Следующие две недели у Чарли было такое ощущение, точно кто-то подкрутил напряжение его нервной системы далеко за максимально допустимый вольтаж и он весь вибрирует от тревоги. Он думал, не позвонить ли Мятнику Свежу, предупредить, что ему не удалось изъять сосуд Мэдисон Маккёрни, но если сточные гарпии от такого и не восстают, их наверняка выманит на поверхность звонок одного Торговца Смертью другому. Вместо этого он перестал выпускать из дому Софи и велел ей не отходить от адских псов ни на миг. Вообще-то он запер их у дочери в комнате, иначе они только и делали, что таскали его к ежедневнику, где новых имен не появлялось. Лишь просроченная Мэдисон Маккёрни и еще две женщины – Эстер Джонсон и Ирэна Посокованович; все они оказались в блокноте в один день, но у последних двух срок хранения еще не истек. Или как он там называется.
Поэтому Чарли возобновил свои прогулки, по ходу прислушиваясь к ливнестокам и канализационным люкам. Однако тьма, судя по всему, не нагличала.
Чарли ощущал себя голым, когда ходил по улицам без трости со шпагой, которая осталась у Риверы, и решил чем-нибудь ее заменить, а мимоходом обнаружил в городе еще двух Торговцев Смертью. Первого он нашел на Миссии в магазине подержанных книг “В шкаф их, Дэнно”[55]. Ну, точнее, это был уже не книжный магазин – там еще осталась пара книжных шкафов, а остальное пространство захватил беспредел безделушек, от водопроводных кранов до футбольных шлемов. Чарли очень хорошо понимал, как такое произошло. Начинаешь с книжной лавки, потом невинная сделка – комплект подпорок для книг в обмен на первое, скажем, издание, затем еще и еще – хватаешь целый ящик на дворовой распродаже, чтобы выудить оттуда что-нибудь одно, и скоро у тебя уже целый отдел разрозненных костылей и устаревших радиоламп, и ты ни за что на свете не способен припомнить, как тебе достался медвежий капкан, однако вот же он, рядом с лаймово-зеленой балетной пачкой и помпой для пениса “Армадрилло”: подержанного уже не удержать. В глубине лавки, у стойки, располагался книжный шкаф, и все до единого тома в нем пульсировали тусклым красным светом.
Чарли споткнулся о плевательницу и уцепился за вешалку из лосиных рогов.
– Не ушиблись? – спросил владелец, подняв голову от книги. На вид ему было лет шестьдесят, вся кожа в пигментных пятнах от солнца – только теперь он вряд ли бывал на солнце, ибо стал несколько мучнистого оттенка. Длинные и редкие седые волосы, на носу огромные бифокалки, отчего он напоминал образованную черепаху.
– Нет, все в порядке, – ответил Чарли, стараясь отлипнуть взглядом от шкафа с сосудами.
– Знамо дело, тут тесновато, – сказал черепах. – Все собираюсь расчистить, но, с другой стороны, расчистить я собираюсь уже тридцать лет, и пока не удалось.
– Да нормально, мне нравится у вас в лавке, – сказал Чарли. – Отличный ассортимент.
Хозяин посмотрел на дорогие костюм и ботинки Чарли и сощурился. Ясно было, что он способен оценить стоимость вещей и принимает Чарли за богатого коллекционера или охотника за антиквариатом.
– Что-нибудь особенное ищете? – спросил он.
– Трость со шпагой, – ответил Чарли. – Не обязательно антикварную. – Ему хотелось угостить кофе этого старика и поделиться историями о сосудах души, о стычках с Преисподниками, о жизни Торговца Смертью. Потому что старик – душа родственная, а если судить по его коллекции, при том что все сосуды у него – книги, занимался он этим дольше Мятника Свежа.
Черепах покачал головой:
– Уже много лет таких не видел. Если оставите карточку, я раскину щупальца.
– Спасибо, – ответил Чарли. – Я лучше сам поищу. Так приятнее. – Он попятился было по проходу к двери, но понял, что не может уйти, не сказав чего-то, не получив каких-то сведений. – Ну а как вообще дела в этом районе?
– Пожалуй, лучше, чем раньше, – ответил хозяин. – Банды поугомонились, эта часть Миссии стала таким модным кварталом, художники-выпендрежники. Для бизнеса хорошо. А вы из города?
– Родился и вырос, – ответил Чарли. – Просто редко сюда выбираюсь. Так у вас тут на улицах никаких пакостей последние недели не было?
Теперь черепах внимательно посмотрел на Чарли – и даже снял гигантские очки.
– Да нет, если не считать басовых колонок на колесах – все тихо, как мышь. Вас как зовут?
– Чарли. Чарли Ашер. Я живу рядом с Северным пляжем и Китайским кварталом.
– Я Энтон, Чарли. Энтон Дюбуа. Приятно познакомиться.
– Взаимно, – сказал Чарли. – Мне пора.
– Чарли. Рядом с улицей Филлмор есть ломбард. По-моему, на углу Фултон и Филлмор. У хозяйки много холодного оружия. Может, и трость вам отыщется.
– Спасибо, – ответил Чарли. – Вы давайте осторожней, Энтон. Ладно?
– Я всегда осторожен, – ответил Энтон Дюбуа и снова погрузился в книгу.
