— Неужели у нас совсем бесплатно не лечат?
— Формально операция бесплатная. Нужно было только купить пластины, которые позвоночник укрепляют, еще что-то. Но эти запчасти стоят нехило. Хирурга нужно отблагодарить… В общем, лучше не болеть, — подытожил Сережа.
— Сережа, а где Федор деньги нашел?
Ответить Сережа не успел, остановился около станции метро. Стоянки здесь не было, Настя заторопилась.
— Ничего, что я тебя до работы не довезу?
— Ничего, — она помедлила, уже открыв дверь. — Сережа…
— Да?
— Я тебя очень люблю.
Сзади кто-то посигналил. Настя выбралась из машины, посмотрела мужу вслед.
К счастью, в ателье она успела до Дианы. Заказчица одеждой осталась довольна, Настя тоже.
— У тебя талант, Настенька, — похвалила заказчица.
— Спасибо, — улыбнулась Настя и неожиданно призналась: — А муж мне не изменяет. У меня самый лучший муж на свете.
— Ну так береги его, — улыбнулась Диана и серьезно добавила: — Береги счастье, Настенька, его очень легко потерять.
Заказчица взяла сумку, Настя вместе с Дианой вышла на крыльцо.
— Знаешь, в молодости всегда жизнь беспокойная, тревожная, — остановилась Диана. — Спокойно делается только к старости. Обычно люди это ценят, а по мне, так нет скуки горше покоя.
Диана села в машину, Настя помахала ей рукой.
Сережа домой приехал поздно. К этому времени Настя успела пропылесосить квартиру, приготовить ужин. О том, чтобы ехать на дачу, она даже не заикнулась, муж устал за последние дни, и она будет его жалеть.
— Как ни крути, а Иру убили после того, как она узнала про деньги, — рассуждала Настя.
— После того, как она что-то узнала, — поправил Сережа.
— Что она могла узнать, кроме того, где деньги? — пожала плечами Настя.
— Откуда же мне знать? — Он поднялся из-за стола и обнял Настю вместе со стулом, на котором она сидела. — Настя, Ирину мог убить случайный налетчик, понимаешь? И, скорее всего, так и было.
Настя в такое простое объяснение не верила, но возражать не стала. Мысли об Ире отдалились, осталась где-то вдалеке, а сейчас на свете не было никого, кроме нее и Сережи.
— Ты всегда мне верь, — шепотом попросил он.
Настя не ответила, кивнула, насколько позволяли его руки. Она будет верить ему всегда, что бы ни происходило в их жизни.
Потекли слезы. Настя высвободила руку и вытерла глаза пальцами.
Машину свекра Алина сразу не заметила и даже на приоткрытую дверь дома не обратила внимания. Только когда Виктор Федорович вышел на крыльцо, растерянно поздоровалась. Почему-то она не ожидала его увидеть.
— Нагулялись? — улыбнулся свекор.
— Нагулялись, — улыбнулась в ответ Алина.
На этот раз свекор привез массу продуктов, Алина сложила их в холодильник и, пока Илюша спал, приготовила полноценный обед.
Свекор казался измученным, постаревшим, но это было понятно — Ирина Леонидовна много для него значила. Слава не верил, а Алина это понимала и Виктора Федоровича жалела.
Ей очень хотелось поскорее найти фотографию маленького Коли, но уходить куда-то с Илюшей, не давая деду побыть с ребенком, было невозможно, и она до вечера просидела на участке.
Когда Алина работала продавщицей, она дачникам завидовала. Иметь возможность проваляться весь день в гамаке у собственного дома казалось ей большим счастьем. Ей и сейчас так казалось, только к вечеру совершенно замучилась от скуки.
— Не возражаешь? — за ужином, когда Илюша заснул, спросил Виктор Федорович, включая радио.
— Нет, конечно, — сказала Алина.
Радио она включала редко, телевизор еще реже. Смотрела в Интернете новости, да и то не всегда.
Говорили, как всегда, про Сирию, про сложную международную обстановку и неутихающую угрозу терроризма. Терроризм Алину беспокоил несильно, но она слушала.
— Виктор Федорович, как вы думаете, нам нужна эта война? — спросила Алина, просто чтобы не сидеть молча.
— Если у нас дети умирают оттого, что у родителей и государства нет денег на операцию из-за войны, войну надо немедленно прекращать, — свекор налил себе чай, подержался за кружку. — А если дети как умирали, так и дальше будут умирать, можно и пострелять. Любить нас за это вряд ли будут, а бояться станут.
Говорил Виктор Федорович неохотно, и Алина от него отстала.
Виктор Федорович хмурился, покусывал губу и показался Алине очень похожим на Славу.
В то утро, о котором они не вспоминали, Алина со Славой шли вдоль железнодорожных путей к следующей станции. Не садиться на электричку на их станции посоветовала Алина. Их никто не должен был видеть.
От бессонной ночи Слава тогда выглядел повзрослевшим, усталым, молчал, покусывал губы, а когда подходили к чужой платформе, не глядя на Алину, сказал:
— Будь моей женой.
Утро было теплым. Алина несла в руке предусмотрительно захваченную кофту, и кофта ей мешала.
— Да, — кивнула Алина. — Я согласна.
