Ответ.Аяи это... правдиво отвечаю. Насчет заказчика он ничего не говорил. Он сам договаривался.
В о п р о с. А вы что в это время делали?
Ответ. Сидел в машине.
Вопрос. Где именно это происходило?
О т в е т. В центре. Где-то в районе Малой Бронной. В переулках. Точнее Юра расскажет.
Вопрос. Расскажет. Но и вы тоже должны рассказать. Итак, как назывался переулок?
О т в е т. Я не помню.
Вопрос. Тогда опишите людей, с которыми разговаривал ваш брат.
О т в е т. Я их не видел. Он заходил в дом.
Вопрос. Когда это было?
Ответ. Примерно неделю назад.
Вопрос. Опишите дом, в который зашел ваш брат.
Ответ. Ну такой старинный, с фигурами. Серый.
Вопрос. Жилой дом? Вывески были на нем?
Ответ. Была одна. Медная такая.
Вопрос. Что было написано на вывеске?
Ответ. Вроде агентство какое-то.
Вопрос. Название было у агентства?
Ответ. Было. Трудное какое-то. «Памперсити», кажется. Что-то в этом роде...
Парнишка, конечно, фраер, — подытожил Слава, когда прочитал протокол, — мне даже не пришлось применять свои таланты ведения допросов — стоило ему услышать, что брательника его тоже повязали, как он начал колоться. Кстати, необходимо срочно задержать этого Юру Васильева. Я уже дал команду второму отделу МУРа.
Да, — сказал я, собирая листы, — но все-таки лучше, если бы это было правдой. Кстати, Слава, откуда у тебя уголовная лексика?
Работа такая. Я, знаете ли, Турецкий, всю жизнь преступников ловлю. Вот и нахватался.
Хорошему бы научился... — проворчал я.
Мы сидели в кабинете Грязнова в МУРе — я и Слава. За окном небо уже начало постепенно светлеть.
Всю ночь мы провели в Склифе. Я допрашивал Стрижа, а Грязнов вместе с оперативниками рыскал по двору и окрестностям в надежде найти какой-нибудь след. Но, конечно, ничего стоящего они не обнаружили.
Я допросил и молодого лейтенантика, охранявшего палату Бородина (это Слава позаботился). По его словам, дело обстояло так.
Примерно около часа ночи лейтенант отлучился в туалет. Когда вернулся, сел на свой стул и тихомирно начал читать газету. Вдруг из палаты раздался сдавленный крик. Лейтенант прислушался. Крик не повторился. Тогда он осторожно подошел к двери и услышал шепот. Достав пистолет, он открыл дверь и успел включить свет. В палате, не считая Бородина, было двое — молодой парнишка и здоровенный бугай с автоматом. Они стояли рядом с постелью Бородина и явно пытались его приподнять. Бугай закрывал его рот ладонью. Согласно инструкции лейтенант закричал: «Стой, ни с места!», что подтвердили обитатели соседних палат. При этом лейтенант направил пистолет на бандитов. К его удивлению, бугай повернул дуло автомата не в его сторону, а вниз, с явным намерением застрелить Бородина. Не мешкая, лейтенант выстрелил два раза ему в плечо, и очень метко, потому что бандит выронил автомат, даже не успев снять его с предохранителя.
Автомат упал на Бородина. Лейтенант скомандовал: «На пол!» Но бугай бросился к окну и с криком: «Левчик, за мной» разбил головой большое стекло и выпрыгнул вниз. Надо сказать, что палата Бородина находится на втором этаже, так что лететь бандиту долго не пришлось. Лейтенант стрелял ему вслед, но на этот раз мимо. Тогда он схватил за руку пытавшегося было последовать за бугаем мальчишку и прицепил наручниками к трубе. По словам милиционера, он так испугался, что даже и не думал сопротивляться.
Ну и все. Потом я вызвал по рации дежурный пост, — закончил лейтенант.
Нужно было сделать это в первую очередь, перед тем как заходить в палату, — строго сказал я.
Лейтенант грустно посмотрел на меня. Его взгляд, казалось, говорил: «Эх, товарищ следователь, нет бы спасибо сказать, что преступника, хотя бы одного, задержал, подвергаясь, можно сказать, смертельной опасности».
Спасибо, лейтенант, — сказал я.
Рад стараться, — вяло ответил тот.
За окном уже совсем рассвело, когда мы с опухшими головами разошлись по домам. Хотя в общем- то особого смысла в этом не было — через два часа все равно нужно было отправляться на работу.
10 часов
Москва,
Генеральная прокуратура РФ
Я пришел в прокуратуру невыспавшийся и с головной болью. Добравшись до своего стола, я бухнулся в кресло и посмотрел на Женю Мишина, который в отличие от меня был свежим как огурчик. Выспался, наверное, отлично, с утра мама приготовила манной каши на молоке... Эх, хорошо быть простым практикантом — заявляю как бывший практикант.
Практикант Мишин, — спросил я, — вы любите манную кашу на молоке?
Люблю, — удивленно поднял брови Женя, — и с вареньем.
При этом он расплылся в мечтательной улыбке.
Да, я тоже, — вздохнул я, — только мне ее никто не готовит. А у меня самого получается с комками...
Женя равнодушно посмотрел на меня. Ну где ему, салажонку, понять мои проблемы?
А вам тут, Александр Борисович, уже звонили, — вдруг вспомнил он.
