— Александр Белов, — улыбнулся Саша в ответ, пожал эрделю лапу и после небольшой паузы добавил: — вулканолог.
Петя с простодушным изумлением уставился на Сашу, задержав взгляд на толстой золотой цепи, сверкавшей у того на шее. Что-то здесь не срастается! Он растерянно оглянулся на шефа.
— Александр Николаевич имеет в виду, что на вулкане, как и на штыках, очень неудобно сидеть, а деятельность отечественного бизнесмена именно к этому и сводится... — пояснил интеллигентный Зорин.
— Виктор Пчелкин, банкир, — с несвойственной ему скромностью представился Витя, когда очередь дошла и до него.
Молодые люди пожали друг другу руки. Петя все еще пребывал в недоумении: что общего могло быть у вулканолога с золотой цепью на крепкой шее и зеленого пацана несерьезного вида, который, тем не менее, претендовал на высокое звание банкира? На этот раз его Зорин не пришел ему на помощь, а занялся гостями.
— Да, ребята, классный вы пиар провернули! — с уважением сказал Зорин, указывая гостям на столик с напитками. — Советую кампари.
Пчела был доволен началом встречи. Похоже, западная цивилизация, наконец, докатилась и до матушки-России, раз деловые переговоры начинаются с кампари, а не с водки! Давно бы так.
— Пожалуй, последуем вашему совету, — согласился Саша, плеснув себе в стакан немного ароматной жидкости. — Так что вы там про пиар говорили?
— Не только я, вся деловая Москва говорила. О вашей презентации с пираньями! Кто придумал-то? — Зорин спрашивал не для формы, ему и впрямь это было интересно.
Во всяком случае, так казалось со стороны.
— Да есть у нас один ихтиолог, — сказал Пчела, не вдаваясь в подробности, и натянуто улыбнулся.
Он до сих пор не мог простить Косу рыбью разборку, учиненную им в банковском аквариуме.
— Ловко, ловко, — похвалил Зорин, — согласись, Петруха!
— Чрезвычайно, — охотно подтвердил Исаев, хотя вообще-то даже не понимал, о чем идет речь.
— А что, на самом деле понравилось? — с деланным простодушием поинтересовался Саша и скосил хитрый глаз на Пчелу.
— Ну, во всяком случае, о вас много говорили. А это дорогого стоит. Да и символ получился, понимаешь ли...
— Да уж, символ, — горестно вздохнул Пчела. — Банк с пираньями.
— Ну, правильно, законы рынка, — подтвердил Зорин, — как в джунглях — выживает сильнейший. Как с Фондом, надеюсь, проблем нет?
— Теперь — нет, — Саша старательно проинтонировал слово «теперь».
— Какой ты злопамятный, Саша. Нельзя же так, — слегка пожурил его Зорин.
— А как иначе? Память необходима, чтобы выжить! Сами говорите — закон джунглей, Виктор Петрович. Главное, как можно дольше продержаться в конце пищевой цепи. А, как думаешь, Петя? — неожиданно обратился он к эрделю.
Петя вздрогнул и неуверенно кивнул. Он никак не мог врубиться — что за отношения у шефа с этими пацанами, такими молодыми и такими самоуверенными. И ведь, судя по всему, он им явно симпатизирует!
— Нам бы еще... — поймал волну прагматичный Пчела, — кредит организовать, Виктор Петрович. Монастырь в Костроме реставрировать собираемся.
— Ипатьевский, тот самый, где первого Романова на царство благословили? — удивился Зорин.
— Он самый, — подтвердил Пчела.
— Хорошее дело, поможем.
— Хорошее, — охотно согласился Пчела, имея в виду солидную прибавку к «бриговским» капиталам.
На этой реставрации в Костроме он собирался наварить по крайней мере пару лимонов.
— У меня к вам, ребята, еще предложение есть, — продолжал Зорин. — Банк «Социум» знаете?
— Знаем, — эрудит Пчела знал все российские банки и у него при упоминании «Социума» загорелись глаза.
Так же, как при разговоре о Костроме. Он-то знал, что просто так Виктор Петрович ничего не говорит.
— Так вот, у них большие проблемы. Ну, как обычно: невозвращенные кредиты, дефицит, профицит и прочее. Ну, ты, Витя, сам разберешься, не мне тебя учить. Ты же в этом дока.
Пчела кивнул. Ясен пень, разберемся!
— Петр, будь добр, — обратился Зорин к помощнику, — передай, пожалуйста, Виктору синюю папку. Тут все необходимые документы по «Социуму», а вы
уж сами подумайте, как с ними там договориться.
— В смысле — предложить сотрудничество, от которого они не смогут отказаться? — спросил Саша с обаятельной улыбкой.
— Что-то в этом роде, — недовольно кивнул Зорин.
Ему не понравились эти намеки: зачем в данном случае называть вещи своими именами? Даже в завуалированной форме.
— Насколько я знаю, к «Социуму» давно уже чеченцы, братья Юскаевы, подбираются. — Саша вопросительно посмотрел на Пчелу, и тот кивнул:
— Точно, ацтеки там несколько раз засветились, но у них не выгорело.
— Ну, уж с коллегами-то сами договоритесь, не мне вас учить, — Зорин чуть заметно усмехнулся; — Я вас прикрою со стороны Центробанка. Ну, согласны?
