– Санта-Клаус – Главная Смерть? – изумленно вытаращилась Одри.
– Нет, это просто пример… – Чарли увидел, как она сдерживается, чтоб не расхохотаться. – Послушайте, меня сегодня били кулаками и током, связывали и душевно травмировали.
– Так моя стратегия соблазнения эффективна? – ухмыльнулась Одри.
Чарли попутало.
– Я не… разве я… неужели я пялился на вашу грудь? Потому что, если да, это вышло совсем случайно, потому что, понимаете… она у вас там, и…
– Ш-шш. – Одри приложила палец к его губам. – Чарли, по-моему, сейчас я очень к вам близка и с вами свя-зана. И мне хочется, чтобы эта связь осталась, но я вымоталась и, кажется, разговаривать больше не могу. Думаю, мне бы хотелось, чтобы вы легли со мной в постель.
– Правда? Вы уверены?
– Уверена ли я? У меня не было секса четырнадцать лет, и если бы вы меня спросили вчера, я бы ответила, что уж лучше встретиться лицом к лицу с вашими чудовищными воро́нами, чем лечь в постель с мужчиной, но сейчас я здесь, с вами, и я уверена в этом как ни в чем другом. – Она улыбнулась и отвела взгляд. – Если вы согласны, конечно.
Чарли взял ее за руку.
– Да, – ответил он. – Только я собирался сказать вам кое-что важное.
– А до утра не подождет?
– Еще как.
Чарли и Одри провели ночь в объятиях друг друга, и какие бы страхи или опасения их ни грызли, все оказались иллюзией. Одиночество испарилось из наших – героев, как дымок с сухого льда, и к утру лишь облачко висело у самого потолка, но свет рассеял и его.
За ночь кто-то поставил обеденный стол на место и прибрал все, что натворил Мятник Свеж, вломившись в кухонную дверь. Дылда уже сидел за столом, когда Чарли спустился.
– Мою машину отогнали, – сказал Мятник. – Кофе там.
– Спасибо. – Чарли проскакал через столовую в кухню, налил себе кофе и подсел к Свежу. – Как голова?
Дылда потрогал лиловую шишку на лбу.
– Лучше. Как вы?
– Ночью случайно трахнул монахиню.
– Иногда в кризисной ситуации такого дерьма не избежать. А в остальном как?
– Чудесно.
– Ага – но представьте, всех прочих парит конец света, где ж тут бодрость взять?
– Это не конец света, это тьма повсюду, – бодро ответил Чарли. – Если темнеет, зажгите свет.
– Вы молодец, Чарли. А теперь извините, мне нужно забрать машину с арестплощадки, пока вы не запели мне про то, что “если жизнь дает лимоны, делай лимонад”, и я вас не побил.
(Это правда – мало что бывает невыносимее влюб-ленного бета-самца. Он привыкает к мысли, что никогда не отыщет любовь, а когда все-таки ее отыскивает, у него неизбежно возникает ощущение, будто весь мир идет в ногу с его желаниями. От такого заблуждения действует он соответственно. Для него это – время великой радости и опасности.)
– Постойте, едем на такси вместе. Мне нужно домой за ежедневником.
– Мне тоже нужно. Я свой ежедневник оставил на переднем сиденье в машине. Знаете, два клиента, которых я пропустил, – они здесь. Живые.
– Одри мне сказала, – ответил Чарли. – Их всего шестеро. Она им сделала эту фигню с неумиранием. Очевидно, от этого все космическое говно и вскипело, но что уж тут поделать? Не убивать же их.
– Нет, мне сдается, всё как вы говорили. Здесь, в Сан-Франциско, грядет битва, и случится она сейчас. А поскольку вы – Люминатус, мне кажется, это ложится на ваши плечи. Поэтому я бы решил, что мы обречены.
– Может, и нет. Ведь каждый раз, когда они меня готовы были сцапать, кто-нибудь вмешивался и победа была за нами. Мне кажется, судьба на нашей стороне. Я в этом смысле оптимист.
– Это потому, что вы недавно трахнули монахиню, – ответил Мятник.
– Я не монахиня, – сказала Одри, вбегая в столовую с пачкой бумаг в руках.
– Ой, блин, – хором выдохнули Торговцы Смертью.
– Нет-нет, все в порядке, – сказала Одри. – Он действительно меня трахнул, или, точнее будет сказать, мы трахнулись, но я больше не монахиня. И не из-за траха, понимаете, это было дотраховое решение. – Она метнула бумаги на стол и уселась Чарли на колени. – Эй, красавчик, как тебе утро? – И наградила его спиноломным поцелуем, обхватив всеми конечностями, как морская звезда, которая пытается вскрыть устрицу; в конце концов Мятник Свеж разразился кашлем. Тогда она повернулась к нему: – И вам тоже доброе утро, мистер Свеж.
– Да. Спасибо. – Мятник изогнулся так, чтобы видеть Чарли. – Но приходили они за вами или за клиентами, которые не умерли, – это все равно, они вернутся, вы понимаете?
– Морриган? – уточнила Одри.
– Чё? – произнесли Торговцы Смертью, и опять – хором.
– Ребята, вы такие лапочки, – не выдержала Одри. – Их зовут Морриган. Женщины-во́роны, олицетворения смерти в облике прекрасных воительниц, которые умеют превращаться в птиц. Их трое, и все они – часть такой коллективной королевы Преисподней, ее зовут Морриган.
Чарли отстранился от нее, чтобы посмотреть в глаза.
– А ты откуда знаешь?
