— Помнишь, здесь было ограбление инкассаторов?
— Помню.
— Ира перед смертью разговаривала с отцом одного из налетчиков. Кстати, он умер вскоре после убийства…
Настя рассказала про Ксюшу, про Лизу Лебедеву, которая отказывается сознаваться, что навещала Степана Михайловича Дормидонтова, и даже про то, что ребенок у Лизы, вполне возможно, Колин.
Она рассказывала, а Сережа хмурился, сначала незаметно, а потом совершенно явно. Он даже тяжело вздохнул несколько раз.
— Слушай, давай я заберу тебя в Москву? — наконец прокомментировал он.
— Мне перестать думать о смерти Иры? — разозлилась Настя.
— Затеяли тут игру! — Он тоже начал злиться. — Тебя ничто не учит! Сначала меня… Теперь прицепились к какой-то девке! Алина от безделья с ума спятила, и ты туда же!
— Она не бездельничает! — отрезала Настя. — Она крутится с ребенком с утра до ночи.
— Так пусть крутится, а не пристает к людям! Это же надо было додуматься! — Сережа потряс головой. — Они определили отца ребенка!
— Сережа, мы сейчас поссоримся!
— Настя, — он подошел и, усмехнувшись, прижал Настю к груди. — Ну ты же не дурочка! Ну давай расскажем про эту Лебедеву полиции. Все лучше, чем самим женщину терроризировать.
Сережа ее отпустил, и Настя села на стул.
— Это тяжело, но надо набраться терпения и ждать, когда найдут убийцу. Или нанять частного детектива, что ли, — задумался он.
— Пока ничего не надо.
— Пожалела бы ты меня, — серьезно попросил Сережа. — То сцены устраиваешь на ровном месте, то теперь в следователи записалась.
Про сцены на ровном месте было обидно, но Настя смолчала.
— Ладно, — наконец решил он. — Собирайся, поедем купаться. А по дороге заглянем к Лебедевой, так и быть. Только разговаривать с ней я буду сам!
Настя быстро собрала сумку, купальник надела сразу, пляж у пруда был только дикий, без кабинок для переодевания, а переодеваться в машине неудобно. Дождалась, когда Сережа наденет плавки и шорты, и уселась в машину.
— Куда ехать? — ворчливо спросил муж сразу после железнодорожного переезда.
— Останови здесь, — показала Настя.
Они немного прошли вперед, потом повернули направо.
У дома Лебедевых Сережа остановился, посмотрел на Настю. Дом казался запертым, и на участке никого не было.
— Наверное, она уехала, — с грустью сказала Настя. — Ее и вчера не было.
— Ну и слава богу, — с облегчением выдохнул Сережа. — Одной заботой меньше.
Настя попросила остановиться у детской площадки, но Лизы не было и там. У детской площадки Сережа из машины вылезать не стал, наблюдал, как Настя оглядывает площадку, и укоризненно покачал головой, когда она вновь села рядом с ним.
Потом они шли вдоль пруда, выбирая подходящее местечко, машину пришлось оставить почти у трассы — местная дорога оказалась перегороженной. Купались до самого вечера, иногда негромко разговаривали, иногда молчали, и Настя знала, что здесь нет никого счастливее их.
И на всем белом свете нет никого счастливее.
Из-за холодной половины лета вода не была такой теплой, как в прошлые годы, заходить в нее было зябко, а вылезать не хотелось. И уходить отсюда не хотелось, собираться домой они начали только в седьмом часу.
По дороге заехали в ресторан, отлично пообедали, домой вернулись сонные и почти сразу легли спать. Настя проснулась среди ночи от неприятной мысли, странно, что мысль посетила ее только сейчас. Сережа уверенно остановился у дома Лебедевых, хотя дом ему Настя не показывала.
Стало муторно, тоскливо, и Настя попыталась отогнать мысль. А потом тихо поднялась, спустилась на кухню, воровато открыла рабочую Сережину сумку, которую муж по привычке бросил у входа.
Бумаги в сумке были, а пачка денег исчезла.
Тут ей стало противно и стыдно от собственного поведения. Сережа прав, ее ничто не учит.
Настя вернулась в постель и вскоре незаметно заснула.
Завернутый в целлофановый пакет пистолет лежал в ящике прикроватной тумбочки. Виктор Федорович иногда выдвигал ящик, трогал пистолет и брезгливо отдергивал руку.
— Папа! — постучал в дверь Слава. — Завтракать будешь?
— Не хочется пока, — Виктор Федорович отошел от тумбочки. — Зайди!
Сын постоял у открытой двери, подвинул стул, сел.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— С чего бы это? — поморщился Виктор Федорович. — Нормально я себя чувствую.
— Какой-то ты… расстроенный.
Виктор Федорович опять поморщился. Закрыл дверь и уселся напротив сына.
— Ты давал Ирине свой номер телефона?
За пару месяцев до убийства Ира не знала номера телефона Славы. Это было в мае, кажется. Виктор Федорович приехал на дачу, потому что очень по Ире соскучился, но к себе в дом так и не зашел и все время провел с ней. Он тогда впервые за несколько лет забыл телефон дома, Алина на даче еще не жила, ему хотелось, как обычно, позвонить сыну, но позвонить он не мог — Ира знала только мобильный Алины.
Он тогда позвонил на городской и разговаривал с Алиной.
— Нет, — наморщил лоб Слава. — Не припоминаю.
