– Этого я уже не помню.
– Тебя он, по дружбе, вырубил первой. Весь ужас произошел на наших глазах. Главное, никто не мог тебе помочь, ведь и предположить не могли, что танцовщик выкинет такое.
– Выкинет меня? – Варвара улыбнулась. – А где Саша сейчас? Все еще в больнице?
– Дома. Формально он ни в чем не виноват. По большому счету Лавров сам жертва. Он звонит сюда каждые полчаса и справляется о твоем здоровье. А вот присутствовать при твоем пробуждении побоялся. – Константин усмехнулся.
– Почему? – удивилась Варвара.
– Наверное, ему стыдно смотреть тебе в глаза. Что ж, его можно понять.
– Вот дурачок! Передайте ему, что я совсем не сержусь. И очень сожалею, что какой-то мерзавец выбрал его орудием для своего злого умысла. – Варвара тяжело вздохнула.
– Злой умысел… Точно сказано. – Костя задумался. – Если бы на репетиции в тот момент не было Габриэля, никто не смог бы остановить этого крепкого, физически очень хорошо развитого парня, пребывавшего к тому же в сильном возбуждении, удесятерявшем его силы. И тогда пострадавших могло быть больше.
Варвара быстро перекрестилась:
– Ну а теперь я задам вопрос, интересующий меня больше всего.
– Я слушаю.
– А со мной-то что? Мне кажется или я на самом деле не могу двигаться? Только если что-то очень страшное – лучше не говорите, не хочу совсем расстраиваться.
Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, а те молчали, и ей становилось все больше не по себе. В палате повисла тяжелая тишина.
– Я бы хотел сказать тебе правду… – наконец заговорил Константин. – Но ты уверена, что готова ее выслушать?
– Ладно, валяйте, забивайте гвозди в крышку моего гроба, – грустно разрешила она.
– Ну это уж ты чересчур… Положение, конечно, серьезное, но не настолько.
Константин отвел глаза. Габриэль сидел как каменный.
– Я буду танцевать? – в упор спросила Варвара.
– Я так и знал! – всплеснул руками врач. – Другая бы на твоем месте поинтересовалась, сможет ли ходить.
– И вы говорили, что не настолько все серьезно?! Вы издеваетесь надо мной?! – В тоне Вари появились истерические нотки.
– Я не издеваюсь, а пытаюсь объяснить понятно. А правда заключается в том, что ходить ты будешь, танцевать тоже. Но… на дискотеках и дома, для своих.
– Не на сцене? – зачем-то уточнила балерина, хотя слова врача звучали однозначно.
– Нет. Про профессиональные нагрузки забудь, это я говорю совершенно точно. Во-первых, у тебя уже имелись старые травмы спины. Кроме того, в недавнее время что-то случилось с тобой, ударилась или, может, упала, от этого произошло небольшое смещение позвонков. А вдобавок еще это падение, да с такой высоты, да еще с ускорением… Скажи спасибо, что позвоночник не сломан, не сложился, как карточный домик, а просто выбило два позвонка компрессионным переломом, два диска лопнули, но остались на месте, только возникли две межпозвонковые грыжи. Можешь ходить в корсете, но будет больно, а начнешь скакать – позвоночник и правда сложится. Понятно?
– Это приговор для меня, – ужаснулась Варвара. – А если сделать операцию? Возможна ли реабилитация?
– Тебе сколько лет? – вопросом на вопрос ответил Константин.
– Много, – не дрогнув, ответила Варя.
– Операция возможна. В Германии, например. Кстати, очень дорогостоящая и, вероятно, не одна. Пока то-се – полгода. Затем потребуются года два реабилитации после операции. А чтобы вернуться на сцену и не просто на сцену, а в балет, – многозначительно поднял палец Константин, – понадобится лет пять. И то не факт, что все получится именно так. Стоит ли игра свеч?
– Я поняла, – кивнула Варвара после минутной паузы.
– Варя, я сделаю все… – начал Габриэль, но был грубо прерван.
– Стоп! Уйдите все! – В тоне балерины послышались просто-таки металлические нотки.
– Варя!
– Умоляю, оставьте меня одну. Я обязательно поговорю со всеми, когда смогу, но сейчас очень прошу оставить меня в покое. Пожалуйста!
Возможно, в ее тоне было столько отчаяния, что мужчины, не сговариваясь, встали и вышли из палаты.
Варвара посмотрела на потолок, потом закрыла глаза. Затем открыла и снова устремила взгляд в потолок. В голове пульсировала только одна мысль – что делать? Ответа на вопрос не было. Она попыталась повернуться на бок, но не смогла. И тогда Варя расплакалась – бурно, хотя и беззвучно. Но никакого облегчения слезы не принесли. Наоборот, на душе стало еще тяжелее – в голове запульсировала боль, уши заложило.
– Врешь! Не возьмешь! – воскликнула балерина вслух и, стиснув зубы, легла на бок. От дикой боли у нее даже в глазах потемнело. – Ого! И с этой болью мне придется жить? Да, именно так, – ответила она сама себе. Затем вздохнула поглубже и снова повернулась на спину. – Вот, уже лучше. Не паникуй, Варя, все будет хорошо… А чего я хотела? Ведь только что получила травму! Конечно, острая боль… Но пройдет время, и все наладится…
Варвара поняла, что ее тело заковано в твердый корсет, но не гипсовый, не толстый, поэтому ощущение собственного тела не такое, как обычно. Она села на кровати и помотала длинными ногами. «Действуют… – отметила с удовлетворением. Потом вытянула вперед руки и посмотрела на них. – Тоже действуют. Не все еще потеряно!»