– Только что посмотрела в интернете. – Одри слезла с Чарли, собрала бумаги со стола и стала читать: – “Морриган состоит из трех отдельных сущностей. Маха реет над полем боя и собирает дань – воинские головы, – говорят, она способна излечить воина от смертельных ран прямо в поле, если его соратники принесли ей достаточно вражеских голов. Кельтские воины звали отрубленные головы Желудями Махи. Она считается матерью всех троих. Бабд – ярость, страсть боя и убийства; говорят, она собирает семя павших воинов и силу его пускает на то, чтобы вдохновить в бою сексуальный пыл, подлинную жажду крови. И Немайн – неистовство; говорят, она гонит воинов в битву таким душераздирающим воем, что вражеские солдаты могут умереть от испуга. Ее когти ядовиты, одна царапина способна убить, но она стряхивает яд в глаза врагам, чтобы ослепить их”.
– Точно, – сказал Мятник Свеж. – У той, что была в метро, с когтей капало.
– Ну да, – подтвердил Чарли, – а я, похоже, припоминаю Бабд – эту, кровожадную. Это они. Надо поговорить с Лили. Я посылал ее в Беркли, чтобы нашла о них что-нибудь, а она вернулась ни с чем. Наверное, даже не искала.
– Ага, и спросите, встречается ли она с кем-нибудь, – сказал Мятник и повернулся к Одри: – А там написано, как их убить? Есть у них слабые места?
Одри покачала головой:
– Только то, что воины брали с собой на битву псов, чтобы защититься от Морриган.
– Псов, – повторил Чарли. – Это объясняет, почему дочку мою охраняют эти адские псы. Говорю же вам, Свеж, все у нас будет хорошо. Судьба за нас.
– Ага, это вы уже говорили. Вызовите наконец такси.
– Непонятно только, почему из всех демонов и богов Преисподней нам тут достались кельтские.
– Может, они все тут, – сказал Мятник. – Один чокнутый индеец как-то сказал, что я – сын Анубиса, египетского бога мертвых с шакальей головой.
– Отлично! – воскликнул Чарли. – Шакал – это же вроде собаки. У вас природные способности, чтобы сражаться с Морриган, видите?
Мятник посмотрел на Одри:
– Если вы не сделаете чего-нибудь, чтобы его утихомирить и разочаровать, я его пристрелю.
– Да, кстати, – сказал Чарли. – Можно мне еще разок одолжить у вас большую пушку?
Мятник расплел длинные ноги.
– Чарли, я пошел вызывать такси. Если вы едете, прощайтесь, потому что когда такси придет, меня здесь не останется.
– Шикарно, – сказал Чарли, с восхищением глядя на Одри. – Я думаю, при дневном свете мы все равно в безопасности.
– Трахомонах, – проворчал Мятник Свеж, выныривая в дверь.
Тетя Кэсси впустила Чарли в их домик в Марине, и Софи сумела прекратить радостное употребление хозяина дьявольскими собаками, не успело оно – толком – начаться.
– Папуля!
Чарли подхватил дочь на руки и сжал так, что она изменилась в цвете; когда же из кухни вышла Джейн, он свободной рукой подхватил и ее и тоже обнял.
– Ай, отпусти, – сказала Джейн, отталкивая его. – От тебя несет благовониями.
– О, Джейн, я сам поверить не могу – она такая чудесная.
– Его трахнули, – сказала Кассандра.
– Тебя трахнули? – переспросила Джейн, целуя брата в щеку. – Я так за тебя рада. А теперь отпусти меня.
– Папулю трахнули, – сообщила Софи адским псам, кои от такой новости вроде бы тоже возрадовались.
– Нет, не трахнули, – ответил Чарли, и по домику разнесся коллективный вздох разочарования. – Нет, ну да, трахнули. – Коллективный вздох облегчения. – Но дело не в том. А дело в том, что она чудесная. Роскошная, и добрая, и милая, и…
– Чарли, – перебила его Джейн. – Ты позвонил и сказал, что нам грозит какая-то огромная опасность, что надо забрать Софи и защитить ее, а сам тем временем отправился на свидание?
– Нет-нет, опасность была… то есть она есть, по крайней мере в темноте, и действительно Софи надо было забрать, но я кое с кем познакомился.
– Папулю трахнули! – опять возликовала Софи.
– Солнышко, мы так не выражаемся, договорились? – сказал Чарли. – Тете Джейн и тете Кэсси тоже бы не стоило. Это некрасиво.
– Как “киска” и “только не в попу”?
– Вот именно, солнышко.
– Ладно, папуля. Так это было некрасиво?
– Папе сейчас надо заехать домой и забрать ежедневник, тыковка, а об этом мы потом поговорим. Поцелуй-ка меня. – Софи обняла его так крепко, что Чарли чуть не расплакался. Так долго она была его единственным будущим, его единственной радостью, а теперь у него появилась еще одна радость, и ему так хотелось поделиться ею с дочерью. – Я сразу же вернусь, хорошо?
– Хорошо. Опусти меня.
Чарли дал ей соскользнуть на пол, и она убежала в другую комнату.
– Так это было некрасиво? – спросила Джейн.
– Прости меня, Джейн. Это безумие какое-то. Вы из-за меня во все это вляпались. Я не хотел вас пугать.
Джейн двинула его в плечо:
– Так это было красиво?
– Очень красиво. – Чарли не выдержал и расплылся в ухмылке. – Она очень красивая и хорошая. Такая хорошая, что мне мамы не хватает.
– Я потеряла нить, – сказала Джейн.