Четвертым выстрелом он всадил стрелу в оконную раму на лестничной площадке. Прутья решетки в окне ванной были слишком часты, но лазутчик знал, что лавочник не закрыл дверь в квартиру. К нейлоновому линю он подцепил карабин и тихо соскользнул на подоконник. Отстегнулся, протиснулся сквозь решетку и приземлился на пол.
Передвигался он, прижимаясь к стенам, делая осторожные преувеличенные шаги, чтобы когти не цеплялись за ковер. В соседней квартире, судя по запаху, жарили лук, а из двери прямо по коридору доносился детский голосок. Лазутчик видел, что дверь приоткрыта, хоть и слегка.
– Папуля, я вылезаю! Папуля, я вылезаю!
Лазутчик помедлил в дверях, заглянул в квартиру. Он знал, что ребенок, увидев его, завопит: зазубренная пила зубов, когти, холодные черные глаза. Он, конечно, сделает так, чтобы детские вопли звучали недолго, но никому не сохранить лица пред образиной столь жуткой. Воздействие этой жути, разумеется, несколько сглаживалось тем фактом, что росту в лазутчике было всего четырнадцать дюймов.
Он толкнул дверь, но прямо на пороге что-то схватило его сзади и оторвало от пола. Несмотря на всю свою тренированность и выработанные навыки скрытных действий, лазутчик завопил, как пылающая каролинская утка.
Кто-то залил суперклеем замочную скважину задней двери, и Чарли сломал ключ, пытаясь открыть. В икру ему всадили стрелу с веревочкой, и теперь нога чертовски болела. В ботинок текла кровь. Чарли не понимал, что произошло, но знал, что это не очень хорошо, если адские псы прыгают вокруг него и скулят.
Чарли забарабанил в дверь кулаками.
– Рей, открой эту чертову дверь!
Рей открыл эту чертову дверь.
– Чего?
Адские псы сшибли обоих на пол. Чарли вскочил на ноги и похромал за ними следом вверх по лестнице. Рей тащился позади.
– Чарли, у тебя кровь идет.
– Да понятно.
– Постой, за тобой какая-то веревка тянется. Давай обрежу.
– Рей, мне надо…
Но не успел Чарли договорить, Рей уже выхватил из заднего кармана складной нож, раскрыл его и обрезал нейлоновый линь.
– Я привык с собой ножик брать – резать привязные ремни и прочее.
Чарли кивнул и двинулся дальше по лестнице. Софи стояла посреди кухни, завернувшись в мятно-зеленое банное полотенце. На голове у нее по-прежнему торчали рожки от шампуня – девочка выглядела как уменьшенная и намыленная копия Статуи Свободы.
– Папуля, где ты был? Я хотела вылезти.
– С тобой все хорошо, солнышко? – Он опустился перед ней на колени и разгладил полотенце.
– Я не смогла сполоснуться. Это твоя обязанность.
– Знаю, солнышко. Я кошмарный отец.
– Ладно… – сказала Софи. – Привет, Рей.
Тот как раз показался на верхушке лестницы – за кончик веревки он держал окровавленную стрелу.
– Чарли, вот это было у тебя в ноге.
Старьевщик повернулся, впервые посмотрел на свою икру – и тут же хлопнулся на пол, уверенный, что сейчас лишится чувств.
– Можно я себе возьму? – спросила Софи, подбирая стрелу.
Рей схватил со стойки кухонное полотенце и прижал к ране Чарли.
– Подержи так пока. Я вызову “скорую”.
– Не надо, все в порядке. – Чарли вполне уверился, что его сейчас вырвет.
– Что тут произошло? – спросил Рей.
– Не знаю, я мусор…
В доме кто-то завопил так, словно его жарили во фритюре. Глаза Рея расширились.
– Помоги мне встать, – сказал Чарли.
Они выбежали из квартиры на площадку – вопли – неслись с лестничной клетки.
– Идти можешь? – спросил Рей.
– Иди. Иди. Я за тобой. – Чарли ухватился за плечо Рея и заковылял следом вверх по ступенькам.
Пронзительные вопли, что доносились из кварти-ры миссис Лин, перешли в мольбы о помощи по-английски, пересыпанные ругательствами на мандаринском диалекте.
– Нет! Шиксы! Помогай! Назад! Помогай!
Чарли и Рей обнаружили, что Элвин и Мохаммед прижали миниатюрную китайскую матрону к самой плите, а матрона размахивает тесаком для мяса, стараясь не подпустить их ближе. Псы гавкали на нее залпами пузырьков со вкусом киви и клубники.
– Помогай! Шиксы мой ужин забирай, – сказала миссис Лин.
Чарли увидел на плите кипящую кастрюльку, из которой торчала пара утиных лап.
– Миссис Лин, эта утка носит брюки?
Та быстро глянула и тут же развернулась, маша тесаком на адских псов.
– Наверно, – ответила она.
– Сидеть, Элвин. Сидеть, Мохаммед, – скомандовал Чарли, чем адские псы пренебрегли совершенно. Он повернулся к Рею. – Рей, сходи, пожалуйста, за Софи.
Ветеран сил охраны правопорядка, полагавший себя мастером по разруливанию хаотических ситуаций, сказал:
– Чего?
– Они не отстанут, если она им не велит. Сходи за ней, будь добр. – Чарли повернулся к хозяйке. – Сейчас Софи их успокоит, миссис Лин. Извините.
Миссис Лин думала об ужине. Она попыталась затолкать утиные ноги в кастрюльку тесаком, но ей не удалось.
