Но утром, первым утром рабочей, решающей недели, набирая его — свой — номер, Виктор еще сомневался. В конце концов, игра шла по-взрослому, как минимум на жизнь. Если спит, если опять пропустит три гудка, свободен, решил он, сам дивясь подобному подходу: практически гимназистка, гадающая на сирени. Хватит. Конечно, сейчас не лучшее время остаться без секретаря, но…
— Вы дозвонились Виктору Алексеевичу Винниченко!
Утренний, звонкий и свежий мальчишеский голос.
— Одевайся. За тобой заедут через десять минут.
— Ой, — сказал Женька. И после короткой паузы признался: — Я не дома.
— Я тоже, — усмехнулся Виктор. — Набери водителя, дай адрес. Вперед.
И началась гонка на выживание, замаскированная под чинную прогулочную поездку. Офис, парламент, ланч на презентации VIP-бутика, фотосессия для глянца, обед у консула, брифинг по культуре, выездное совещание в сауне, открытие фестиваля сюр-арта, пресс-конференция, банкет. Над городом реяли желтые гроздья воздушных шаров, одна за другой закрывались альтернативные заправки, накалялся ажиотаж на вокзалах и в аэропортах, сметались с прилавков спички и сувенирные свечи. Термоядеры жертвовали этот день на рекламную кампанию, на расход остатков альтернативы у потребителя, на социальную амортизацию, на концентрацию и направление собственных ресурсов — и тем самым играли на руку тебе, пробуксовывая в то время, когда ты на полной скорости гнал вперед.
По крайней мере, надеялся на это, из этого исходил. Теперь ты не мог позволить себе ни единого звонка Химику, да и вообще в северном направлении — но активная фаза процесса была запущена еще в субботу и не предусматривала ни секундного промедления, простоя, потери темпо-ритма. Если бы за то время, что ты пробыл в ауте, вне зоны, там произошло нечто непредвиденное, экстраординарное, выбивающее из колеи — это означало бы абсолютное и сокрушительное поражение. Но такого не могло случиться. Ты рассчитал. Ты знал точно.
Ту ночь Виктор провел дома — все равно что в центре мишени, однако именно ее центр и был сейчас единственно безопасным местом, оком тайфуна. Разумеется, Валевский удвоил охрану и сам тоже был здесь, за дверью кабинета, а затем спальни. Он доложил о слежке за твоими перемещениями, установленной службистами с нынешнего утра; ты принял информацию спокойно и без комментариев. Они, видимо, не представляли, во что ввязываются, родные провинциальные спецслужбы. Пусть их.
На мониторе компьютера в рабочем кабинете шло строительство вдоль побережья далекого моря: блок за блоком, кирпич за кирпичом, словно в стратегической игре. Реконструкция в реальном времени. Восхищенно присвистнул Женька, неизвестно как оказавшийся за твоей спиной. Виктор обернулся — отправить спать немедля и грубо, плюс выговор Валевскому, что за шастанья по дому среди ночи?! — улыбнулся и тоже присвистнул в ответ.
Завтра начинаем отгрузку оборудования. Потом генеральный дубль и запуск. Так скоро и так просто. Аш-два-о.
…Вертолет пошел на снижение, и Виктор до рези под веками всматривался в редеющие облака. Там, внизу, могло оказаться все что угодно: разгром, пепелище, груды битого стекла. Нескольких взрывов на побережье было бы достаточно, чтобы уничтожить тебя так же безжалостно, как убили здесь же, на севере, беднягу Пийлса. Но они тебя недооценили. Они всю дорогу тебя недооценивали, слепые в осознании собственного превосходства. Отслеживали издали, когда надо было не спускать глаз. Запугивали, когда следовало стрелять на поражение. И вот теперь, когда стоило бы взорвать, выжечь, разрушить до основания — ты на их месте так бы и поступил — решили, что достаточно обогнать.
Да, они успели днем раньше. «Вспышка звезды». И что?..
Вогнутое сизое зеркало с полукруглым краем. Бесконечное. Аш-два-о.
И тусклые искры по дуге на равных отрезках друг от друга.
Вертолет приземлился в лесу, в узком просвете переплетения черных ветвей, подернутых ярко-салатовой дымкой. И сразу же взмыл в воздух, как только Виктор и Женька пружинисто поспрыгивали вниз. Кружась, осели на землю мелкие веточки и соринки, поднятые пропеллером.
База с вертолета не просматривалась, и это хорошо. Теперь определить бы направление раньше, чем Женька заподозрит тут хоть малейшую проблему. Плохо, что отсюда не видно моря. По идее, оно в той стороне, отрезок между двенадцатым и тринадцатым комбинатами. Значит, направо, немного наискосок и главное — не терять вектора. Компас не помешал бы.
— Пойдем.
Они двинулись напрямик через лес, сквозь весну. Весна чавкала под ногами размокшей лесной подстилкой, которую взрывали изнутри сочные изогнутые ростки, весна цеплялась за одежду когтистыми ветвями, где бугрились и разворачивались почки, весна оглушала потоками шумов, трелей и криков. Женька вертел головой, явно сопоставляя в уме эту картину тотального бурного пробуждения с белым спокойствием каких-то три дня назад. А еще, наверное, с твоими же словами, адресованными тогда еще смевшему роптать Олафу Свенсену.
