Павел фыркнул:
Этот ваш Норд просто несерьезный человек. Он вчера целый час нес всякую околесицу.
Что ты говоришь?! А другие ребята вроде остались довольны...
Я не понимаю. Он мне вчера предложил просто смешную сумму. И болтал всякую чушь про патриотизм. Как это понимать? И еще у него хватило наглости позвонить вчера...
Ну не надо, — перебил его Старевич, — человек хотел выразить свое участие...
Не нужно мне его участие. И потом, я вчера подумал...
Павел вдруг осекся. Что он, собственно, знает об этом Старевиче? Да, знаменитый в прошлом хоккеист, да, легенда советского спорта. Но сейчас он чиновник. А для чего у нас в стране чиновниками становятся — это всем давно ясно. Деньги и ничего, кроме них. Значит... он может каким-то образом участвовать в наборе игроков в команду Норда. И скорее всего, участвует. Поэтому Павел решил с ним не откровенничать.
Что ты подумал?
Ничего. Ничего особенного. Короче говоря, ни один уважающий себя хоккеист не согласится на его предложение.
Но ведь соглашаются. И Шаламов, и Ким, и Коняев.
Это для меня загадка. Я знаю, что любой американский клуб заплатил бы им как минимум в три-четыре раза больше. Я не понимаю, почему они согласились. Но это их дело. Я идти в клуб Норда не собираюсь.
Напрасно, Павел, напрасно. Норд прекрасный человек. Он стремится поднять российский спорт...
«Ну вот, и этот завел ту же самую пластинку, — подумал Бородин, — значит, точно они связаны между собой».
Если я захочу поднимать российский спорт, Валентин Петрович, я вернусь в свой «Спартак». И буду работать за обычную зарплату. А кто такой Патрик Норд, я первый раз услышал позавчера. И больше о нем слышать не желаю.
Ты все-таки подумай, Павел. Хорошенько подумай. Это тебе мой совет.
Сухо попрощавшись, он повесил трубку.
Нет, это просто какая-то мистификация. Старевич явно работает на Норда. Или Норд на Старевича?«В конце концов, мне-то какое дело, — подумал Бородин и моментально вспомнил кошмарный вчерашний день. — Если это действительно... Нет, этого не может быть. Просто не может быть».А собственно, почему не может? Разве каждый день по телевизору не сообщают об убийствах, поджогах и взрывах? Разве не разводит бессильно руками министр внутренних дел, разве не выбирают уголовников мэрами городов и депутатами?Пораскинув мозгами, Павел решил сделать самое разумное в этой ситуации — позвонить Валерию Коняеву. Павел знал его еще по «Спартаку». Конечно, приятель, это было громко сказано. Но все-таки они играли в одном звене. Может быть, он ответит на какие-то вопросы?Из Москвы в Нью-Йорк дозвониться было довольно сложно. Гораздо труднее, чем из Нью-Йорка в Москву. Но в конце концов, на том конце провода взяли трубку.
Валера?
Да, это я. Кто спрашивает?
Это Бородин. Привет.
A-а, Павел, привет. Какими судьбами? Говорят, твой контракт с «Детройтом» истек?
Да. Сейчас в Москве. Хочу немного отдохнуть.
Дело хорошее.
Ay тебя как? — Павел решил сначала прощупать почву.
Ну-у, нормально, — скупо ответил Коняев.
Где ты сейчас?
Вот подписал контракт с одним нью-йоркским клубом.
О-о, с «Нью-Йорк рейнджере»?
«Нью-Йорк рейнджере» — один из лучших клубов HXJI. Попасть в него было бы даже для игрока класса Коняева большой удачей.
Да нет. В другой.
Он явно не хотел колоться. Но Павел умел быть настойчивым.
В какой?
Коняев вздохнул. Это было слышно даже по телефону.
В «Нью-Йорк вингз».
A-а, я слыхал. Какой-то эмигрант купил эту команду и набирает новый состав.
Да.
У него вроде грандиозные планы?
Да.
Говорят, он хочет выиграть в следующем году Кубок Стэнли?
Да.
Ты не слишком словоохотлив, Валера. Ну ладно. Перейдем к самому главному. Дело в том, что этот Патрик Норд и мне предложил играть в этой команде.
Угу. — Павел почувствовал, что Коняев не особенно этому удивился. Как будто он ждал, что рано или поздно это произойдет. Или знал заранее?
Ты знал об этом? — не удержался Павел.
Норд мне о своих планах не докладывает, — уклончиво ответил Коняев.
Ясно... Слушай, Валера, у меня был позавчера разговор с ним. И он предложил мне смешную сумму. И сказал при этом, что и ты, и Шаламов, и Ким согласились играть на таких условиях. Это правда?
Коняев помолчал, как будто обдумывая ответ. Потом сказал:
В контракте есть пункт, по которому мне запрещено раскрывать сумму гонорара. Так что извини...
Да о чем ты говоришь! О размерах гонораров можно прочитать в любом хоккейном журнале! Я хочу только знать, действительно ли вы согласились играть за гроши. То есть, конечно, не за гроши, а за минимальные деньги?
Коняев опять вздохнул.
Паша, — сказал он тихо, так, что Бородин еле слышал его голос, — я тебе могу сказать только одно. Норд очень сильный и влиятельный человек. Он может многое. И если Норд захочет, чтобы ты играл в его команде, тебе придется это сделать.
