заплатим тебе за учение столько, сколько ты скажешь, и сколько у нас есть.
– Мне не нужны деньги, – сказал я и сам удивился тому, что говорю (когда это мне не нужны были деньги), – и я знаю о войне намного меньше, чем вы думаете.
– Расскажи и покажи нам то, что знаешь, а мы сами сможем судить об этом, – сказал Али. – Не торопись, Валид. Видишь, что делается… – показал он на небо. – В такое время лучше не ездить по дорогам и вообще не быть одному. Куда тебе спешить?
Я хотел сказать, что у меня скоро заканчивается отпуск и надо выходить на работу. Трейдером. Но промолчал.
Бывший ЙеменНеконтролируемая территория26 июня 2031 года
– …значит, агрессивная стойка для стрельбы из автоматического оружия. Для начала покажите мне, как вы целитесь из положения стоя. И – делай!
В принципе как и есть. Обычная армейская стойка.
– Отставить.
Автоматы опустились в исходное. Я прошелся перед строем. Следом за мной шел гордый донельзя Абдалла, он переводил всем с русского на местный язык, который, как я понял, не арабский, а какой-то иной.
– Агрессивная стойка была выработана гражданскими стрелками из автомата для того, чтобы обеспечить контролируемую стрельбу при автоматическом огне или быстром одиночном. Показываю – автомат. Ремень.
На самом деле агрессивная стойка куда лучше подходит для винтовок серии «Ar15» – у них круглое цевье как раз под этот хват, и именно под этот хват пошла мода, когда цевье делается длинным, чуть ли не до самого дульного среза, закрывая ствол. Но и для АК она подходит.
– Смотрите. При классической стойке у вас правый и левый локти где? Внизу. А вектор отдачи какой?
– Что есть вектор отдачи? – тихо спросил Абдалла.
– Винтовку как подбрасывает…
…
– Винтовку подбрасывает вверх, контроля нет никакого. А вам нужен контроль над своим оружием. Что мы делаем?
Я показал новый хват – цевье поддерживается не снизу, хват идет сбоку, рукой ты как бы обхватываешь цевье сбоку. Это не всегда могут сделать люди с маленькими руками и короткими пальцами.
– Смотрите. Рука параллельно земле – теперь у нас есть рычаг. Те, кому некомфортно, могут обхватить сверху. Вот так. А палец придерживает. Вот так…
Бывший ЙеменНеконтролируемая территория28 июня 2031 года
– Руси…
Черт…
– Билал, помолчи. Говорить в засаде нельзя.
– Сейчас можно. Здесь никого нет, видишь. Если бы был, я бы знал об этом. И нам бы сообщили.
– Никогда не полагайся на то, что тебе сообщат. Никогда. Только на себя.
– Я понял, руси. Расскажи мне про свою страну.
– Что тебе рассказать?
– Она большая? В ней много земли?
– Да, очень. Она самая большая в мире…
– А женщины дорого стоят? Дорогой калым платить приходится?
– У нас не платят калым, Билал.
– Ялла… А как же без калыма? А что остается семье жены? Что остается самой жене, если ты хочешь развестись?
Я пожал плечами.
– Семье – ничего. А жена, если ты захочешь с ней развестись, она заберет у тебя половину имущества, а то и больше. И еще будешь платить алименты.
– Ялла… Как такое может быть? Как жена может забрать имущество, ведь оно принадлежит семье мужа.
– У нас так не принято, Билал. У нас каждому принадлежит только его имущество. Никакого имущества семьи нет. И жена имеет право на него претендовать.
– Как это странно. Ваши женщины, должно быть, очень непокорны.
– К сожалению, да.
– Но вы, должно быть, все равно очень счастливы. У вас столько земли. Видишь эту землю, Валид?
…
– На ней почти ничего не растет. Мой отец трудился с утра до вечера, и все равно мы жили впроголодь. Я впервые наелся в армии, до этого я вообще не знал, что такое быть сытым. Вообще. Мы охраняли порты, там разгружали корабли с зерном, рисом. Надо было охранять, иначе разграбили бы бандиты. Иногда я думал: а что будет, если корабли перестанут приходить? Тогда мы умрем с голоду, наверное. Весь народ. Я думал об этом, и мне было страшно. А у вас такого не будет никогда. Я бы хотел жить в такой стране, как у вас. Вот увидишь, я бы честно ей служил.
