Алина достала телефон, но Оля не ответила. На дежурстве, наверное.
— Буду звонить, — пообещала Алина.
Настя подошла к песочнице, повозилась с Илюшей.
Где-то под ногами застрекотал кузнечик. Подлетела оса, Алина отогнала ее рукой.
А еще подступил страх, но его Алина отогнать не смогла.
Слезы текли и текли, и казалось, что силы, которые Настя потратила на то, чтобы никто не догадался о ее горе, закончились. Настя закрыла ноутбук, умылась, выпила воды, налив ее в стакан из пятилитровой канистры. Питьевая вода заканчивалась, нужно попросить папу привезти еще.
Еще нужно съездить в Москву, посмотреть образцы тканей, которые Катя выбрала для новых моделей, но об этом даже думать не хотелось. Это можно сделать и завтра.
Настя села в стоявшее на веранде кресло-качалку, закрыла глаза. Кресло купила Ира, заказав в интернет-магазине. На фото кресло выглядело вполне прилично, а оказалось настоящим убожеством. Мама долго смеялась, увидев приобретение.
Потом к креслу привыкли. У тети даже вошло в привычку сидеть в нем по вечерам, когда делать уже ничего не хочется, а ложиться спать рано.
Настя немного покачалась в нелепом кресле, поднялась в Ирину комнату за телефоном, который оставила около компьютера, снова села в кресло и позвонила Сереже.
— Да, — негромко ответил он.
— Сережа, ты ничего не хочешь мне сказать? — быстро спросила Настя.
В трубке слышались голоса. Как показалось Насте, мужские.
— Подожди. — Голоса отдалились, что-то хлопнуло. Дверь, наверное. — Настя!
— Да.
— Я тебя очень люблю, — совсем тихо сказал он. — Я по тебе очень соскучился.
Надо забыть о том, что она видела, приказала себе Настя. Забыть и верить его словам. Ей необходимо верить его словам, иначе и жить незачем.
Она всегда ему верила, даже когда почти его не знала.
Однажды Сережа пригласил ее в театр.
— У мамы билеты на какой-то модный спектакль, — объяснил он. — А она пойти не сможет. Сходим?
— Сходим, — сказала Настя. До этого они встречались всего несколько раз, и Сережа еще не был для нее главным в жизни.
— Я за тобой заеду, — пообещал он.
Спектакль начинался в семь, а он не появился ни в шесть, ни в половине седьмого.
— Мало ли что могло случиться, — успокаивала Настю мама.
— Он приедет, — повторяла Настя.
Сережа позвонил без двадцати семь, Настя спустилась вниз, почти на ходу впрыгнула в его машину. Ей было все равно, успеют они на спектакль или нет. Он был рядом, и это было главное.
Им повезло, они опоздали всего на три минуты, но в зале еще горел свет, и они успели пробраться к своим местам.
Сцены в театре не было, актеры пробегали совсем рядом с Настиными ногами, Сережа держал ее за руку, и ей хотелось, чтобы он никогда ее не отпускал.
Потом они собирались просмотреть в этом театре весь репертуар, но так ни разу больше туда и не попали. Сережа много работал, уходил рано, приходил поздно, а выходные мелькали, как будто сутки в субботу и воскресенье сокращались до нескольких часов.
Сережа приходил поздно, и она верила, что он задержался на работе.
— Хозяева! — Мужской голос прозвучал совсем рядом. Настя тяжело поднялась, вышла на крыльцо.
— Здравствуйте, — участкового она узнала сразу, хотя до этого видела только мельком и издалека. Мама как-то на него показала.
— Здравствуйте, — хмуро кивнул мужчина.
— Проходите, пожалуйста, — посторонилась Настя, пытаясь вспомнить, как его зовут. Не вспомнила.
Мужчина неохотно протопал по крыльцу, прошел через веранду, подвинул стул, сел у окна в холле. Настя уселась в кресло напротив.
— Рассказывайте! — все так же хмуро и неохотно сказал он.
— К нам пытались залезть два раза. — Участковый на нее не смотрел, как будто она успела ему до смерти надоесть. — Одиннадцатого и четырнадцатого. Одиннадцатого я была вместе с мужем, а четырнадцатого одна. Когда мы были вместе с Сережей, с мужем, он даже дверь не успел открыть, постоял на крыльце и убежал. А когда я была одна, дверь отпер. Потом я уронила стул, и он убежал.
— Вы были на втором этаже?
— Да, — кивнула Настя. — Я хотела спрятаться, но зацепилась за стул.
Участковый поднялся, отправился к входной двери, осмотрел замки, вернулся обратно, посмотрел в окно.
— Почему сразу не позвонили?
Настя пожала плечами.
— Вы племянница?
Видимо, он имел в виду, что она племянница Иры.
— Да.
— Из дома что-нибудь пропало? Не только в последние дни. Вообще.
— Нет. Во всяком случае, я ничего не заметила.
Полиция в доме все перевернула, когда нашли Иру. И ничего подозрительного не обнаружили. Что могло пропасть?
— У вас большой дом.
— Да. Но я хорошо искала.
Настя тоже посмотрела в окно. Ничего интересного там не было, только ветви разросшихся кустарников.