Чарли вышел из лавки в еще большей тревоге, но уже не такой одинокий, как пять минут назад. На следующий день он нашел новенькую трость со шпагой в – ломбарде на Филлмор – а также ящик кухонных ножей и прочей утвари, весь пульсировавший красным светом. Хозяйка ломбарда была моложе Энтона Дюбуа – лет, наверное, под сорок – и в плечевой кобуре явно держала револьвер 38-го калибра. Что шокировало Чарли гораздо меньше, нежели тот факт, что она – женщина. Он-то представлял всех Торговцев Смертью мужчинами, хотя, само собой, никаких причин так считать у него не было. В джинсах и простой рубашке из шамбре, но при этом вся увешана плохо сочетающимися побрякушками, что, как догадался Чарли, при таком бизнесе оправданная слабость: сам он так же извинял себе дорогие костюмы. Женщина была ничего, в духе дамочек из полиции, славно улыбалась, и Чарли подумал было, не пригласить ли ее на свидание, – но тут услышал у себя в голове ощутимый чпок: то лопнул пузырь его разрушительной глупости. Ага, ужин, кино и выход Сил Тьмы. Великолепное первое свидание. Все правы, ему действительно с кем-то надо трахнуться.
За трость он расплатился наличными, не торгуясь, и вышел из ломбарда, даже не поговорив с хозяйкой, но у дверей взял карточку со стойки. Владелицу звали Кэрри Лэнг. Чарли ее не предупредил, не сказал, чтобы опасалась тех, кто может явиться из-под низа, – понимая, что любая лишняя секунда в ломбарде, вероятно, приумножает опасность для них всех.
– Осторожнее, Кэрри, – прошептал он себе под нос, уходя.
В тот вечер он решил все же как-то сбросить напряжение своей жизни. Или, по крайней мере, это решили за него, когда Джейн и ее подруга Кассандра появились в квартире и предложили посидеть с Софи.
– Иди бабу себе поищи, – сказала Джейн. – Ребенок на мне.
– Так не работает, – сказал Чарли. – Меня весь день не было, я еще с дочерью качественно не пообщался.
Джейн и Кассандра – симпатичная рыжая атлетка за тридцать, которую Чарли непременно пригласил бы на свидание, не живи она с его сестрой, – выпихнули его за дверь, захлопнули эту дверь у него перед носом и заперли.
– И не возвращайся, пока не найдешь, – крикнула ему Джейн через фрамугу.
– У тебя так получается? – крикнул в ответ Чарли. – Просто ходишь и ищешь, чтобы кто-нибудь тебя оприходовал, как в “охоте на мусор”?
– Вот тебе пятьсот долларов. С ними у кого угодно – получится. – Через фрамугу вылетел комок купюр, за которым последовали трость, спортивный пиджак и – бумажник.
– Это же мои деньги, правда? – крикнул Чарли.
– Ну а кому трахаться нужно? – прокричала в ответ Джейн. – Иди. И не возвращайся, пока не спляшешь танец зверя о двух спинах.
– Но я могу и соврать.
– Нет, не можешь, – ответила Кэсси. Голос у нее был очень милый – так и хотелось, чтобы она рассказала сказку на ночь. – У тебя в глазах по-прежнему будет читаться отчаяние. Я в хорошем смысле, Чарли.
– Ну конечно, а как еще я мог это понять?
– Пока, папуля, – сказала Софи из-за двери. – Хорошенько отдохни.
– Джейн!
– Успокойся, она только что пришла. Иди.
И так Чарли, вышвырнутый из собственного дома собственной сестрой, попрощался с дочерью, которую обожал, и отправился на поиски совершенно посторонней бабы, чтобы с нею совокупиться.
– Просто массаж, – сказал Чарли.
– Окей-ла, – ответила девушка, расставляя на полке лосьоны и масла. Азиатка, но Чарли не мог определить, из какой Азии – может, из Таиланда. Миниатюрная, черные волосы спускались ниже талии. На девушке было красное кимоно с хризантемами. В глаза Чарли она ни разу не посмотрела.
– Правда, у меня просто напряжение. Мне нужен только совершенно этичный и гигиеничный массаж – как написано у вас на вывеске. – Чарли стоял в углу узкого загона, совершенно одетый; слева располагался массажный стол, справа – массажистка и ее полка с маслами.
– Окей-ла, – сказала девушка.
Чарли пялился на нее, не вполне понимая, что ему делать дальше.
– Одежда снимай-ла, – сказала девушка. На массажный стол она постелила чистое белое полотенце, кивнула Чарли и отвернулась. – Окей-ла?
– Окей-ла, – ответил Чарли. Раз уж он здесь, через все это надо пройти. Женщине при входе он заплатил пятьдесят долларов за массаж, после чего та заставила его прочесть расписку, где говорилось, что ему тут делают только массаж, а чаевые поощряются, но никак не гарантируют ему никаких иных услуг, кроме массажа, а если он рассчитывает получить не только массаж, он будет весьма разочарованным Белым Бесом. Женщина заставила его проставить инициалы на всех шести экземплярах, отпечатанных на разных языках, после чего подмигнула – долго и медленно, подчеркнув это действие очень длинными накладными ресницами и сопроводив международно узнаваемым жестом, озна-чающим минет: округлив рот и ритмично потыкав изнутри языком себе в щеку.
– Цбеток Ротоса сдерает бас очень часрибый, мистер Мейси.
Чарли подписался именем Рея – не столько в отместку за то, что Рей вызвал полицию, сколько в надежде, что здешняя администрация узнает фамилию Рея и даст скидку.
Трусы Чарли снимать не стал, так и залез на стол, одна-ко Цветок Лотоса стянула их сама – умело, как фокусник извлекает из рукава шарфик. Попу ему она укутала полотенцем, а потом сбросила кимоно. Чарли увидел, как оно падает на пол, и оглянулся через плечо: крохотная полуголая девушка втирала масло себе в ладони для разогрева. Чарли быстро отвернулся и несколько раз стукнулся лбом о стол; эрекция под ним рвалась на свободу.