— Ты часто ходила к дяде Степану Дормидонтову в больницу? — шепотом спросила Алина, прислушиваясь к звукам за стенкой. Кажется, Илюша не проснулся.
— Часто. Жалко мне его, хороший мужик был. Труженик. А такая жизнь несчастная! И почему только всяким подлецам в жизни везет, а хорошие люди мучаются?!
— По-разному бывает, — Алина опять прислушалась, вышла с телефоном на застекленную веранду, села в кресло. — У него в доме теперь родственница живет.
— Ксюша. Хорошая девочка.
— Хорошая, — согласилась Алина. — И красивая. Я сегодня туда ходила, видела ее.
— Молодые все красивые. Ты ничуть не хуже!
— Ксюша приходила к Ирине Леонидовне прямо в тот день, когда ее убили. Просила, чтобы Ирина к дяде Степану сходила.
— Это я ему адрес подсказала, — сказала мама. — Он хотел родственников Ивана Николаевича, доктора, разыскать, я и подсказала. Если бы ты мне про соседей не рассказывала, я бы и сама адреса не знала.
— А зачем ему были нужны родственники Ивана Николаевича?
Мама, несмотря на страхи и плаксивость, очень наблюдательна. Слава богу, что до сих пор ничего не заподозрила.
— Этого не сказал. Но разыскать очень хотел, это его мучило.
— И ты не спросила, почему? — удивилась Алина.
— Он знал, что умирает, Алиночка. Зачем к человеку со своим любопытством лезть? Хотел бы сказать, сам сказал бы.
— Мам, а Колю Дормидонтова ты помнишь?
— Плохо. Дормидонтовы-старшие часто к Гале заходили, я их много раз видела. А мальчишку-то и в лицо плохо знала. Так, здоровались через забор.
Вечер выдался неожиданно теплый. Алина постояла на крыльце, позвонила Насте, передала разговор с мамой, вернулась в дом и неожиданно поймала себя на том, что непрерывно думает, где могут находиться украденные несколько лет назад у инкассаторов деньги.
Наверное, потому, что думать о тайне, которую она оберегала, было страшно.
Самым тяжелым было просыпаться. Настя открывала глаза и сразу вспоминала, что в ее жизнь вошла боль, снова закрывала глаза, чтобы забыться, но боль никуда не уходила. Потом Настя, конечно, обещала себе, что с болью справится и что в ее жизни все еще будет хорошо, просто отлично. Жила же она раньше без Сережи, и ничего. Неплохо жила.
Потом боль не то чтобы уменьшалась, просто ее удавалось спрятать куда-то поглубже. Настя вставала, садилась к компьютеру и старалась прожить еще один день.
Сегодня она еще раз просмотрела разработанные модели и по электронной почте отправила их Кате. Заодно написала, ткани какой фактуры хотела бы использовать. Теперь Катя должна порыться в каталогах, Настя утвердит выбранные ткани, и обе они дружно начнут молиться, чтобы модели хорошо раскупались.
Надо было работать дальше, но она закрыла компьютер, подошла к окну. Грабителя Колю поймали не сразу, где-то он прятался несколько дней. В лесу? Возможно. Подступавший к поселку лесной массив был большой, тянулся до другой железнодорожной ветки. Однажды они с Сережей до той железной дороги дошли. Правда, Настя тогда очень устала.
Был сентябрь, гулять в лесу было хорошо. Настя поднимала гриб, осматривала его и клала в корзину. Корзину нес Сережа. Потом они нашли поваленное дерево, сплошь покрытое молоденькими опятами, потом еще одно. Потом вышли к какому-то болоту и долго его обходили. Там нашли несколько белых и два подосиновика.
— Ты устала? — спрашивал Сережа. Он чувствовал себя виноватым — завел ее, слабенькую, в глушь.
— Устала, — жаловалась Настя и успокаивающе добавляла: — Но ничего, я потерплю.
Сквозь ветки пробивалось солнце, а опавшие листья под ногами тихо шуршали, и Насте было так радостно, что все время хотелось улыбаться.
Ей еще будет радостно, напомнила себе Настя. У нее еще все впереди.
Грабитель Коля должен был хорошо знать лес, он здесь родился и вырос. Только вот спрятать деньги в лесу проблематично. Если, конечно, прятать их не на пару часов, а на долгое время. В этом случае их можно только закопать.
Настя отошла от окна, спустилась на кухню. Заглянула в холодильник, подумала, достала два яйца и поставила их варить.
Сережа к еде был равнодушен, и Настя, не мороча себе голову, покупала еду в кулинарии. Интересно, та девушка будет стараться приготовить ему что-нибудь необычное или тоже ограничится готовыми блюдами?
Яйца получились, как она любила, «в мешочек».
Колю поймали здесь, в поселке. Во всяком случае, Настя так поняла из Алининого рассказа. Он не попытался пройти через лес и скрыться на просторах великой Родины. Значит, надеялся найти убежище. А где? У родителей его наверняка караулили, у друзей, скорее всего, тоже.
Настя вымыла чайную ложечку, которой ела яйца, вышла на улицу. Алины видно не было, и она направилась к соседскому дому.
Алина играла с Илюшей на ковре.
— Сегодня тепло, — сообщила Настя. — Пойдемте на улицу.
Илюше идея понравилась, он сразу направился к двери и с неудовольствием дал матери себя переодеть. Наблюдать за малышом было удовольствие.
