Минут через пять Норд решил заняться своей раной. Пуля пробила мякоть предплечья, но кость, к счастью, не была задета. Однако кровищи было очень много — видимо, пуля пробила артерию. Норд достал из кармана носовой платок и кое-как затампонировал рану. Потом сбросил плащ и пиджак, оторвал от рубашки рукав и соорудил что-то вроде жгута. Через некоторое время кровь вроде остановилась. Но рука все равно болела ужасно.
Сейчас Норд жалел, что ему пришла в голову дурацкая мысль лететь в Москву. Сидел бы в Нью- Йорке, продолжал бы читать в газетах сообщения о заказных убийствах. Там, за много тысяч километров, не очень-то и верилось в их реальность. Ну убили в Москве кого-то, а вот в Индии, скажем, сто человек погибло, а в Китае — двести. Количество смертей, о которых ежедневно сообщалось в информационных выпусках, нивелировало ценность человеческой жизни. Кровь на экране телевизора казалась ненастоящей, бутафорской, вроде как в дешевом голливудском боевике.
И только теперь Норд почувствовал рядом с собой отвратительное и страшное дыхание смерти. Ну зачем он только приперся в Москву?!
Самое главное — его приезд оказался совершенно бессмысленным. С братом он так и не встретился — тот куда-то пропал. Фирма почему-то была заперта, и ни один телефон не отвечал. С Сократом встретиться тоже не удалось — секретарши отвечали только, что он уехал в командировку. Норд сильно сомневался, что с ним уже «разобрались». Все предосторожности, которые он предпринял для того, чтобы скрыть свой визит в Москву, не помогли. Его вычислили и выследили. И вот теперь это неожиданное покушение и еще более неожиданное преследование милицией.
Норд оказался меж двух огней — с одной стороны, киллеры, посланные Сократом. В том, что это был Сократ, Норд ни минуты не сомневался. А с другой стороны — милиция, которая в данный момент рыщет по всему району, пока он сидит в темном бомбоубежище.
И что теперь делать, скажите на милость? Сидеть тут до темноты? Но если в ближайшие несколько часов он не доберется до врача, с рукой можно распрощаться. Конечно, лучше уж остаться без руки, но выжить...
Но это еще полбеды. Гораздо хуже, если до него таки доберутся милиционеры. Вот это уже посерьезнее. То, что Сократу и тем, на кого он работал, подвластно в этой стране многое, если не все, он уже давно понял. И уж в тюремной камере до него добраться — раз плюнуть.
Интересно, долго они еще будут прочесывать район? Наверное, не очень. Порыщут-порыщут, да и решат, что он добежал до дороги и поймал такси. Кстати, так бы сделал любой нормальный человек на его месте. И зачем только он сунулся в этот дурацкий подвал? Радистку Кэт вспомнил? Хорошо еще, успел зажать рану ладонью, а то бы кровавая дорожка мигом бы привела ментов сюда. Ну ладно, что сделано — то сделано. Надо думать, как теперь отсюда выбираться...
Вдруг Норд услышал у себя под ногами тонкий писк и какую-то возню. Что-то мягкое коснулось ноги. Он испуганно отпрыгнул, нащупал в кармане зажигалку, судорожно щелкнул несколько раз, пока огонек не вспыхнул и не рассеял густую темень подвала.
Норд посмотрел в угол, где он только что стоял, и скривился от отвращения. Привлеченные запахом свежей крови, крысы сбежались к небольшой лужице, которая натекла из раны, и, ничуть не смущаясь присутствием человека, стали увлеченно вылизывать багровую, начинающую запекаться жидкость. Их было много — не меньше полутора десятков. Всем места у лужи не хватило, и некоторые затевали короткие стычки, жестоко кусая друг друга за основание шеи. Зрелище было отвратительным. Хуже всего, что Норд вдруг осознал, что серые твари жрут его собственную кровь, которая только что текла по жилам, а вот теперь оказалась на грязном полу — и более того, пошла на корм крысам!
И тут до него дошла вся парадоксальность ситуации. Он, Патрик Норд, миллионер, газетный и телевизионный магнат, человек, который может обвести вокруг пальца любого, стоит в грязном московском подвале и крысы лижут его кровь!
Нет, этого он стерпеть не мог. Пусть его забирают менты, пусть Сократ посылает хоть взвод киллеров, но такого унижения он терпеть не будет. Пусть лучше его застрелят!
Норд подошел к двери и решительно отодвинул тяжелую бочку. Потом с большим трудом открыл массивную дверь и выбрался на свет Божий.
Редко когда он испытывал такое счастье. Свет, деревья, птички... Нет, птичек не было, они уже улетели в теплые края. Но все равно, когда после затхлого подвала он вдохнул чистого воздуха, то опять почувствовал себя человеком. И не просто человеком, а тем, кто еще способен на поступки и действия, кто может выбраться и выберется из этой ситуации.
«Ничего, ничего, — повторял про себя Норд, — прорвусь. И еще покажу, на что способен Валера Мунипов».