У них была трудная ночь, ее знобило. Слава остановился, взял Алину за плечи, заглянул в глаза.
— Я буду хорошим мужем.
Он не стал ее обманывать, не сказал, что давно и безнадежно в нее влюблен, но они тогда показались друг другу даже более близкими, чем иные влюбленные пары.
— Я верю, — сказала Алина.
Он поцеловал ее осторожно, в краешек губ. Алина сама к нему прижалась. Она знала, что ему страшно, и уже тогда понимала, что должна быть для него опорой.
В электричке они тоже ехали молча. Алина, кажется, задремала, потому что совсем не помнила той дороги. Впрочем, дорога была недолгой, всего-то сорок пять минут.
Слава кивнул ей, пройдя турникеты:
— Я позвоню.
Алина хотела его остановить, продиктовать номер телефона — Слава его не знал, но он уже скрылся в толпе, и она поехала на работу.
Слава ей не позвонил, он пришел к ней домой через четыре дня и обнял ее прямо на крыльце. И тогда Алина поняла, что очень ему нужна.
— Спокойной ночи, Алина.
— Спокойной ночи, Виктор Федорович.
Алина вымыла посуду, заглянула к Илюше, поправила одеяло.
Где-то громко раскаркались вороны. Алина посмотрела в окно, но ворон не увидела, на улице было совсем темно.
Обыскать трехэтажный дом было непросто, но Виктор Федорович методично и терпеливо обходил помещения, заглядывая в шкафы и тумбочки.
Сначала он немного постоял у Алининой двери, ничего не услышал и поднялся на третий этаж. На третьем этаже комнатных перегородок не было. Когда-то они со Светой любили сидеть здесь по вечерам за круглым столом под старинным низким абажуром, иногда пили вино, иногда чай. После смерти жены этаж превратился в кладовку. На столе давно не было скатерти, по углам лежали стопки книг, которым не нашлось места в книжных шкафах второго этажа.
Книги нужно разобрать. Если попадутся детские, отложить их для Илюши.
Половица скрипнула. Алина может услышать, но это его почти не беспокоило.
Виктор Федорович тщательно перерыл ящики со старыми ненужными игрушками, постоял, оглядев напоследок полутемное помещение, и спустился на второй этаж. Здесь задерживаться не стал, второй этаж он успел обыскать еще днем. Время у него было. Сначала Алина с Илюшей гуляли за пределами поселка, потом сноха долго играла с ребенком на участке.
Особенно тщательно он обыскал Алинину сумку. Делать это было неприятно, и мелочи, лежавшие в сумке, он брал кончиками пальцев. Ириных ключей не было ни в сумке, ни в шкафах среди одежды.
Виктор Федорович включил электрический чайник, дождался, когда закипит вода, залил пакетик чаю. Подумал и добавил в чашку второй пакет.
Пока чай заваривался, успел перебрать содержимое двух ящиков кухонного буфета.
Алина любила порядок. Раньше найти что-то на кухне было проблематично, иногда приходилось покупать то второй штопор, то еще какую-то мелочь. А пропавшие вещи потом находились в самых неподходящих местах.
Алина была хорошей хозяйкой, хорошей женой и хорошей матерью, но неожиданно ему стало очень жаль Славу. Судьба сына, как Виктор Федорович теперь знал, целиком зависела от его жены, и это было ужасно.
Заезжая утром в ворота поселка, он заметил Алину рядом с каким-то парнем. Заметил случайно, пару скрывали кусты у поворота дороги. Виктор Федорович поискал глазами Илюшу, хотел даже выйти из машины, но в последний момент увидел коляску с ребенком. Ничего странного в том, что Алина разговаривала с молодым человеком, не было. Она выросла здесь, у нее, должно быть, масса знакомых, но ему стало неприятно.
Виктор Федорович допил чай, сполоснул чашку под краном и еще минут сорок обыскивал кухню. Ключей, которые он искал, не было.
Он спустился с крыльца, сел на ступеньку, закурил. В одной футболке было зябко, он поежился. На безоблачном небе слабо светили звезды, тонкая растущая луна желтела правильным четким серпом.
Света рисовала маленькому Славе луну и забавных чертиков на ней. Жаль, что рисунки не сохранились.
Не надеясь на удачу, Виктор Федорович прошел по дорожке и заглянул в старую, стоявшую отдельно от дома кухню. Кухня давно превратилась в ненужный сарай, ее надо было снести, как только построили новый дом, только руки не доходили.
Сейчас здесь стояли велосипеды, его, Славин и Алинин. Лежали ящики с инструментами, в углу стояли лопаты и грабли.
Ключи он нашел почти сразу. Ключи были в сумке, прикрученной к Алининому велосипеду.
Ключи точно были Ирины, на простом металлическом кольце болтался обрывок цепочки. На цепочке, в качестве брелока, раньше висел царский серебряный рубль, но рубль Ира не так давно потеряла. Она тогда расстроилась из-за пропажи, и Виктор собирался купить ей такой же. Не успел, замотался.
Виктор Федорович сунул ключи в карман джинсов и вернулся к себе в комнату.
Кто-то несколько раз пытался залезть в дом к соседям Берестовым. Он тоже попытался бы, если бы знал, что у Иры осталась записка с номером бывшей Славиной машины и это может попасть в поле зрения полиции.