— Алина, у Коли была девушка? — спросила Настя, усевшись на ступеньку крыльца.
— Понятия не имею, — пожала плечами Алина.
Ребенок неуклюже спустился с крыльца, затопал по дорожке.
— Знаешь, я его с девочками никогда не видела.
— Он что, голубой? — ахнула Настя.
— Да ну тебя! — возмутилась Алина. — Он работал в Москве, там, наверное, у него были девки. Он нормальный парень был. Не очень высокий, но такой… стройный. Плечи широкие. Короче, нормальный. В смысле, неплохой.
Нормальные инкассаторов не грабят, но возражать Настя не стала.
Илюша упал, поморщился, но не заплакал. Поднялся, кряхтя, как старичок.
Когда за тобой охотится полиция, направляться можно только к очень близкому человеку. Очень близкому. К родителям или к любимой женщине.
Настя точно бы не направилась ни к кому, кроме родных и Сережи.
Впрочем, у Сережи, как она теперь точно знала, можно напороться на другую девушку.
— Ладно, пойду работать, — вздохнула Настя, вставая.
На солнце было тепло, даже жарко. Кажется, лето наконец наступало.
Соседа Колю Дормидонтова Алина знала плохо. Переехав в Галин дом, она жила там только летом, в каникулы. Зимой появлялась в выходные, да и то не всегда. Тратить время на дорогу ей совсем не хотелось, да и институтское общежитие вполне устраивало.
Коля тоже приезжал только в выходные и тоже не всегда. Пару раз они вместе ехали в электричке, а однажды он отвез ее в Москву на машине. Вот и все знакомство.
Вообще-то соседи Алине помогали. Степан Михалыч повесил ей книжные полки, которые Алина купила через Интернет. Замок в двери поменял. Еще кое-что делал по мелочи.
Она была потрясена, когда увидела у соседского дома толпу полицейских. Поверить не могла, что Колька оказался отчаянным налетчиком.
А девчонки у него, кажется, и правда не было. Однажды Алина видела его в ночном клубе. Они с подружками тянули коктейли, парни, среди которых был сосед Коля Дормидонтов, тоже что-то пили. Парни сидели далеко от них, но Коля Алину заметил, они даже потанцевали. Кажется, Коля еще с кем-то танцевал, Алина не приглядывалась.
Ей не понравилось в ночном клубе. Пьяных много, музыка очень громкая, и на следующий день болит голова. После того раза, когда потанцевала с Колей, больше в клубе не появлялась.
Илюша подобрался к кусту лилий, ухватился за стебли.
— Нельзя, — сказала ему Алина. — Цветочки рвать нельзя. Видишь, какие они красивые? Я их сажала, трудилась. Труд нужно уважать.
Илюша что-то ответил. Согласился, наверное. Отошел от лилий, нашел на земле палочку, поднял.
— Я отойду на минуточку. Не балуйся. — Алина поднялась с крыльца, сходила в дом за телефоном и набрала Олю Сидоркину.
Подруга не ответила, через полчаса Алина позвонила снова.
— Ты не на работе? — поинтересовалась, когда услышала наконец Ольгин голос. — Говорить можешь?
— Могу, — вздохнула подруга. — Я только проснулась.
— Ничего себе! — удивилась Алина. — Двенадцать скоро!
— Ну и что! Надо же мне когда-то выспаться! Вкалываю как лошадь.
— Оль, ты откуда Колю Дормидонтова знала? — прервала причитания Алина. — Он же в другой школе учился. Я его знаю, потому что Дормидонтовы соседи моей тети. А ты?
— Колька с моим братом в одной секции занимались. Легкой атлетикой. Представляешь, им тренер прямо сказал: если у вас денег нет, в сборную никогда не попадете, хоть какие рекорды ставьте. И так везде! А потом удивляются, что футболисты играть не умеют!..
— Оля, ты не знаешь, у Коли девочка была?
— Не знаю. А зачем тебе?
— Спроси у брата. Они дружили?
— Ну… дружили. Но не так чтобы очень. Слушай, когда этот кретин на инкассаторов бандитов навел, моего брата менты затаскали! Все нервы нам истрепали. А брат-то что знает? Он с Колькой после школы и не встречался почти.
— А почему ты думаешь, что бандитов Коля навел?
— А кто? Он один был местный. Те двое даже не русские.
— Оль, спроси у брата про девочку, — попросила Алина.
— Зачем тебе?
— Степан Михалыч мне много помогал и тете моей помогал. Теперь дом родственникам достанется. Если у Коли девочка была, пусть возьмет, что ей дорого. Ну… фотки там. Еще что-нибудь. Родственники возражать не будут, они хорошие.
Объяснение было слабеньким, Коли нет уже три года. За это время девушка, если таковая у Коли имелась, могла сто раз наведаться к его родителям.
— Ладно, — пообещала Оля. — Спрошу.
Алина повертела телефон и объявила Илюше:
— Сейчас поедем к бабушке. Бабушка сегодня не работает, она нам очень обрадуется.
У мамы Алина пробыла до самого вечера. Говорили обо всем, потом вспомнили Дормидонтовых, и мама вздохнула:
— Какая несчастная семья! А в молодости Степан и Вера такими счастливыми казались, впору им позавидовать. Степан жену из армии привез. Она откуда-то из Сибири. Красивая была женщина.
Красивой Вера Дормидонтова юной Алине никогда не казалась. Тогда Алина искренне считала, что красивыми бывают только очень молодые девушки.