В это же время гунны Ульда, которых смерть Стилихона освободила от заключенного ими мирного договора, двинулись на Фракию. Конечно, формально Стилихон был всего лишь полководцем (тем более что Гонорий давно уже вышел из возраста, когда императору требуется регент), но фактически Западную империю возглавлял он, и Ульд именно с ним заключал договор о мире, в союзе с его армией воевал. После того как Стилихон и охранявшие его гунны были предательски убиты, Ульд более не мог считать себя в безопасности на территории империи (напомним, что, несмотря на все противоречия между Востоком и Западом, империя продолжала считаться единым государством). Кроме того, в этом же, 408 году умер император Аркадий, ему наследовал его маленький сын Феодосий II, а фактическая власть перешла к регенту Антемию. По сути, Антемий и раньше управлял Византией после казни Евтропия, и все‐таки смена императоров не могла не вызвать определенного напряжения. Ситуация осложнялась тем, что провозглашенный британскими солдатами император Константин III успел к этому времени подчинить себе значительную часть Западной империи – силы его были настолько велики, что Гонорий вынужден был объявить узурпатора своим соправителем.
По совокупности всех эти обстоятельств гуннам пришлось пересмотреть свои политические пристрастия. Поэтому сначала, как пишет Созомен, «унны, расположившиеся во Фракии, без войны и преследования [со стороны императора] со стыдом вернулись, потеряв большинство [своих] сил»356. Вернулись они на левый берег Дуная – реки, которая издавна служила естественной границей Римской империи. Но вскоре Ульд, вероятно, понял, что в обеих империях царят неразбериха и безвластие, которыми следует воспользоваться. Созомен пишет:
«Ульдис, предводитель [живущих] по Истру варваров, с огромными силами переправился через реку и расположился в пределах Фракии; взяв путем измены мисийский город Кастрамартис357, он совершал оттуда набеги на остальную Фракию и по [своей] самонадеянности не хотел и слышать о договоре с римлянами. Когда начальник фракийских войск договаривался с ним о мире, он указал на восходящее солнце и сказал, что ему не трудно, если пожелает, покорить всю землю, которую оно освещает. Так угрожал он, приказывал [римлянам платить] дань по его усмотрению и на этом условии предлагал им или пользоваться миром, или ожидать войны. В [этих] затруднительных обстоятельствах Бог показал, какое он имеет попечение о нынешнем царстве. Именно, немного спустя до окруживших Ульдиса слуг и командиров дошли слухи о римском государственном устройстве и о человеколюбии императора, а [также о том], какими наградами чествует он храбрых и доблестных мужей. Не без воли божией привлеченные этим, они перешли к римлянам и стали лагерем подле них вместе со своими подчиненными. Ульдис едва спасся [бегством] на ту сторону реки, потеряв многих [своих] и в [том числе] поголовно всех так называемых скиров358»359.
Тем временем на Западе последние дни многовекового господства римлян подходили к концу. Аларих потребовал от империи выплаты огромной суммы денег и обмена заложниками – за это он обещал увести своих готов из Северной Италии в Паннонию. В числе римских заложников, по требованию Алариха, должен был находиться знатный юноша Аэций360– позднее этот же юноша окажется заложником у гуннов и будет связан с ними, по сообщению франкского историка и епископа VI века Григория Турского, «тесной дружбой»361, что не помешает ему возглавить римскую армию и нанести Аттиле сокрушительное поражение на Каталаунских полях…
Но все это будет позже. А пока что Гонорий отказался выполнить требования Алариха. Тем не менее обмен заложниками, видимо, произошел – по крайней мере, Григорий Турский пишет, что Аэций «в течение трех лет был заложником у Алариха, а затем у гуннов»362. Но деньги, во всяком случае, выплачены не были, и Аларих «отправил в Паннонию к брату своей жены Атаульфу, которому подчинялась значительная часть воинских сил гуннов и готов, приглашение принять участие в его предприятии»363. Интересно, что рассказывающий об этом Зосим такой состав готского войска никак не комментирует, – вероятно, гунны, обосновавшиеся в Паннонии по некоторым данным еще в 378 году, составляли там значительную часть населения и по‐соседски союзничали с обитавшими в ней готами.
В октябре 408 года армия Алариха, не дожидаясь прихода готско-гуннского подкрепления, осадила Рим. Столицей (по крайней мере, резиденцией императора) в то время была Равенна, но Рим оставался сердцем империи, здесь по‐прежнему заседал сенат. В городе начался голод, и скоро осажденные были вынуждены начать переговоры. Аларих потребовал, чтобы ему было выдано все имевшееся в городе золото и серебро, все домашнее имущество жителей и все рабы варварского происхождения. На вопрос послов, что же останется у римлян, варвар ответил: «Их души!» 364 Римлян, несмотря на их бедственное положение и давно завершившуюся христианизацию, такой вариант не очень устраивал, и в конце концов они сторговались, пообещав выдать огромную, но все же конкретную контрибуцию: пять тысяч фунтов365 золота, тридцать тысяч фунтов серебра, четыре тысячи шелковых одеяний, три тысячи пурпурных тканей и три тысячи фунтов перца. Кроме того, Аларих снова потребовал заложников – сыновей знатнейших граждан империи. На этих условиях он был готов заключить мир и даже в качестве союзника помогать римлянам против внешних врагов. Контрибуция была выдана, и, хотя вопрос с заложниками завис, Аларих снял осаду и отвел войска. С ним ушли сорок тысяч рабов-варваров, – впрочем, из Северной Италии все они уходить не торопились.