— Лады, Виктор Петрович.
Саша понимал, что Зорин преследует какие-то свои далеко идущие цели, но, отказаться от предложения не мог, даже если бы хотел. Во-первых, коммерческие-то банки на дороге не валяются, даже в непредсказуемой России и даже в наше смутное время. Во-вторых, его не понял бы Пчела, да и вся братва тоже.
Однако с какой это стати прижимистый Зорин занялся благотворительностью? И не потребует ли он за это множество мелких услуг? А может, ему нужны мальчики для битья? Скорее всего, так и есть.
— Это что, вроде подарка? — решил уточнить он. — Так кажется, до Рождества далеко...
— В корень зришь, Саша. За что тебя и ценю. Ты знаешь, что будет через год и одну неделю. — Зорин не скупился на комплименты. — С тобой приятно работать...
Мягко стелет и лебезит... Саша все никак не мог понять причин такого благоволения. И вдруг его осенило:
— Ага, понятно, выборы президента! Гарант конституции будет выдвигаться? Или вы, Виктор Петрович, сами надумали? Так мы за вас проголосуем, правда, Вить? — он толкнул Пчелу локтем.
— Шути, шути. А если серьезно, то слушайте внимательно. — Зорин повернулся к Сашиному финансисту. — Ты, тезка, берешь под свое крыло банк. Используй его прежде всего не для бизнеса, а для обналички в солидных масштабах. Продумай схему, знаю, ты это умеешь, ты же у нас финансовый
гений. На президентскую кампанию нам понадобится огромная масса нала. Ближе к делу я сведу тебя с одним кремлевским человечком. А пока все! контакты через Петю, он будет нашим,; что называется, связным.
— Договорились, Виктор Петрович, нет проблем. — Галантный Пчела отвесил полупоклон в европейском стиле и с любопытством посмотрел на Петю. «Свожу пацана к девочкам, там и посмотрим, сработаемся или-нет», — решил он...
— Тогда все, — сказал Зорин с облегчением, — пожалуйте к столу... — «...зайки», — додумал, но недоговорил он свою фразу, повернулся и направился к ведшему в недра судна трапу.
Пришло время ужина, застольного трепа и прочих — нескромных — удовольствий! Дурачась и по-шутовски ступая след в след за Виктором Петровичем, Пчела обернулся к Саше и тихонько пропел: «Господа, ставки сделаны, мы поставим на Белого...», — и расхохотался так оглушительно, что замыкавший шествие Петя чуть было не споткнулся, а Зорин резко остановился, и Пчела врезался в него лбом... Саша, однако, даже не улыбнулся...
Партнеры спустились вниз, в роскошный салон «Дмитрия Донского», где звучала релаксирующая музыка, где их ждали горячительные напитки, горячие рыбные (и не рыбные) блюда и не менее горячие девушки-морячки... Красивую жизнь не запретишь! Даже Виктор Петрович позволил себе расслабиться... Ему ведь тоже — ничто человеческое...
VII
Все братаны и с той и с другой стороны были, конечно, на шестисотых «меринах» и навороченных джипах с кенгурятниками. У большинства из них были такие образцово бандитские рожи, будто их перед стрелкой долго-долго гримировали — брили наголо на широких мордах рисовали шрамы, на бугаистые шеи наворачивали в три слоя златые цепи вроде той, со знаменитого дуба, а короткие пальцы надували при помощи неведомых технологий до толщины сарделек...
Половина братков красовалась в малиновых и ярко-желтых пиджаках. Вторая половина, — все как на подбор, — с автоматами наперевес, в спортивных костюмах «Адидас» исключительно ядовитых расцветок. Преобладали лиловые и фиолетовые тона. Такая вот картинка, достойная пера:
Это были две преступные группировки: «солнцевские» и «казанские». Банды выстроились на пустыре возле каких-то складов двумя полукольцами друг против друга. Сквозь строй бандитов с одной стороны вышел огромный детина с тремя золотыми цепями на могучей шее и огромным, никак не меньше наперсного, золотым же крестом на груди.
Прямо не уркаган, а вроде как миссионер! Все в нем было чрезмерным: и слишком большие руки, поросшие слишком густым рыжим волосом, и слишком бегающие, слишком свирепые глазки, и слишком яркие белого металла пуговицы слишком желтого пиджака.
Сквозь строй его супротивников просочился маленький худосочный человечек с огромной головой. И тоже в цепях — кот ученый! Он, казалось, немного стеснялся своего интеллигентски-затюханного вида, поэтому гнусавил на манер пацанов из глухой провинции:
— Я не понял, — гундосил он, помахивая пушкой. — Че ты мне предъявляешь, в натуре? За базар ответишь, Зеленый!
— За базар, Буцефал, я отвечу, а вот кто ответит за беспредел?
— Я беспредел не одобряю. В чем конкретно твоя предъява? — Буцефал сдвинул брови, не то хмурясь, не то пытаясь таким образом заставить шевелиться единственную извилину за лобной костью.
В чем конкретно?! — Зеленый побагровел. — Пять моих пацанов реально за хрен собачий положили, это тебе не конкретно?
— А я-то здесь при чем? — почти искренне изумился хилый Буцефал. — Кто положил, с того и спрашивай.