– Древний китайский рецепт. Мы про него Белым Бесам не говоряй, чтоб вы его не портий. Цыпленок в табаке бывай? Это утка в штанах.
Адские псы зарычали.
– Я уверен, это восхитительно вкусно, – сказал Чарли, опираясь на холодильник, чтобы не упасть.
– У вас кровь идяй, мистер Ашер.
– Это правда, – сказал Чарли.
Появился Рей – он принес Софи в полотенце. Поставил ее на пол.
– Здрасьте, миссис Лин, – сказала Софи и вышла из полотенца, шагнула к адским псам и схватила обоих за ошейники. – Вы не сполоснулись, ребята, – с упреком сказала она. И голышом, с прежними шампунными шипами на голове, вывела адских псов из квартиры миссис Лин.
– Э-э, тебя кто-то подстрелил, босс, – промолвил Рей.
– Это правда, – сказал Чарли.
– Тебе нужен врач.
– Это правда, – сказал Чарли. Глаза его закатились, и он соскользнул на пол по дверце холодильника миссис Лин.
Чарли всю ночь провел в отделении неотложной помощи больницы имени Св. Франциска – ждал, когда им – займутся. Рей Мейси от него не отходил. Сперва Чарли наслаждался воплями и скулежом прочих пациентов, ожидавших лечения, но через некоторое время звуки и всепроникающие ароматы рвоты на него подействовали. Когда Чарли стал зеленеть, Рей попробовал применить свой статус бывшего полицейского, дабы снискать расположение главной дежурной медсестры, которую знал по прежней жизни.
– Он тяжело ранен, Бетси. Неужели ты никуда не можешь его тихонько определить? Он хороший парень.
Медсестра Бетси ухмыльнулась (таким лицом она пользовалась, когда требовалось донести до собеседников, чтобы от нее отъеблись) и обвела взглядом приемный покой – не смотрит ли кто.
– Можешь его подтащить?
– Конечно, – ответил Рей. Он помог Чарли встать со стула и доволок до крохотного пуленепробиваемого окна регистратуры. – Это Чарли Ашер, – сказал он. – Мой друг.
Чарли посмотрел на Рея.
– В смысле, мой босс, – тут же поправился Рей.
– Мистер Ашер, вы собираетесь помереть у меня на руках?
– Надеюсь, что нет, – ответил Чарли. – Но вы бы спросили это у человека с медицинским образованием получше моего.
Медсестра Бетси опять ухмыльнулась.
– В него стреляли, – пояснил Рей. Известный защитник обездоленных.
– Я не видел кто, – сказал Чарли. – Таинственно.
Медсестра Бетси выглянула в окошко.
– Знаете, мы должны сообщать обо всех огнестрельных ранениях властям. Вы точно не хотите взять в заложники ветеринара и заставить его штопать вас?
– Не уверен, что моя страховка это позволяет, – ответил Чарли.
– А кроме того, это не огнестрельное ранение, – добавил Рей. – Его подбили стрелой.
Медсестра Бетси кивнула:
– Давайте посмотрим?
Чарли принялся закатывать штанину, задрав ногу на стойку. Медсестра Бетси просунула руку в окно и скинула его ногу на пол.
– Бога ради – другие увидят, что я вас смотрю.
– Ай, простите.
– Кровотечение есть?
– Нет, по-моему.
– Болит?
– Как последняя сволочь.
– Большая сволочь или маленькая?
– Сверхкрупная, – ответил Чарли.
– Аллергия на болеутоляющие?
– Не-а.
– На антибиотики?
– Не-а.
Медсестра Бетси запустила руку в карман халата, вытащила горсть таблеток, выбрала две круглые и одну продолговатую и сунула в окошко.
– Силой, данной мне святым Франциском Ассизским, провозглашаю вас обезболенным. Круглые – перкоцет, овальная – ципро. Впишу вам в историю болезни. – Она посмотрела на Рея: – Заполни на него бумаги, через несколько минут пилюли скособочат ему весь мозг.
– Спасибо, Бетси.
– Если у тебя в лавке появятся сумки “Прада” или “Гуччи”, они мои.
– Не вопрос, – сказал Рей. – Но там Чарли хозяин.
– Правда?
Чарли кивнул.
– Бесплатно, – добавила Бетси и сунула в бойницу еще одну круглую таблетку. – Это тебе, Рей.
– Мне не больно.
– Ждать еще долго. Всякое бывает. – Она не стала доносить до них, чтобы отъеблись, а вместо этого ухмыльнулась.
Через час бумажная волокита кончилась и Чарли кулем лежал в стекловолоконном кресле – в такой позе, что была бы возможна, если бы все кости в нем обратились в зефир.
– Здесь они убили Рейчел, – сказал он.
– В курсе, – сказал Рей. – Прости.
– Мне ее по-прежнему не хватает.
– В курсе, – повторил Рей. – Как нога?
– Но они дали мне Софи, – сказал Чарли, не ответив на вопрос. – Поэтому, знаешь, это хорошо.
– В курсе, – сказал Рей. – Ты как себя чувствуешь?
– Меня немного волнует, что без матери Софи вырастет бесчувственной.
– У тебя с ней все отлично получается. Я в смысле – как ты себя чувствуешь физически?
– Например, как она убивает людей одним взглядом. Это же неполезно для маленькой девочки. Все это моя вина, только моя.
– Чарли, у тебя нога болит? – Рей предпочел не принимать то болеутоляющее, что ему сунула медсестра Бетси, и теперь жалел.
– А эти адские псы – ну какому ребенку полезно с такими водиться? Вредно это все.
– Чарли, как ты себя чувствуешь?