— Придется, — согласился знакомый.
Беременная женщина появилась неожиданно. Постояла на крыльце, озираясь, медленно спустилась, пошла прямо на Виктора, постоянно вертя головой.
Он дождался, когда она пройдет мимо машины, вышел и тронулся следом, стараясь к ней не приближаться. Теперь он разглядел ее получше. Женщина была не то чтобы некрасивой, но какой-то неинтересной. Совсем простенькой. На месте Сергея он бы не променял на такую подружку Настю. У Насти на лбу был диплом о высшем образовании, а сама она была если не писаной красавицей, то, безусловно, очень интересной молодой дамой.
Впрочем, Слава тоже женился на деревенской Алине.
Женщина зашла в супермаркет, в тот же, где Виктор вчера покупал продукты. Здесь она перестала вертеть головой, положила в коляску молоко, какие-то йогурты, хлеб. Он, стараясь держаться поблизости, тоже взял хлеб, а заодно пару коробок с замороженной кулинарией. Потом об этом пожалел, замороженные вторые блюда успеют растаять вне холодильника.
Женщина пошла к кассе, он подошел к другой. На обратном пути повторилось то же самое, она без конца озиралась, а в подъезд почти вбежала. На Виктора Федоровича она при этом внимания не обращала.
Она кого-то боялась, и этот кто-то не был похож на худощавого мужчину хорошо за пятьдесят. То есть на него. В противном случае она бы точно обратила внимание на Виктора Федоровича. Он не обучался слежке, да и не слишком маскировался.
Едва ли она выйдет еще раз, решил он, но все-таки еще почти два часа просидел в машине. Солнце, порадовавшее утром, скрылось, опять пошел дождь. Недавно какие-то придурки всерьез обсуждали в радиоэфире, что изменение климата может быть вызвано запуском китайского спутника. Виктор Федорович радио тогда выключил, он плохо переносил бред. Человечество, несмотря на все его достижения, до управления климатом еще не доросло.
Впрочем, такие передачи хорошо отвлекали население от реальных проблем.
Сидеть дальше было бессмысленно. Он помедлил, но потом решительно вылез из машины и пошел домой. То есть домой к Ире. Пару раз оглянулся, но объекта слежки не увидел.
У квартиры он опять помедлил. Захотелось зайти к соседке Карине, расспросить поподробнее. Она могла видеть Иру, когда та в последний раз была в Москве.
В соседскую дверь звонить не стал, отпер свою. То есть Ирину.
Сунул успевшие растаять коробки в морозилку, заварил чай.
Подумал, не съездить ли на дачу. Он успел соскучиться по Илюше.
Неожиданно тревожно сжалось сердце. Его сын взрослел без матери, не дай бог, чтобы что-то подобное произошло с внуком.
«Лезет в голову всякая чушь», — осадил себя Виктор Федорович.
Чай получился крепче, чем нужно, но он выпил его и тут же заварил еще.
Леночка недавно уверяла, что кофеин чрезвычайно вреден. Ира пыталась с ней спорить, но убедить соседку ей не удалось.
«Странно распоряжается судьба», — неожиданно подумал Виктор Федорович.
Мягкая пугливая Леночка была бы отличной женой и матерью, а прожила одна. И не потому, что не находилось подходящих мужчин, какие-то поклонники у нее были, Ира рассказывала. Наверное, не всем людям нужен кто-то рядом.
Впрочем, за внешней мягкостью в Леночке скрывается что-то достаточно сильное, иначе она не продолжала бы жить рядом с местом, где совсем недавно убили такую же неприметную женщину.
Вторую кружку чая он не допил, взял Ирин планшет, включил в сеть, открыл новости в Интернете. Планшет был старый, у него залипала кнопка включения. Иру это раздражало, и Виктор Федорович подарил ей новый.
Наверное, новый остался на даче.
Интересных новостей не было, но он терпеливо читал все подряд.
За несколько недель, прошедших с убийства на даче, Слава похудел, осунулся. Алине было очень его жалко.
— Ты не заболел? — сидя напротив него за завтраком, спросила Алина.
— Нет, — буркнул муж, поморщился и пожал плечами: — Голова болит.
Слава действительно заболевал от неприятностей. Характер такой.
Не так давно, весной, он подписал какие-то бумаги о приемке работы, а работа, как потом выяснилось, была негодной. Что-то в компьютерах без конца ломалось, Слава орал на подчиненных, которые непрерывно ему звонили, и лежал на диване с видом страдальца. Заболел от страха, понимала Алина и ставила перед ним горячее питье.
— Ты представляешь, какие люди! — жаловался он. — Подонки! Подсунули…
Дальше следовало непечатное слово, которое он произносил тихо, чтобы Илюша не услышал.
Перед подписанием работу нужно было проверить, но этого Алина, конечно, не сказала. Самым же неприятным было то, что на недостатки покупаемого софта Славе много раз указывал его заместитель, хмурый мужик лет тридцати пяти, которого Алина пару раз видела, когда он привозил Славе какие-то бумаги на подпись. Мужика Слава тихо ненавидел, как Алина догадывалась, потому что мужик гораздо больше соответствовал Славиной должности.