Иногда я думаю о том, о чем не следовало бы думать. О чем вредно думать. О чем противно думать.
Но о чем надо думать.
В Москве я живу, вращаюсь, социализируюсь в таком мире, где любить Россию просто немодно. Немодно, и все. В нем с придыханием рассказывают, что у них квартира в Дубае. Как они посетили Нью-Йорк. Как они жили в Лондоне. Как они ужинали в Вене. Как они катались по Сене на теплоходе.
И все это произносится с придыханием, с восхищением слушателей, с понтами. Мол, вот он – я. Я крут, если могу позволить себе это.
Хотите правду? Слушайте.
В Нью-Йорке я был на стажировке. Совершенно безумный город. Манхэттен – это небоскребы, с кондиционеров капает вода, света почти нет – людской поток тебя буквально сносит. Там не припаркуешь бесплатно машину – все за такие деньги, что просто тошно. В Нью-Йорке агрессивная полиция – тебя могут остановить и обыскать прямо на улице – просто так, потому что лицо не понравилось. В Нью-Йорке дорогое жилье, но еще дороже коммуналка, в самой простой квартире, которую я снимал, счет набегал за семь сотен долларов. Поэтому в Нью-Йорке, если ты потерял работу, у тебя есть очень немного времени для того, чтобы найти ее, или ты станешь бездомным.
Большое количество бездомных – говорят, что раньше такого не было, а теперь есть. Совершенно безумное метро – и плохо построенное, и настолько сложное, что за все время моей жизни в Нью-Йорке я так и не смог разобраться и не раз проезжал нужную станцию. Соседи, готовые или настучать на тебя, или подать в суд. Совершенно безумная юридическая система – достаточно самой малости, чтобы попасть в ее жернова, и ты разоришься на адвокатах.
Полиция, как я говорил, очень агрессивная. По всей Америке, кстати, я на выходные летал в разные города, был и в Чикаго, и в Лос-Анджелесе, и во Фриско, то есть Сан-Франциско. Последние два города уже мексиканские – там мексиканцев больше, чем американцев, автоматные очереди слышны даже днем, а полиция патрулирует на броневиках. В полиции много бывших военных, автоматические винтовки у всех. Избивают за малейшее неподчинение, забирают в участок – как гестапо какое-то, в Москве и близко такого нет. Могут убить на месте. Предупредительных тут нет – сразу стреляют на поражение. При мне было, проходит сюжет – полицейский застрелил водителя просто потому, что ему показалось, что водитель агрессивен и пытается достать оружие – никакого оружия не было. Вообще, что бросается в голову при попадании в США, – это вооруженные люди и массовый психоз, помешанность на безопасности. Спецназов тут столько, что не сосчитать – спецназ, например, имеет департамент лесного хозяйства. Школы тоже охраняют с винтовками. Про масс-шутинги я не говорю, при мне, слава богу, не было, а так есть. Это когда парень слетает с катушек, хватает автомат или дробовик и начинает всех мочить направо-налево. Во многих местах установлены современные системы безопасности, какие-то анализаторы, детекторы, рентгены – это может быть даже на входе в ресторан.
Полно наркоманов. И агрессивных наркоманов. Многие с оружием. Наркотики в США поступают разными путями, в то время, когда я там был, показывали плантации конопли в самих США – их выслеживают с беспилотников. Еще метаамфетамин – его производят в небольших городках и распространяют по всей стране.
Через год после того, как я закончил с практикой и уехал из Штатов, там началось мексиканское восстание на юге, переросшее в полномасштабную гражданскую войну.
Лондон. Там я тоже жил по делам шесть месяцев. Снимал комнату площадью восемь (да-да, вы не ослышались) – восемь квадратных метров. На большее просто жаба не подписала – дорого. Кровать на уровне примерно метр восемьдесят от пола, под ней – стул и стол. Есть место для микроволновки – и все. Кухни нет. Небольшой шкаф для одежды. На пару костюмов хватит – и все. Кранов нет – покупаешь воду в бутылках. Телеантенны нет – считается, что она не нужна, это квартиры для молодых профессионалов, которые пробиваются в этом городе. Можно подключить ноут – и смотри на нем что хочешь, сидя за столом. С кроватью над головой.