Чарли взял хромированную дуру. Весила она фунтов пять, а в дуло, пожалуй, влезал большой палец.
– Огромная какая штука.
– Я тоже не маленький. Слушайте, здесь восемь патронов. Один в стволе. Перед тем как стрелять, нужно взводить курок и отпускать предохранитель. Вот и вот. – Он показал на предохранитель и курок. – Не выпускайте его из рук, если придется стрелять. Не сгруппируетесь – от отдачи шлепнетесь на жопу.
– А как же вы?
Мятник похлопал себя по пиджаку:
– У меня еще есть.
Чарли повертел пистолет в руках, полюбовался, как на хромированных поверхностях играют отсветы уличных фонарей. (Бета-самцы, внутренне признавая свою состязательную несостоятельность, очень падки на пижонские уравнители.)
– У вас в тихом омуте черти водятся, мистер Свеж. Вы не просто обыкновенный семифутовый Торговец Смертью в пастельно-зеленом костюме.
– Благодарю вас, мистер Ашер. Это очень любезно с вашей стороны.
– Мое удовольствие.
У Чарли зазвонил мобильник.
– Ашер, где вы шляетесь? – спросил Ривера. – Я круги вью по Миссии, а здесь никого, только черные перья летают.
– Да, это нормально. У меня все хорошо, инспектор. Я нашел Мятника Свежа, у которого музыкальный магазин. Я сейчас с ним в машине.
– Так вы в безопасности?
– Относительно.
– Хорошо. Сидите смирно, я вам позвоню, ладно? А с вашим другом я бы хотел побеседовать завтра.
– Договорились, инспектор. Спасибо, что выручили.
– Осторожней, Ашер.
– Понял. Сижу смирно. Пока.
Чарли захлопнул телефон и повернулся к Мятнику Свежу:
– Вы готовы?
– Абсолютно, – ответил свеженький.
Когда они подъехали к буддистскому центру “Три драгоценности”, улица перед ним была пуста.
– Зайдем с тыла, – сказал Мятник Свеж.
– Ну что, эти автомобили – паскудство, я вам так скажу, – произнесла Бабд, стараясь не развалиться окончательно, когда Морриган, хромая, тащились к – огромному подземному кораблю. – Пять тысяч лет лошади всех устраивали, как вдруг нам непременно подавай мощеные дороги и автомобили. Не вижу, в чем прикол.
– Я уже и не уверена, что нам обязательно восставать и Тьму приводить к власти, – сказала Немайн. – Тьма, очевидно, править пока не готова. Говорю как агент Тьмы – по-моему, ей нужно больше времени. – Ее расплющило до полуженщины-полуворона, и, пока они плелись по трубам, с нее сыпались перья.
– За Новым Мясом как будто кто-то присматривает, – сказала Маха. – Пускай в следующий раз Оркус с ним разбирается.
– Ага, давайте пустим на него Оркуса, – согласилась Бабд. – Посмотрим, как ему понравятся автомобили.
24. Одри и Беличий Народец
Подходя к дверям буддистского центра, Чарли слышал, как под крыльцом что-то гоношится, но его успокаивала тяжесть громадного пистолета, который он засунул за пояс брюк сзади, хоть брюки из-за этого несколько и провисали. Дверь в высоту была футов двенадцать – красная, вся из армированного стекла, и по обе стороны шпульками-переростками висели разнообразные и разноцветные тибетские молитвенные колеса. Чарли их узнал, потому что ему однажды пытались впарить такие, только что спертые из храма.
Чарли понимал, что должен пинком вышибить дверь, но, с другой стороны, дверь была большая, и хотя он смотрел много передач и фильмов про полицейских, где осуществляли вышибание дверей пинком, сам опытом подобных действий не располагал. Иначе можно было выхватить пистолет и выстрелом разнести замо́к, но и в разнесении выстрелом замков он был не дока, поэтому решил просто позвонить в колокольчик.
Шебуршенье набрало оборотов, изнутри донеслись шаги потяжелее. Дверь распахнулась – перед Чарли стояла симпатичная брюнетка, известная ему как Элизабет Саркофф, подложная племянница Эстер Джонсон.
– О, мистер Ашер, какой приятный сюрприз.
“Это ненадолго, сестренка”, – произнес его внутренний крутой парень.
– Миссис Саркофф, как приятно вас видеть. Что вы тут делаете?
– Я тут секретарша. Заходите, заходите же.
Чарли шагнул в холл, куда со второго этажа спускалась лестница; двойные раздвижные двери по стенам уводили вглубь здания. Дальше перед собой он видел арку в столовую с длинным столом, а еще дальше – кухню. Дом отреставрировали неплохо, и казенным – учреждением тут не пахло.
Внутренний крутой парень произнес: “Не пытайся со мной финтить, потаскуха. Я никогда руки не подымал на дамочек, но будешь запираться – попробую, вот увидишь”. Чарли же произнес:
– Я и не знал, что вы буддистка. Прелесть какая. Кстати, как ваша тетя Эстер? – “Ага, попалась, даже рукоприкладства не понадобилось”.
– По-прежнему на том свете. Но спасибо, что поинтересовались. Чем я могу вам помочь, мистер Ашер?
Дверь слева раздвинулась на дюйм, и кто-то – голосом молодого человека – произнес:
– Учитель, вы нам нужны.
– Сейчас приду, – ответила миссис якобы Саркофф.
– Учитель? – воздел бровь Чарли.