Еще Алина догадывалась, что должность Слава получил исключительно из-за влияния Виктора Федоровича. Но это нормально, все своих детей стараются продвинуть.
Больше всего муж тогда боялся, что его заподозрят в коррупции.
Потом ситуация утряслась. Слава снова сделался веселым, довольным, играл с Илюшей и мучительной головной боли не изображал.
До рокового выстрела в Ирину Леонидовну.
— Может, тебе в отпуск пойти? — предложила Алина.
— Какой отпуск! — поморщился муж. — Работы полно!
В отпуск они собирались попозже, в сентябре-октябре, когда на юге не будет тяжелой жары. Алина жары не боялась, она ее любила и искренне завидовала тем, кто не знает полугодовой зимы.
Слава почему-то жары боялся.
И все-таки мысль об отпуске она подала неплохую. Через пару часов Слава решил:
— Знаешь, я попробую вырваться недели на две.
— Здорово! — обрадовалась Алина. — Можно поехать в Крым.
— С ума сошла? — засмеялся он. — Там ни одного приличного отеля нет! В Европу надо ехать.
Алине было все равно, в Европу так в Европу.
В тот день, когда она впервые увидела Славу трясущимся от страха, она его жалела. До сих пор помнила, как от жалости выступили слезы. Впрочем, тогда был не день, ночь.
Сейчас впервые подступила брезгливость.
И еще страх.
«Он неплохой парень, — напомнила себе Алина. — Он никогда меня не бросит. Ребенка очень любит, да и ко мне хорошо относится. А недостатки у всех есть».
— Слава, давай к маме сходим, — предложила она, когда Илюша днем заснул.
— Сходи, — кивнул он. Он что-то читал в телефоне, новости, наверное. — Только скажи, чем Илюшку кормить.
— Нет, давай сходим вместе.
Слава отодвинул телефон, посмотрел мимо Алины.
— Послушай, я устал от людей. И вообще, буду только вам мешать. Иди одна, я посижу с парнем.
Одна она не пошла. И как до этого ждала, когда Слава приедет, стала ждать, когда наконец его проводит. Что-то странное с ней творится, если ее начал раздражать муж.
О пятничном ночном происшествии Настя родителям рассказывать не стала. Узнав, что Сережа опять уехал, они были уверены, что ночевала она в Москве, и Настя не стала их разочаровывать.
Мама, натыкаясь на Ирины вещи, принималась плакать, но в целом жизнь восстанавливалась. Сходили в лес, набрали немного сыроежек, пожарили их с картошкой.
За два выходных Настя сделала много. Особенно понравилось получившееся исключительно элегантным короткое пальто. Настя прикинула разные цвета на модели и остановилась на светлых: бежевое, серое. Белое будет смотреться вычурно.
Мама получившуюся коллекцию одобрила. Вообще-то занятие дочери ей не слишком нравилось, ей хотелось, чтобы дочь получала зарплату в какой-нибудь крупной солидной фирме, но на Настю она при этом старалась не давить.
— Хочешь, сошьем тебе такое? — Настя постучала пальцем по экрану компьютера. — Тебе должно пойти.
— Не хочу, — засмеялась мама. — Привыкла ходить в куртках и дальше так буду делать.
Они обе помолчали. Ира бы сейчас обязательно что-нибудь заказала.
— Мам, вспомни, — через несколько минут попросила Настя, — Ира не говорила тебе, что она навещала кого-то в больнице? Или собиралась навестить. Ты же с ней тем вечером разговаривала.
— В больнице? Нет. — Мама внимательно посмотрела на Настю. — А почему ты спрашиваешь?
— Алина узнала, что бывший ее сосед просил Иру его навестить. Посылал к Ире свою родственницу. Только неизвестно, ходила ли она к нему.
— Пусть Алина спросит у соседа.
— У него не спросишь. Он умер.
Мама задумалась, на глаза опять навернулись слезы.
— Про больницу Ира мне ничего не говорила. Я позвонила ей около восьми, мы перекинулись парой слов.
— Она не была взволнована?
— Я не заметила. Обычный разговор… «Как дела?» — «Нормально». Господи, если бы я знала!..
— Ты не могла ничего знать, мам, — мягко проговорила Настя.
Мама достала платок, вытерла глаза. Опять помолчали.
— Ты не помнишь, здесь была какая-то история с инкассаторами, как раз перед смертью Ивана Николаевича? — вспомнила Настя рассказ Алины.
— Было что-то такое. Но нам тогда было не до местных новостей. Ира так переживала, что за нее страшно становилось.
— Я помню. — Настя подошла к открытому окну. Яблоки на ветках были маленькие и совсем зеленые. Не будет в этом году урожая из-за холодов.
— Давай собираться, — вздохнула мама. — Попробуем до пробок проехать.
— Я останусь, пожалуй. — Представить, что она будет жить в квартире, которую привыкла считать своей, и при этом знать, что муж проводит время с другой женщиной, было совершенно невозможно.
Квартира была Сережина, досталась ему от какой-то родственницы. У Насти теперь тоже есть своя квартира — Ирина. Иначе пришлось бы или снимать, или возвращаться к родителям.
— Ты хочешь жить здесь без Сережи?
— Да. Мне тут хорошо работается. А входную дверь я буду запирать на щеколду.