— Послушай, ты уже взрослая! А у Алины так вообще ребенок! Она должна о нем думать, а не совать нос куда не просят.
— Елена Анатольевна, не сердитесь, — попросила Настя. — Что вы знаете?
Соседка помолчала, потрогала чашку, отодвинула.
— Иван, в тот вечер, когда погиб, поехал перевязывать раненого, я у вас была, когда ему кто-то позвонил. Он стал собираться… Ира его уговаривала не ехать, но… Тогда все говорили только про это нападение. Полиции полно было, и на станции, и везде. Одному-то бандиту удалось скрыться. Понимаешь? Иван поехал к раненому и не вернулся.
— Откуда вы знаете, что он поехал к раненому? Он это сказал?
— Он спросил, какое ранение, — вздохнула Елена Анатольевна. — В трубку спросил. Мы же не совсем идиотки… Настя, я тебя прошу, прекрати лезть не в свое дело. Никого уже не вернешь, ни Ивана, ни Иру.
— Я не лезу, — покачала головой Настя. — Кто-нибудь еще знал, что Иван Николаевич поехал к раненому? Ира потом полиции это сказала?
— Не знаю. Наверное. Кстати, я участковому сказала, что к вам пытались залезть. Встретила его вчера и сказала. Оказывается, у нас в поселке еще два дома обокрали.
— Это он вам сказал?
— Он. Холодно, многие на дачах не живут. Дома пустые, воруй в свое удовольствие.
У соседки Настя пробыла не дольше получаса, но, когда возвращалась домой, было уже жарко. Лето все-таки наступило. Жаль, что вода в пруду не успеет прогреться и поплавать в этом году не удастся.
Виктор Федорович вышел из подъезда, не имея конкретной цели. Снова сидеть в машине не хотелось, слишком приятно было стоять под лучами долгожданного солнца. Он дошел до дома Светланы, повернул назад. Подумал, не усесться ли на лавочку, где недавно молодые парни пили газировку, но тут откуда-то вынырнул соседский мини-терьер, а потом из-за кустов показалась Карина.
— Привет, — погладил собачку Виктор, а хозяйке сказал: — Здравствуйте.
— Доброе утро, — улыбнулась Карина. — До чего же хорошо, не хочется домой идти.
— Хорошо, — согласился он.
Соседка двигалась в сторону дома Светы, он пошел рядом.
— Знаете, — заговорила Карина, жмурясь на солнце, как кошка. Гримаса ей шла. — Я все время думаю об Ире.
— Я тоже, — невесело усмехнулся Виктор Федорович.
— Она всегда ко мне заходила, когда была в Москве. В последний раз зашла недели за две до смерти.
За две недели до смерти Ира потащила его смотреть выступление южнокорейского театра. Идти ему не хотелось, он надеялся, что она отправится с какой-нибудь подружкой, но подходящая подружка не нашлась, и ему пришлось два часа смотреть, как азиаты танцуют босиком на сцене. Как ни странно, представление ему понравилось, танцевали корейцы потрясающе. Он ожидал смертной скуки, но время промелькнуло незаметно.
Потом они зашли в ресторан, пили розовое французское вино, Ира возмущалась, что власти преследуют какого-то оппозиционного блогера, а Виктор Федорович прикидывал, стоит ли идти на только что объявленный на сайте госзакупок тендер и кому из знакомых нужно насчет этого тендера позвонить.
— Ира мне сказала тогда, что Ивана убили.
— Что? — не понял он. — В каком смысле убили? Его сбила машина.
— Ира считала, что это было преднамеренное убийство.
Странно. Ему Ира ничего такого не говорила. А он был уверен, что с ним она откровенничает гораздо больше, чем со всеми остальными.
— Она получила какую-то новую информацию? — быстро спросил он.
— Не знаю, — покачала головой соседка. — Я в тот день ездила на кладбище. К мужу. Мы с Ирой моего мужа помянули, и Ивана помянули. Тогда она и сказала, что Ивана убили. Намеренно.
— А про убийц тоже что-нибудь сказала?
— Нет. Если бы она упомянула убийцу, я бы сразу и вам сказала, и полиции. Я много детективов прочитала, понимаю, что может быть важно. Убийц она не знала. Это я у нее сразу спросила.
Хозяйка терьера повернула назад, он проводил ее до подъезда. Покосился на лавочку у детской площадки, но на лавочке сидела немолодая женщина, покачивая детскую коляску. Бабушка или няня.
Свету он увидел издалека. Шагнул к подъезду, подошел к двери. За кустами, растущими у дома, она не могла его видеть. Постоял, ожидая, когда девушка подойдет поближе, и снова вышел на тротуар. Вышел вовремя, едва с ней не столкнулся.
Дальше все произошло как в прошлый раз. Она метнулась прямо на него, он остановил ее, ухватив за плечи. Быстро взял за руку и потащил в сторону подъезда. Мимо прошли трое молодых парней. На него и Свету парни не обратили никакого внимания.
— Света, что происходит? — спросил Виктор Федорович. Она молчала, он тяжело вздохнул и потянул ее за руку. — Пойдемте!
Она попыталась высвободить руку, но он не отпустил.
— Давайте зайдем ко мне домой. Я вас не съем.
Как ни странно, больше она не сопротивлялась.
«Устала от своего страха, — понял Виктор Федорович. — Устала быть одна и бояться».