Погоди-погоди! Что значит — придется? Почему это я должен играть за копейки?
Ну-у... я не могу тебе сейчас всего сказать. Да, думаю, ты и сам скоро поймешь. Кстати, не за такие уж и копейки.
Слушай, Валера, ты не мог бы сказать яснее? Все-таки мы не вчера познакомились.
Нет, не могу. Но чтобы было понятнее, имей в виду, что контракт с Нордом мы все подписали только на год. И без права продления. Паша, год можно поработать и за небольшой гонорар. Хотя бы... хотя бы ради собственного спокойствия.
Да что вы все там, с ума посходили?! — заорал Бородин в трубку.
Но из нее доносились только отбойные гудки...
...Был произведен дренаж правого легкого и удаление остатков размозженных тканей. Наложены швы. Внутренний разрыв небольшой, так что можно сказать, что он легко отделался. Назначения — обычные в таких случаях. Состояние больного удовлетворительное, стабильное. Что еще? Организм крепкий, тренированный, так что, думаю, справится.
Скажите, а он может говорить?
Думаю, пока нет. Хотя вроде бы состояние позволяет. Дыхание приведено в норму, легкие функционируют, хотя и не в полную силу — вы понимаете. Головной мозг не поврежден, только слабое сотрясение. Но он много спит. И лучше его не беспокоить.
В белом — это врач. Павел уже его видел. Рядом стоял человек в фуражке и в халате, накинутом на милицейский китель.
Боль ушла в глубину. А иногда казалось, что ее вообще нет. Павел чувствовал себя гораздо лучше, чем в прошлое пробуждение.
Странно. Пятеро задних пассажиров здорово пострадали. Двое погибли, другие в реанимации. А Бородин сравнительно легко отделался.
Так, значит, не обошлось без жертв... Интересно, кто погиб?
Если бы не это бревно... А я-то думал, что эти «линкольны» крепче.
Да что вы, товарищ милиционер...
Можете меня называть Вячеслав Иванович.
Все это легенда. Вот недавно был случай. Водитель, понятно — подвыпивший, на скорости около ста тридцати врезался в фонарный столб у троллейбусной остановки. Дело было ночью, так что никого не задел. Самое смешное — машину от удара разорвало надвое. Заднюю часть отбросило в сторону, а передняя вместе с водителем от удара поменяла направление движения и угодила в подземный переход. Между прочим, это была «БМВ» последней марки.
Надо же!
А это еще не все. Покатилась она по ступенькам, врезалась в стену. И самое главное — у водителя ни царапины. Ни единой! Можете себе представить?
Человек в форме покачал головой:
Такое только в кино увидишь!
А вот и не в кино. В жизни. Так что этот человек выбрался из обломков своей машины, посетовал немного, а потом на той же остановке сел в троллейбус и домой уехал.
Даже ГАИ не дождался?
Нет, дежурная машина уже приехала... Глядите-ка, наш больной открыл глаза.
Врач склонился над Бородиным. Блеснули стекла очков.
Добрый день. Как вы себя чувствуете?
Хо... хорошо. — Язык слушался с трудом, но Павел с облегчением обнаружил, что туман перед глазами рассеивается и он может говорить и видеть собеседника.
Так уж и «хорошо». Голова не болит?
Нет.
Славно, славно. Скоро выздоровеете. Тут к вам из милиции пожаловали. Так сказать, из правоохранительных органов. Хотят задать несколько вопросов.
Врач повернулся к человеку в фуражке и форме:
Несколько. Понимаете? И желательно, чтобы ответы были как можно короче. Разрешаю вам мучить больного в течение десяти минут. И не больше.
Хорошо, доктор. — Грязнов сел на соседнюю кровать. — Здравствуйте, я полковник Грязнов, исполняю обязанности начальника МУРа. Мне надо выяснить некоторые подробности аварии. Вы можете отвечать на вопросы?
Да.
Скажите, почему именно вы сидели за рулем машины?
Водитель пропал.
Как это — пропал?
Не знаю. Мы его ждали, но он пропал.
Ответы короче, — напомнил доктор.
То есть Осипов приехал встречать вас с шофером, а потом тот куда-то пропал?
Да.
Интересно. — Грязнов сделал пометку в своем блокноте. — Вы помните, как произошла катастрофа?
Да, помню.
Павел уже открыл рот, чтобы рассказать о событиях той ночи, как врач протестующе замахал руками.
Нет. Этого я не позволю. Ему противопоказано долго говорить. И к тому же треть времени уже вышла.
Хорошо, — терпеливо сказал Грязнов, — я буду рассказывать, а вы говорите «да» или «нет».
Вот это другое дело, — успокоился врач. Грязнов секунду подумал, а потом спросил:
Причиной того, что ваша машина свернула с проезжей части, был встречный автомобиль?
Да.
Он пытался прижать вас к бордюру?
Павел покачал головой.
Значит, резко свернул в вашу сторону?
Да.
Эта была иномарка?
Нет.
Отечественная? «Жигули»?
Нет.
«Москвич»?
Да.
Современной модели?
Да.
Цвет помните?
Нет. Темный какой-то.
Грязнов разочарованно вздохнул.