Кровь вроде не шла. Норд осмотрел свой костюм и плащ. Надо отдать должное Хьюго Боссу — его благородные изделия даже с пятнами крови, известки и подвальной грязи смотрелись вполне сносно. Норд почистил брюки, протер туфли куском старой газеты, валяющейся тут же. Пригладил волосы. Подумав, снял темно-серый плащ, оставшись в черном пиджаке. Теперь он не слишком привлекал внимание. Можно было вылезать из своего логова.
Норд поднялся по замусоренным ступенькам и оказался в большом дворе, образованном четырьмя старыми домами. Здесь все было благополучно — маленькие дети возились около странного, неизвестного назначения шарообразного сооружения из металлических труб, те, кто постарше, сбились в кучу, что-то оживленно обсуждая, старшеклассницы сидели, на лавочке и кокетничали с мальчиками, а бабки на скамеечках вели свои нескончаемые разговоры. И никто не догадывался, что человек в черном, не слишком чистом костюме, который шел через двор, почему-то держась за локоть, ни кто иной как американский миллионер!
Норд пересек двор, прошел между домами, попал еще в один двор и свернул в темную подворотню. И потом неожиданно, как это часто бывает в московских переулках и проходных дворах, вышел на широченное, оживленное и людное Садовое кольцо.
Вокруг гудели автомобили, шумели проезжающие мимо троллейбусы, справа и слева двигались потоки людей. Какой-то крепкий пенсионер, которому Норд преградил путь, с удовольствием и даже каким-то смаком изо всех сил толкнул его плечом. Причем именно в раненную руку.
Норд растерянно повернулся к нему, но пенсионер уже прошел мимо. Ему удалось расслышать только проклятия в свой адрес. Норд почувствовал, что его импровизированная повязка ослабла. Скоро восстановится кровообращение — и тогда пиши пропало. Истекающий кровью человек даже на московских улицах не слишком частое зрелище... К тому же невдалеке стоял патрульный милиционер. Который, кстати, вот-вот должен был обратить внимание на Норда.
Нужно было срочно что-то предпринимать. Если бы рядом была аптека, он купил бы бинтов, йода, опять залез в ближайший подвал и перевязал руку. Если бы не патрульный, он бы поймал такси и доехал до ближайшей больницы. За пару зеленых бумажек любая медсестра или фельдшер окажут ему помощь и не будут слишком распространяться о характере ранения.
Норд посмотрел на другую сторону Садового кольца и вдруг увидел старинное, обшарпанное здание, в котором находилась больница имени Склифосовского. Вот оно, спасение! Как же он раньше не догадался!
Норд прошел несколько метров до перехода, затем пересек Садовое кольцо. Прошел один квартал, свернул в переулок и оказался в больничном дворе.
В приемную соваться нечего. Там быстро заметут, наверняка ОМОН охраняет. Нужно было пробраться в больницу через какую-нибудь боковую дверь.
Норд обошел большой больничный корпус и не обнаружил ни одной открытой двери. Он уже хотел было идти напролом, через приемную (носовой платок набух от сочащейся крови), как вдруг заметил неподалеку молодого врача, небритого и в несвежем халате.
Норд кинулся к нему:
Братишка, мне помощь нужна. Руку перевязать.
В приемный покой, — не останавливаясь и даже не глядя на Норда, врач показал рукой в сторону больничного корпуса.
Стой, — Норд схватил его за рукав, — я хорошо заплачу...
Тот наконец поднял глаза. Оценивающе глянул на Норда, на его ладонь, прижатую к локтю, скользнул взглядом по костюму и туфлям.
Пошли, — коротко сказал врач и, не оглядываясь, зашагал по дорожке, ведущей к корпусу.
Они обошли больницу и оказались у заднего входа. Врач нажал кнопку звонка, и вскоре дверь открылась. Он кивнул Норду, и они оказались в больничном коридоре. Норд чувствовал, что кровь снова начинает стекать по руке, как он ни старался покрепче сжать рану. Но спасение, по-видимому, было уже близко.
Они прошли длинный коридор, свернули в боковое ответвление, потом спустились по лестнице и снова оказались в коридоре. Наконец врач остановился возле одной из дверей, на которой была табличка с надписью «Процедурная», и отпер ее своим ключом.
Заходи!
Норд зашел, и врач запер дверь изнутри.
Снимай пиджак!
Пока врач доставал бинты, гремел блестящими инструментами и доставал шприцы, Норд снял пиджак и то, что осталось от рубашки. Как можно аккуратнее повесил одежду на стул.
Ну-ка посмотрим...
Врач, насвистывая какой-то веселый мотивчик, снял повязку, бросил пропитанный кровью платок в урну и отер рану куском ваты, смоченной в перекиси водорода. Потом просто полил пулевое отверстие из бутылочки. Жидкость шипела и пузырилась.
Где это тебя угораздило? — спросил он.
Да так, следы бандитских пуль, — ответил Норд.
Что пуль — вижу, а вот бандитских или милицейских — на них не написано. Впрочем, сейчас мы посмотрим...
Как это? — не понял Норд.
Очень просто. Вытащим и посмотрим.
А что, она еще там?
А где ж ей быть? — хохотнул врач. — Ты думал, она у тебя в организме растворилась?
Он ловко вскрыл ампулу и набрал в шприц желтоватой жидкости.
Сейчас для начала мы тебе противостолбнячную вколем.