— Вот и я не припоминаю, — покивал Виктор Федорович.
Ему хотелось рассказать, что он нашел пистолет, но с этим он почему-то тянул.
— Ты знаешь, — Слава помолчал, словно взвешивал, стоит ли об этом говорить, и сказал совсем тихо: — Пистолет мог видеть Сергей.
— Какой Сергей? — машинально спросил Виктор Федорович.
— Зять Берестовых, — недовольно поморщился Слава. — Он тогда вернул дрель, которую ты давал Ирине. Я с Илюшкой во дворе играл, а Сергей зашел в сарай. Дрель потом лежала рядом с тем ящиком, где… В ящик я после этого не заглядывал, это я точно помню.
Дрель осталась у Берестовых, потому что Виктор Федорович чинил Ирине дверцу шкафа. Она собиралась вызвать плотника, но Виктор вызвался сделать сам. Это заняло минут десять, а забрать дрель он забыл.
Вряд ли Сергей отправился к ним на участок закапывать пистолет. Хотя… почему нет? Зашел на соседский участок, копнул у забора, и все дела.
— Когда… погиб Иван, ты сам пришел к Алине? — помолчав, спросил Виктор Федорович.
— Папа! — сжал губы Слава. — Я не хочу об этом говорить!
— Я тоже! — прошипел Виктор Федорович. — Только говорить придется!
— Это не имеет отношения к смерти Ирины!
— И все-таки!
— Я приехал к ней, потому что…
— Куда к ней? Она жила с матерью?
— Она жила в теткином доме, — неохотно признался Слава. — В деревенском теткином доме. Послушай, зачем мы сейчас об этом говорим?
— Назови адрес!
— Папа! Зачем?
— Назови адрес, — устало повторил Виктор Федорович.
Он и сам не понимал, зачем ему это нужно.
Впрочем, кажется, понимал.
Слава откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, словно вспоминая, помолчал и тихо назвал номер дома и улицу.
— Иди, Слава, — Виктор Федорович встал, подошел к окну. — Я сейчас спущусь.
Алина играла с Илюшей у бассейна. Увидев его, внук подбежал, Виктор Федорович подхватил его на руки.
— Давно встали? — спросил он Алину.
— В шесть, — улыбнулась Алина. — Как назло.
— Дети всегда так, — усмехнулся Виктор Федорович. — В сад и в школу не добудишься, а в выходные поспать не дают. Кстати, ты собираешься отдавать Илюшу в сад?
— Собираюсь. Я хочу, чтобы он умел общаться с детьми, а не только с мамой.
— Правильно, — похвалил он. — Человек — существо социальное, должен с детства жить с себе подобными. И с трудностями нужно уметь справляться, этому тоже учиться надо. А самая большая трудность в жизни — это уметь жить в социуме.
Илюша задергался, он опустил малыша на землю.
То, что ему предстояло, было неприятно, но необходимо.
Он должен отвести любые подозрения от своей семьи, а его семья — это сын и внук.
А если что… Он наймет Алине лучшего адвоката.
Наконец-то после убийства соседки обстановка в семье выравнивалась. Слава и свекор, как раньше, легко друг над другом подшучивали, иногда спорили и оба старались дать возможность Алине отдохнуть. Она это ценила. Она давно научилась ценить любую заботу.
А еще, впервые после убийства, Алина смогла забыть, что в ее семье есть нечто, о чем нельзя говорить. Что произошло, то произошло, и нужно жить дальше.
— Если хочешь от нас отдохнуть, погуляй, — предложил Виктор Федорович.
Алина отказалась. Кроме как к матери идти ей было некуда, а к маме лучше идти с Илюшей, дать возможность повозиться с внуком.
В этот приезд свекор впервые показался ей прежним, каким был до убийства Ирины. Насмешливым, но по-доброму. Она знала, что человек он исключительно порядочный, ей и в этом повезло.
А в том, что Виктор Федорович понемногу отходит от смерти подруги, ничего странного не было. Время лечит. Во всяком случае, так принято считать.
— О господи! — сердито фыркнул Слава, откладывая планшет, с которым валялся в гамаке, читая новости. — Опять копаемся в своем прошлом! Сколько можно мусолить тему Октябрьской революции!
Алине тоже надоели бесконечные споры о событиях столетней давности. Что случилось, то случилось, а разговоры о том, как бы мы теперь процветали, если бы не случившаяся когда-то революция, были не только бессмысленны, но и вредны. Думать надо о том, как жить сейчас.
— А ты глупостей не читай, — посоветовал сыну Виктор Федорович. Свекор возился с Илюшей у бассейна.
Слава не ответил, закрыл глаза и блаженно растянулся в гамаке.
Алина знала, муж ценит, что она для него сделала.
Она его спасла.
И еще спасет, если потребуется.
Алине тоже хотелось полежать в гамаке, но вдвоем там было тесно. Она поднялась в спальню и легла на кровать, закинув руки за голову.
Она точно так же лежала в старом тетином доме, когда переменилась ее жизнь.
Было уже поздно, почти полночь. Алина совсем не вспоминала дачника Славу, который недавно проводил ее до дома. И про соседа Колю, которого искала вся полиция, не думала. Она тогда прикидывала, купить ли роскошные немецкие ботинки, которые продавались в магазине около работы. Ботинки Алине очень хотелось, но цена… Цена была нехилая, не по Алининой зарплате.