Посидев некоторое время без движения, балерина приказала себе встать и действительно встала на ноги. Она долго стояла, закрыв глаза, словно медитируя, пытаясь унять боль и поймать равновесие. Тут ей очень пригодились занятия йогой, дававшие любимое ею ощущение – связь духа и тела.
Когда связь установилась, Варя сделала несколько шагов и выглянула за дверь. Ее ждало разочарование – рядом с ее палатой разговаривали Константин с Габриэлем. Пришлось ретироваться обратно. Выждав какое-то время, она прислонилась головой к стене, чтобы снять часть нагрузки с позвоночника, снова выглянула в коридор. У ее дверей сидел на стуле Габриэль, держа на коленях ноутбук. Балерина снова спряталась в палату, возмутившись: «Ишь ты, решил меня охранять! Тоже мне, страж выискался…» Ей упорно не хотелось никого видеть и слышать.
Приноровившись к боли и скованности тела, Варвара кое-как оделась и открыла окно. Палата находилась на первом этаже. Она отметила с грустной улыбкой: «Мало же мне надо для счастья… А в старости надо будет еще теплую печку да кисель с кашей, когда с зубами проблемы начнутся».
Варвара взгромоздилась на подоконник, перевернулась и уселась, свесив ноги наружу. Так и сидела, собираясь с мыслями и с силами, когда услышала старческий голос:
– Ой, краса какая! Господи, это же Варечка Абрикосова! Надо же, какая встреча! Есть же счастье на свете!
Варвара с удивлением подняла глаза. На нее смотрела пожилая женщина в темном плаще и шляпке с полями. Плотно сжатые губы, серый цвет лица, зонтик над головой.
– Дождик идет? – спросила Варя.
– Ага, льет с утра вместо снега, – ответила женщина, складывая губки бантиком. – Надо же, сама Абрикосова! Просто не верю глазам!
– Вы меня знаете?
– Еще как! Я же ваша поклонница. Мы с сыном ходим на все ваши спектакли. Вы – наш кумир и звезда!
– Не люблю громкие слова. Спасибо вам, что узнали. – Балерина посмотрела по сторонам с опаской, словно воришка.
– А что вы тут делаете? – поинтересовалась женщина.
– Я? Мне бы слезть…
– Так я подсоблю! – кинулась к ней дама, раскинув руки в широком объятии.
И Варя доверилась ей – прыгнула. Подстегнуло ее к этому несколько обстоятельств. Во-первых, она услышала шум за спиной и испугалась, что в палату сейчас войдут. Кроме того, балерина умела доверять людям в целом и особенно своим поклонникам. К тому же и подоконник был скользким, то есть тоже помог.
Женщина на самом деле успела ее подхватить, что не избавило Варвару от боли в спине, но помогло устоять на ногах. Незнакомка продолжала тараторить:
– Меня зовут Тамара Юрьевна. Ой, а вы вроде побег из палаты совершили? Хотя, может, и правильно, в наших больницах способны залечить насмерть. Беги отсюда, милая, беги! – морально поддержала балерину женщина.
– Да я стараюсь, только бежать пока не могу. Варя прижалась к стене здания и двинулась вдоль нее, опасаясь, как бы из окна ее палаты не выглянули медицинские работники, озадаченные ее исчезновением.
Женщина следовала за ней по пятам.
– Мы от кого-то прячемся? – поинтересовалась она.
– Вы – не знаю, а я – да, – ответила Варвара.
Тамара Юрьевна, пытаясь держать зонтик и над Варей, еще больше окропляла ее прохладной, дождевой водой, стекавшей с его краев.
– Я могу чем-то помочь? Может, вас подвезти куда надо? – гудела липучая поклонница.
– А вы на машине? – спросила балерина.
– Мой сын на машине.
– Ой, если можно, пожалуйста! Я буду рада. И благодарна! – искренне воскликнула Варвара.
– А уж как мы будем рады, вы даже не представляете! – засуетилась Тамара Юрьевна. И понеслась впереди балерины с криком: – Следуйте за мной к автостоянке! Я предупрежу сына, а то он с ума сойдет от неожиданности. Ну надо же… сама Абрикосова!
И дама поспешила по узенькой асфальтированной дорожке к больничным воротам. Варя следовала за ней, как могла, то есть не хромая, но медленно, дав себе зарок терпеть боль в спине молча и никогда не жаловаться на нее окружающим.
Возле клиники были припаркованы сплошь дорогие иномарки. Балерина мимоходом отметила это обстоятельство: ну, да, все понятно, наверняка лечение у Константина могло вылиться в копеечку. Выйдя на стоянку, Варвара огляделась в поисках своей попутчицы. Но вместо нее увидела крупного, полного мужчину, столбом стоявшего под дождем. Он странно, не мигая, смотрел на нее. Видимо, это был сынок Тамары Юрьевны. Еще один поклонник. Странный какой-то мужик. В руках у него были цветы, яркие и красивые. «Хм, где-то уже и букет раздобыл…» – усмехнулась Варя и приблизилась к незнакомцу.
– Здравствуйте.
Мужчина никак не отреагировал.
– Варвара Абрикосова, – представилась балерина.