В 409 году на помощь Алариху подошли из Паннонии смешанные готско-гуннские войска Атаульфа. В этом же году Иероним, которого еще несколько лет назад радовали гунны, изучающие Псалтырь, с ужасом пишет:
«…Из настоящих бедствий перечислю немногие. Если мы немногие доселе остаемся в живых – это не по нашим заслугам, а по милости господа. Бесчисленнейшие и свирепейшие народы заняли все Галлии. Все [пространство], лежащее между Альпами и Пиренеем, все, заключенное [между] Океаном и Рейном, опустошили квад, вандал, сармат, аланы, гепиды, герулы, саксоны, бургундионы, алеманы и – о, достойное слез государство! – враги паннонские…»366
Под «врагами паннонскими» святой, видимо, имел в виду гуннов, хотя, конечно, ядро армии Атаульфа должны были составлять готы. Впрочем, некоторые гунны сражались и на стороне римлян. Зосим пишет: «Когда император узнал, что в его распоряжении нет больших сил, он отправил против Атаульфа всю армию, кавалерию и пехоту из различных городов вместе с их командирами. Магистру оффиций Олимпию он дал гуннов из Равенны в количестве 300 человек. Когда этот отряд нашел готов Атаульфа, он стал лагерем близ города Писа, а затем атаковал врага. Было истреблено одиннадцать сотен варваров, а гунны потеряли только семнадцать человек, но когда они увидели количество всех вражеских сил, то, испугавшись, что они могут быть окружены превосходящим врагом, благополучно возвратились в Равенну»367.
Но эта маленькая победа уже ничего не могла изменить: Аларих держал империю за горло. Он потребовал ежегодных выплат золота и зерна, а также несколько провинций для поселения своих людей. Соглашение не было достигнуто, и Аларих вновь двинул войска на Рим. В ответ Гонорий снова решил воспользоваться помощью гуннов, но теперь речь шла уже не о трех сотнях, а о целой армии. Император вызвал к себе подкрепление из десяти тысяч гуннов368. Куда делись эти гунны – непонятно, во всяком случае, Гонорию они не помогли. Готы осадили Рим, и перепуганные сенаторы возвели на трон римского сановника Аттала, лояльного Алариху.
В течение недолгого времени Аларих, Аттал, Гонорий (который цеплялся за остатки власти, сидя в Равенне), Византия и узурпатор Константин вели между собой переговоры, заключали альянсы и вступали в военные стычки. Довольно скоро Аларих разочаровался в Аттале, лишил его императорского сана и отправился в Равенну, чтобы заключить мирный договор с Гонорием, но тут, как пишет Зосим, «судьба воздвигла неожиданное препятствие, ибо именно она вершила делами государства». Готский вождь Сар, который когда‐то поддерживал римлян вместе с гуннами Ульда, а позднее перебил гуннскую стражу Стилихона, вновь решил вмешаться в большую политику. Произошло это достаточно случайно: Сар, который до этого времени соблюдал нейтралитет и не поддерживал ни Гонория, ни Алариха, по неведомой причине поссорился со своими готами, после чего у него осталось всего триста воинов. Опасаясь возможных стычек с Аларихом, Сар «рассудил, что не сможет противостоять ему с тремя сотнями воинов, и решил идти к Гонорию, чтобы помочь ему в войне против Алариха»369.
Вмешательство Сара сорвало мирные переговоры. И тогда Аларих в третий раз осадил Рим. Город был взят без боя – кто‐то из жителей, наголодавшихся в дни предыдущих осад, сам отворил ворота. На три дня Вечный город был отдан на разграбление варварам, среди которых были не только готы, но и гунны, пришедшие с Атаульфом.
В те годы варвары уже понемногу перекраивали карту Европы. После смерти Алариха наследовавший ему Атаульф захватил Галлию, а потом был вытеснен в Аквитанию и Северную Испанию – здесь вестготы осели надолго, образовав свое королевство со столицей в Тулузе. С 415 года им правил Валия, а потом королем долгие годы был Теодорих I (Теодорид). Пограничные области Северо-Восточной Галлии были заняты франками. В 407 году бургунды захватили Майнц и прилегающую к нему долину Рейна, а в 413 году стали федератами империи. Так возникло первое бургундское «королевство», столицей которого был Вормс.