– У нас в буддистской традиции секретарш очень уважают. – Она ухмыльнулась, широко и бестолково, будто сама не верила в то, что сказала. Чарли совершенно обаяли ее улыбка и белый флаг, выкинутый ее взглядом. В нем было доверие – Чарли казалось, необоснованное.
– Господи, вы совсем не умеете врать, – сказал он.
– Стало быть, вы разглядели суть под моей брехней? – Снова широкая улыбка.
– Так вы?.. – Чарли протянул ей руку.
– Досточтимый Амитабха Одри Ринпоче[79]. – Она поклонилась. – Можно Одри, если вы спешите. – Она взяла два пальца Чарли и потрясла.
– Чарли Ашер, – сказал Чарли. – Так на самом деле вы никакая не племянница миссис Джонсон.
– А вы – не торговец подержанной одеждой?
– Ну, вообще-то…
Больше Чарли вымолвить ничего не успел. Прямо по курсу раздался треск и грохот, звяк стекла и хруст дерева. В соседней комнате опрокинулся стол, Мятник Свеж заорал:
– Ни с места! – перепрыгнул через означенный стол и устремился прямиком к Чарли и Одри с пистолетом в руке. Очевидно, не сознавая того факта, что рос-ту в нем семь футов, а дверной проем, установленный в 1908 году, в высоту всего шесть футов и восемь дюймов.
– Стойте! – крикнул Чарли где-то на полсекунды позже, чем нужно, ибо Мятник Свеж вогнал четыре – дюйма – своего лба в очень красивую притолоку резного дуба с такой силой, что от удара сотрясся весь дом. Ноги его продолжили путь, тело потащилось за ними, и на какой-то миг Мятник расположился параллельно полу дюймах в шести, после чего решила вмешаться сила тяготения.
Хромированный “орел пустыни” пролязгал через весь холл и ударился в парадную дверь. Мятник Свеж плоско и вполне бессознательно приземлился между Чарли и Одри.
– А это мой друг Мятник Свеж, – сказал Чарли. – Он редко так делает.
– Ух ты, не каждый день такое увидишь, – произнесла Одри, глядя на дылду в отключке.
– Ну да, – подтвердил Чарли. – Даже не знаю, где он отыскал шелк-сырец мшистого оттенка.
– Это разве не лен? – спросила Одри.
– Нет, это шелк.
– Хм-м, а такой мятый, что я решила – должно быть, лен или смесь.
– Ну, я думаю, от этой суеты…
– Да, наверное, – кивнула Одри и посмотрела на Чарли: – Итак…
– Мистер Ашер. – Женский голос справа. Двери разъехались, и появилась женщина постарше – Ирэна Посокованович. Когда они виделись в последний раз, Чарли сидел в машине Риверы и в наручниках.
– Миссис Посохов… миссис Посоква… Ирэна! Как вы?
– Вчера это вас не очень заботило.
– Нет-нет, что вы, заботило. По правде. Извините меня. – Чарли включил самую чарующую свою улыбку. – Надеюсь, у вас при себе нет перечного газа.
– Нет, – ответила Ирэна.
Чарли посмотрел на Одри:
– У нас вчера вышло маленькое недоразумение…
– Зато у меня вот что есть, – сказала Ирэна, извлекла из-за спины электрошоковый пистолет, прижала его к груди Чарли и выдала разряд в сто двадцать пять тысяч вольт. Сотрясаясь в болезненных судорогах на полу, Чарли видел, как к нему подступают разодетые в антикварные наряды зверюшки, – или же твари, похожие на зверюшек.
– Свяжите обоих, ребята, – сказала Одри. – Я приготовлю чай.
– Чаю? – спросила Одри.
Вот так второй раз в жизни Чарли Ашера привязали к стулу и подавали ему горячее питье. Одри склонилась над ним с чашкой в руках, и, сколь неловка или опасна ни была ситуация, Чарли не мог отвести взгляд от выреза ее рубашки.
– Что за чай? – спросил он, пытаясь тянуть время и рассматривая гроздь шелковых розочек, которые довольно примостились на застежке ее бюстгальтера.
– Чай мне нравится такой же, как мужчины, – ухмыльнулась в ответ Одри. – Слабый и зеленый.
Теперь Чарли взглянул ей в глаза – они улыбались.
– Правая рука у вас свободна, – сказала Одри. – Но нам пришлось забрать пистолет и шпагу, потому что здесь на такие вещи смотрят косо.
– Вы самый приятный тюремщик, какого я встречал, – сказал Чарли, беря у нее чашку.
– На что это вы намекаете? – осведомился Мятник Свеж.
Чарли перевел взгляд вправо: мистер Свеж тоже сидел привязанный к стулу, как будто его взяли заложником на детском утреннике, – его колени располагались у подбородка, а одно запястье было привязано к ножке у самого пола. Кто-то утвердил у него на голове большой пакет со льдом, чем-то напоминавший шотландский берет.
– Ни на что, – ответил Чарли. – Вы тоже были замечательным тюремщиком, не поймите меня превратно.
– Чаю, мистер Свеж? – спросила Одри.
– А кофе есть?
– Секундочку. – И Одри вышла из комнаты.
Из холла их куда-то перенесли – Чарли не понял, куда именно. В свое время помещение, должно быть, служило салоном, но теперь его переоборудовали в гибрид кабинета и приемной: компьютер, металлические столы, конторские шкафы и несколько старомодных дубовых стульев для сотрудников и посетителей.
– По-моему, я ей нравлюсь, – сказал Чарли.
– Она вас привязала к стулу, – ответил Мятник Свеж, свободной рукой дергая за монтажную ленту на лодыжке. Пакет льда с глухим стуком брякнулся на пол.