В лифте Света заплакала. Сначала вытирала слезы ладонью, потом носовым платком. Потом платок совсем промок, и Виктор Федорович дал ей бумажное полотенце. Это уже у Иры в квартире.
— Света, чего вы боитесь? — спросил он, усадив ее в Ирино кресло, но она только трясла головой.
И опять очень напоминала его Свету, хотя свою Свету он плачущей не помнил.
— Ты шла в магазин? — наконец вздохнул Виктор Федорович.
Она кивнула — да.
— Напиши список, я сейчас все куплю. А ты посидишь здесь. И кончай реветь. Родится у тебя плакса, замучаешься с ним потом.
Наверное, оставлять совершенно незнакомого человека в квартире, которая ему не принадлежала, было неправильно, но он оставил. Купил все по списку, который Света написала на принтерном листе. Почерк у нее был ровный и крупный, и Виктор Федорович с тоской подумал, что совсем не помнит почерка своей Светы. Они не писали друг другу писем.
Потом он проводил Свету до ее квартиры, подождал, когда она отопрет дверь, и решительно объявил:
— Меня зовут Виктор Федорович. Я завтра зайду. В десять утра подойдет?
Она робко кивнула. Ей было необходимо хоть кому-то верить.
Он сбежал вниз по лестнице, вышел на залитую солнцем улицу и просто так, бесцельно долго бродил по городу.
После замучивших дождей земля просыхала. Если погода снова не испортится, в выходные можно будет установить Илюше надувной бассейн.
Алина открыла затянутую полиэтиленом песочницу, дала сыну лопатку и формочки, села на лавочку, наблюдая, как малыш возится в песке. Позвонил Слава, дежурно спросил:
— Как вы там?
— Нормально, — ответила Алина. — Давай в выходные бассейн поставим.
— Обязательно.
Впервые после убийства соседки голос мужа звучал спокойно, она таким Славу любила, не паникующим.
Когда-то она думала, что другим он и быть не может.
Однажды она столкнулась с ним, идя домой в веренице сошедших с электрички людей. Тогда тоже было лето, теплое, мягкое. Тихо шуршала листва под слабым ветром, а от высокой травы, росшей по обеим сторонам дорожки, пахло медом.
Алина уже давно не подрабатывала продавщицей в поселке, она почти год корпела в фирме на должности инженера, и самым страшным в жизни ей казалось просидеть в фирме до пенсии. Работа была интересной, на работу Алина не жаловалась, но зарплата… С такой зарплатой ей не светила не только квартира, но и приличная машина.
Слава заметил ее первый, остановился так, что она на него едва не налетела, и тепло улыбнулся.
— Привет!
— Привет! — улыбнулась в ответ Алина.
— Давно тебя не видел.
— Я работаю в Москве. Институт окончила, — похвасталась Алина.
— Поздравляю. Какой?
Он пошел с ней рядом, а когда переходили трассу, взял за руку, как маленькую. Алине было приятно, Слава показался тогда таким надежным, тем, о котором можно только мечтать.
Он проводил ее до тетиного дома, и Алина радовалась, что мама создала перед домом настоящий цветник, не хуже, чем в московских парках.
Очень скоро Алина увидела Славу совсем другим. Но об этом они никогда не говорили.
Хлопнула калитка. Алина повернула голову и обрадовалась — по дорожке шла Настя.
Что-то странное творилось с подругой. Настя недавно плакала, это точно.
Конечно, у нее меньше месяца назад убили родственницу, которую Настя любила, но…
— Настя, с тобой все в порядке? — осторожно спросила Алина.
Настя не ответила, села рядом, вытянула ноги, откинулась на спинку лавки и закрыла глаза.
— Ивана Николаевича убили, потому что он лечил твоего соседа, — не открывая глаз, вздохнула Настя.
— Какого соседа? — не поняла Алина. Действительно не поняла.
— Твоего соседа Колю, — опять вздохнула Настя. Открыла глаза и посмотрела на Алину. — Забыла, как его фамилия.
— Дормидонтов, — машинально подсказала Алина.
— Я сегодня утром разговаривала с Леночкой. С Еленой Анатольевной, — Настя опять закрыла глаза. — Елена Анатольевна была у Иры, когда Иван уходил из дома. В последний раз. Ему кто-то позвонил, и Иван спросил, какое ранение. Понимаешь? У человека, который ему звонил, Иван спросил про ранение. А у нас здесь что, раненые каждый день появляются? Тогда только один раненый мог быть, твой Коля.
— Он не мой.
— Я посмотрела в Интернете, сопоставила числа. Иван Николаевич погиб через два дня после ограбления инкассаторов. Двое бандитов были уже убиты, а Колю поймали на следующий день.
Настя замолчала, Алина задумалась.
— Ивана Николаевича сбила машина, — наконец напомнила Алина. — Это каждый день случается.
— Очень вовремя сбила, — поморщилась Настя. — И в Иру выстрелили, после того как она поговорила с Колиным отцом.
— Его Степан Михайлович зовут.
— Позвони своей подружке, медсестре Оле, — попросила Алина. — Пусть узнает, с кем Степан Михайлович лежал в одной палате. Если надо, я заплачу.
— Мои подруги с меня денег не берут! — упоминание о деньгах Алине показалось обидным. Она такого от Насти не ожидала.
— Извини.