Кто? — устало спросил я.
Вчерашняя девушка. Ну эта... которая плакала.
Инна Донская, — оживился я, — и чего она хотела?
Сказала, что очень срочное дело к вам.
А ты?
Что-я?
Что ты ей сказал?
Сказал, чтобы перезвонила.
А, ну да. — Мозги у меня, когда я не высыпаюсь, работают с перебоями.
Неужели опять статья в газете про ее благоверного?
Как раз в этот момент зазвонил телефон.
-Да.
Александр Борисович, — это была она, вчерашняя Инна.
Да, это я. Здравствуйте, Инна.
Александр Борисович! Я с утра узнала, что на Пашу в больнице напали. Это правда?
Правда. Но он не пострадал.
Александр Борисович...
Инна, — перебил я ее, — называйте меня, пожалуйста, просто Саша. Для краткости. Договорились?
Голова у меня раскалывалась.
Договорились. Я хотела сообщить вам важную информацию.
Я слушаю.
Я, кажется, знаю, кто напал на Пашу.
Кто? — насторожился я.
У меня есть приятель. Лева...
«Лева? — пронеслось у меня в голове. — Неужели...»
Ну не то что приятель, просто знакомый.
Постойте. Это не Лева Стриж часом?
Да. Вы его знаете? — удивилась Инна.
Знаю, — вздохнул я.
Откуда?
Вчера в больнице познакомились.
Так вы его поймали?
Поймали.
A-а... Значит, это была правда...
Что именно?
То, что он вчера мне сказал.
Инночка, — взмолился я, —вы не могли бы говорить поконкретнее?
Я и говорю. Вчера он мне позвонил и уговаривал пойти с ним куда-нибудь, ну, в ресторан или еще...
Инна, давайте опустим несущественные детали.
Хорошо. Я ему отказала. Тогда он разозлился, стал ругаться. А потом сказал, что это он организовал катастрофу на Ленинградском шоссе.
Что-о? — я даже привстал с места.
Женя вздрогнул и вытаращился на меня.
Да. Он так и сказал.
Что же вы сразу не сообщили?!
Я думала, что это просто вранье. Юношеская бравада из-за ревности. Он же почти мальчик.
Вот что, Инна. Срочно приезжайте сюда, в следственное управление прокуратуры. И расскажете все по порядку.
Хорошо. Сейчас выезжаю.
Я вышлю за вами машину.
Я положил трубку на рычаг.
Что случилось, Александр Борисович? — обеспокоенно спросил Женя.
Ничего, — устало произнес я, — просто мы каждый раз опаздываем на один ход.
В каком смысле, Александр Борисович?
В прямом, Женя. Потому что, если бы Инна сообразила и рассказала о разговоре со своим приятелем вчера, возможно, этот брат ippa был бы сегодня у нас в руках. И так со всем. Необходимые подробности выясняются на следующий день после происшествия...
Я вдруг вспомнил о фотографии. И о том, что Ирина вчера узнала последнего из стоящих на набережной. Что же я сижу? Надо действовать! Надо скорее выяснить, что это за Назаренко такой.
Як Меркулову, — сказал я Жене на ходу, — если приедет Инна, займи ее до моего прихода.
Чем занять?
Всему тебя учить. Расскажи что-нибудь интересное. О наших суровых буднях.
Меркулов оказался на месте. Как обычно в это время читал свежие газеты и пил крепкий чай из хрустального стакана в подстаканнике. Идиллия, да и только. Хорошо быть заместителем Генерального прокурора.
Привет, Турецкий. Чай будешь?
Нет.
А может, из сейфа... — подмигнул он мне.
Только если у тебя там аспирин, — простонал я, — голова болит.
Знаю, знаю, что всю ночь вы с Грязновым провели в Склифе. Подробности Слава сообщил по телефону. Так что можешь не надрываться. А аспирин тебе сейчас секретарша принесет.
У меня новости есть.
Ну рассказывай.
Вчера я узнал, кто изображен на фотографии из квартиры Старевича.
Кто? — насторожился Меркулов.
Некий Назаренко. Вроде бы Дмитрий.
Откуда информация?
Жена случайно узнала. Представляешь, он в прошлом секретарь райкома комсомола.
Комсомолец, значит, — задумчиво произнес Меркулов. — Назаренко, говоришь? А какой район?
Краснопресненский.
Сейчас сам узнаю в справочной службе. Чтобы без задержек.
Ну да, — позавидовал я, — тебя они боятся. А нас, обычных следователей, часами мурыжат.
Пока Меркулов звонил в справочную службу, я глотал аспирин, принесенный его сердобольной секретаршей, и запивал его водой.
Наконец Меркулов, чиркнув что-то на бумаге, положил трубку. Лицо его выражало крайнюю озабоченность.
Что случилось, Костя?
Слушай, Саша, а ты уверен, что на фотографии именно тот Назаренко?
Да. Я сам сравнивал. У Ирины осталась его старая фотография. А в чем дело?
Твоя жена оказалась права.
Они нашли данные?
Да. Назаренко Дмитрий Алексеевич. Был секретарем райкома комсомола.
Когда?
Знамо дело когда. Когда комсомол был кузницей коммунистов.
Значит, он был тем, кто выковывал... Адрес есть?
Есть. Но это не главное.
А что же главное? — удивился я.