«А если завтра начнется весна? Скажем, если это я ее начну?»
Хорошо бы увидеть себя его глазами. Безупречного и бесстрашного, всемогущего и свободного. Если ты являешься таковым хотя бы для кого-нибудь, значит, в одной из миллиардов субъективных реальностей так оно и есть. Дальше — просто вопрос количества. Если ты не позволишь разочароваться в тебе этому конкретно взятому Женьке, у тебя все получится. Включая наиболее тонкое и трудное: убедить в зримой реальности твоей свободы самого себя.
Путь преградило поваленное дерево, пронзенное, как стрелами, яркой молодой порослью; сразу же за ним растекалось зеркало темной воды, слишком компактное, чтобы считаться прудом, но явно великоватое для лужи. Придется обходить. Что-то далековато он вас высадил, вертолетчик на термоядере, а ведь ему давали точные координаты. Или ты все-таки ошибся с направлением, завел мальчика кроме всего прочего еще и в лесную глушь?..
…Вторник Виктор начал с отслеживания новостей. Эфир и сеть плотно забили термоядеры, чем опять-таки играли тебе на руку. В принципе, на этом этапе ты уже мог позволить себе некоторую огласку, появиться где-нибудь на задворках информационной арены, подготавливая и смягчая эффект своего грандиозного прорыва. Так оно изначально и планировалось: медленный, плавный, как тур вальса, выход из тени. Конечно, все изначальные планы полетели к черту, однако даже слабое подобие прежнего сценария подошло бы вполне.
Но тебя не было, не было вообще, и в какой-то момент кольнуло досадой, переходящей в страх: как же это? Небольшие зазоры непроплаченного под «Вспышку звезды» трафика или эфирного времени заполняли привычные сплетни и скандалы, парламентская и светская хроника, мода и шоу-бизнес. Ну допустим — ты уже всерьез нервничал, — допустим, экономическая аналитика и журналистские расследования давно исчезли из медийного бизнеса; но ведь не могло же грандиозное строительство, охватившее все побережье в северном регионе, пройти незамеченным хотя бы как пейзажная диковина, как видеоряд? Или…
А что, если ты оказался чересчур самонадеян, решив, что после нажатия стартовой кнопки все закрутится само собой, причем именно так, как и было многократно просчитано наперед, без единого сбоя и форс-мажора? Возможно, следовало остаться там, руководить процессом на месте, мотаться туда-сюда по побережью, нацепив оранжевую каску. Да, это было бы уже за гранью благоразумия и риска — но ты бы знал. Точно знал бы, на каком свете живешь и многого ли можешь от него ждать.
Не факт, что стройка вообще началась. Не факт, что ты был прав, уйдя в глухой конспиративный игнор, перестав звонить туда и отвечать на звонки. Трудно сказать, насколько подобная тактика себя оправдала, принесла ли она выигрыш хотя бы во времени — на большее и не стоило надеяться. Неизвестно. Однако тебя не показывают по телевизору, а значит, ты не существуешь.
И тогда Виктор двинулся на поиски прицельно, вооружившись лупой, если пока не микроскопом. Северный регион. Главный местный медиа-сервер: какой там у них, черт возьми, домен?..
Новость дня свалилась на него крупным планом вывороченных внутренностей. Пийлс. Теперь понятно… только не делай вид, будто не предполагал чего-то подобного. Кликнул на «посмотреть сюжет» и полторы минуты вглядывался в квадратик плохонького сетевого видео. Стоп-кадр. Нет, вернуть немного назад. Теперь стоп.
Несколько темных фигур, видимо, опергруппа, склонились над ним, простертым на земле, в таком ракурсе и качестве мало похожим на человека. Титр с таймером в пол-экранчика пояснял, где и когда именно произведена съемка. Выше титра серело море. А сбоку поблескивало многоугольной гранью…
Как следует не разглядеть. Даже на стоп-кадре.
…Кустарник по ту сторону воды был облит, словно пеной из огнетушителя, буйным белым цветом с одуряющим запахом. Виктор вломился в эти цветы, как ледокол, прорубая грудью какую-никакую дорогу, Женька двинулся за ним. Кое-где из сплошной пахучей пены торчали толстые узловатые стволы докризисных сосен, цветные пятна лишайника на них подрабатывали компасом. Вроде пока не сбились с пути. Скорее бы, черт возьми, выйти к базе. Комбинаты построены, ты убедился с вертолета, они заработали в «час икс», о чем кричит в полный голос буйная весна, — однако даже это еще далеко не все, не гарантия готовности к решающей битве. Было слишком много переменных. Ты рискнул и теперь обязан оценить последствия риска, прежде чем действовать дальше. Пути назад все равно нет и не будет, но ты должен хотя бы знать.
Цветущие заросли кончились, после небольшой полянки уступив место другим, зеленеющим молодыми листочками, еще более густым и к тому же колючим. Женька отважно пошел напролом и вскрикнул, оцарапав ладонь и разодрав куртку на локте. Черт, опять придется делать крюк, увеличивая погрешность в направлении; а впрочем, хватит самообмана, вы таки по-настоящему, по-идиотски заблудились. Или плюнуть на все, включить мобилу и набрать Химика?