— Моя тетя была уверена, что Ивана Николаевича, ее мужа, убили, потому что он поехал к раненому бандиту. Тогда напали на инкассаторов, Ивану Николаевичу кто-то позвонил, и он спросил, какое ранение…
— Ивана Николаевича никто специально не убивал! — недовольно перебил участковый. — Я хорошо помню это дело. Он умер, потому что никто вовремя не вызвал «Скорую». Убийцы так не поступают!
Настя промолчала. Почему Леночка решила, что участковый хороший парень? Неприятный он парень, участковый. Она сообщает ему важные сведения, а он даже слушать не хочет.
— Ивана Николаевича здесь все знали, и я знал, — уже мягче добавил участковый. — Он моего сына лечил. Это было простое ДТП. Простое пакостное ДТП.
Неожиданно участковый посмотрел на Настю и улыбнулся. Насте даже показалось, что улыбнулся виновато.
Наверное, он действительно неплохой парень, просто очень замотанный. Вот ему и не хочется слушать Настю. Ну и не надо.
— Если снова что-то произойдет, звоните немедленно! — Участковый поднялся, достал из кармана визитку, сунул Насте. — Если просто заметите что-то подозрительное, звоните немедленно!
— Спасибо, обязательно, — пообещала Настя.
Он вздохнул, посмотрел на нее сверху вниз.
— Убийцу вашей тети ищут. Надеюсь, что найдут.
Провожать его она не пошла. Покрутила визитку и бросила на стол.
Участкового звали Петром, как же она раньше не вспомнила!
Негромко хлопнула калитка. Настя подошла к окну, из которого калитку было видно, постояла, опершись о подоконник. Слезы потекли опять, и опять пришлось умываться.
В дверь новой знакомой Виктор Федорович позвонил ровно в десять. Она открыла сразу, как будто ждала за дверью.
— Привет! — поздоровался Виктор Федорович и решительно шагнул внутрь.
Света посторонилась. Он вытер ноги о коврик, осмотрелся и направился в комнату.
Ремонт в квартире не делался лет двадцать, а может быть, никогда. И тем не менее квартира казалась опрятной. Старые деревянные окна чисто вымыты, на полу ни соринки.
Мебель тоже была старой, но не разваливающейся. И тщательно протертой, без пыли.
— Квартиру снимаешь? — спросил Виктор Федорович, усевшись на первый попавшийся стул.
Света кивнула и села на другой стул, подальше от Виктора.
Хозяйка была под стать квартирке, такая же невзрачная. Волосы неопределенного цвета гладко зачесаны, лицо бледное, бесцветное, платье до колен оттопыривалось спереди.
— Я не знаю, от кого ты прячешься, но прятаться всю жизнь не получится. Понимаешь, Светочка?
Это она понимала. Виновато опустила лицо, а правой рукой схватилась за горло.
— Тебе нужно наблюдаться у врача, — он кивнул на ее живот. — Если хочешь, я это организую.
— Не надо, — она покачала головой. — Скоро приедет муж.
Он обвел глазами убогую комнату. В углу стоял старый телевизор, ни одной книги не было видно. Ни планшета, ни компьютера.
Что она может делать одна сутками в этой квартире?
— Хочешь, принесу тебе книжку? — предложил Виктор Федорович.
— Я с телефона читаю, — робко улыбнулась она, протянула руку к лежавшему на столе смартфону и покрутила его в руках. — Только здесь в квартире Интернета нет, и я боюсь, что деньги на телефоне кончатся.
— Деньги я тебе положу, — он достал сотовый и вопросительно посмотрел на Свету.
Она продиктовала номер, Виктор Федорович через мобильный банк перевел тысячу, и почти сразу ее телефон дернулся, сообщая, что деньги дошли.
Она встала, подошла к допотопному комоду, выдвинула ящик, достала оттуда и вручила ему купюру.
— Спасибо. — Света заметно повеселела.
— Не за что, — кивнул он.
У нее что, нет собственных банковских карт?
— Говори, что купить, — предложил Виктор Федорович. — Пойду в магазин.
Ответить она не успела, ее телефон зазвонил, Света быстро его схватила, со страхом уставилась на экран и тут же с облегчением ответила:
— Да, мамочка.
Слава богу, что не круглая сирота, всерьез обрадовался Виктор.
— Все нормально… Да… Он скоро приедет…
Виктор Федорович посмотрел на ее пальцы — обручального кольца не было. Не было вообще никаких колец.
Его Света тоже всегда снимала кольца, приходя домой.
Он попытался вспомнить, снимала ли кольца Ира, и не смог. Не обращал внимания.
— Что?!
Девушка так побледнела, что он едва не кинулся ее подхватывать.
— Ты дала?.. Ты дала мой телефон?..
Наверное, мамочка ее номер неизвестному злодею не дала, потому что ужас из голоса исчез, Света опять заговорила спокойно.
Насколько вообще перепуганная насмерть женщина может говорить спокойно.
Странно, что недавно она показалась ему убогой. Волосы небрежно стянуты в хвост, и лицо без косметики, но она же не на свидание собирается, а в то, что хоть одна женщина красит ресницы и губы «для себя», он не верил.
Нормальная она девка, просто вляпалась в какую-то нехорошую историю.
— Определить по номеру телефона, где находится абонент, может только полиция, — вздохнул Виктор Федорович, когда она положила телефон опять на стол. — Или ФСБ. Ты скрываешься от полиции?