Это их работа.
Я подполз к Мёрфи. Ее глаза были открыты и смотрели в пустоту, лицо и тело обмякли. Часть моего мозга помнила, как делать искусственное дыхание. Я переложил Мёрфи, прижался губами к ее губам и выдохнул. Нажал на грудную клетку. Выдохнул. Нажал.
— Давай, Мёрф, — шептал я. — Ну давай же.
Снова прижался к ее губам и выдохнул.
На мгновение — на одно крошечное, микроскопическое мгновение — я ощутил, как дернулся ее рот. Ее голова наклонилась, губы стали мягкими, и мое профессиональное искусственное дыхание — лишь на мгновение, слышите? — превратилось почти — почти — в поцелуй.
Затем Мёрфи начала кашлять и сплевывать пунш, и я облегченно осел на пол. Тяжело дыша, она повернулась на бок и посмотрела на меня затуманенными голубыми глазами.
— Гарри?
Я склонился к своей напарнице — при этом мне в глаз потек ручеек пунша — и тихо спросил:
— Да?
— От тебя пахнет фруктовым пуншем.
Пальцы Мёрфи, слабые, но теплые, нащупали мои. Держась за руки, мы сели.
Билли и Джорджия поженились тем вечером в кабинете отца Фортхилла в церкви Святой Марии Всех Ангелов, огромном старом соборе. Присутствовали только они, святой отец да мы с Мёрфи. В конце концов все прочие подумали, что извращенная церемония в «Линкольншире» была настоящей.
Все сладилось просто, но искренне. Я стоял рядом с Билли, Мёрфи — рядом с Джорджией. Жених и невеста лучились счастьем. И все время держались за руки, за исключением того момента, когда обменивались кольцами.
Когда они добрались до обетов, мы с Мёрфи отошли назад.
— Не слишком похоже на сказочную свадьбу, — прошептала она.
— Как раз наоборот, — возразил я. — Тут тебе и поцелуй, и злая мачеха, и все прочие атрибуты.
Мёрфи улыбнулась.
— Тогда данной мне властью, — произнес святой отец, радостно глядя на жениха и невесту сквозь очки, — объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать…
Они его опередили.
ЭТО И МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ(Перевод К. Егоровой)
Из антологии «Кровавые возвращения» под редакцией Шарлин Харрис.
Действие происходит между событиями «Белой ночи» и «Маленького одолжения».
Я встречал людей более мягких, приятных и дружелюбных, чем Шарлин Харрис, — но, хоть убей, не могу припомнить когда. Все знакомые с Шарлин писатели, с которыми я общался, искренне радовались успеху ее книг и сериала Эйч-би-оу «Настоящая кровь». Вот такой она хороший человек. Настолько хороший, что я даже не могу завидовать ей.
Поэтому, когда она предложила мне поучаствовать в антологии, я ответил: «Ну конечно!»
Тема дня рождения (изначально книгу предполагалось выпустить в день рождения Влада Дракулы, когда ему стукнуло сколько-то там сотен лет) оказалась непростой. День рождения — семейный праздник. Праздновать твой юбилей собирается твоя биологическая или духовная семья.
Если подумать, это серьезная вещь.
Однако для Дрездена день рождения никогда не был связан с подобными эмоциями — ведь у него никогда не было настоящей семьи. Поэтому я решил написать рассказ о том, как Гарри справляется с непривычной ролью гостя на дне рождения своего сводного брата. Я отыскал в Чикаго отличный торговый комплекс, чтобы Дрездену было где развернуться, добавил немного вампирского духа и сочинил эту историю за три недели.
— Эй, Мияги-сан, — позвала моя ученица. С ее джинсов стекала фиолетово-коричневая слизь. — Думаешь, химчистка с этим справится?
Я бросил ключи от машины на кухонный стол, прислонил к нему покрытый слизью деревянный посох, изрезанный рунами, и сказал:
— В последний раз, когда я отнес в химчистку вещи, испачканные илистым големом, владелец на следующий день спалил свое заведение и попытался получить страховку.
Молли, моя ученица, была еще подростком, и когда она стянула свои пострадавшие джинсы, я не мог не отметить, какие у нее восхитительные ноги. Сморщив нос, она бросила джинсы в помойное ведро.
— Я уже говорила, что в восторге от чародейства, Гарри?
— По крайней мере никто из нас не попал в больницу, детка. Мы сегодня неплохо поработали.
Я снял кожаный плащ, также щедро покрытый липкой вонючей слизью, и отнес его к камину, который использую зимой. Поскольку электричества у меня нет, камин — жизненная необходимость. Убедившись, что огонь горит достаточно жарко, я бросил в него плащ.
— Эй! — запротестовала Молли. — Только не плащ!
— Расслабься, — сказал я. — На нем защитные заклинания. Слизь спечется, и утром я ее соскребу.
— Ну тогда ладно. Мне нравится твой плащ. — Молли замолчала, и ее поношенные армейские ботинки и носки последовали за джинсами. Она довольно-таки высока для женщины и сложена как скандинавская мечта любого школьника. Волосы цвета белого золота до плеч, на кончиках — сине-красно-фиолетовая радуга. Несколько висюлек, прежде украшавших лицо, она потеряла, остались лишь серьги в одной брови, одной ноздре, кончике языка и нижней губе. Молли подошла к небольшому коврику в середине гостиной, отодвинула его и открыла люк, ведущий в подвальную лабораторию. Зажгла от камина свечу, брезгливо наморщив нос — от плаща поднимался маслянистый дым, — и спустилась по приставной лестнице в подвал.
Мыш, мой саблезубый ретривер, вышел из спальни, широко зевая и виляя лохматым серым хвостом. Шагнул ко мне, потом замер, почувствовав запах слизи. Развернулся и побрел обратно в спальню.
— Трус! — крикнул я ему вслед. Посмотрел на Мистера, кота, дремавшего на самой массивной книжной полке, в потоках теплого воздуха от камина. — Хоть ты меня не бросил.
Мистер взглянул на меня в ответ, потряс головой, когда до него добралась струйка едкого дыма. Дернул ушами в явном недовольстве и грациозно, с чувством оскорбленного достоинства спустился с полки, чтобы последовать за Мышом в относительно благоухающую безопасность спальни.
— Тряпка, — пробормотал я. Тщательно осмотрел посох. На нем запекся ихор. Придется использовать наждачную бумагу, а потом восстанавливать резьбу. Вероятно, та же участь ожидает огнестрельную палочку. Любители-идиоты сами не знают, что творят. Илистый голем — неприятная фигня.
Переодетая Молли поднялась по лестнице. За шесть месяцев ученичества она кое-чему научилась и теперь всегда хранила запасной комплект одежды в спортивной сумке под маленьким письменным столом, который я разрешил поставить в лаборатории. На девушке была длинная черная юбка, из тех, что всегда выглядят жеваными, и шлепанцы — для зимней погоды не ахти, но все же лучше, чем черные спортивные трусики.
— Гарри, ты сможешь подбросить меня до дома?
Нахмурившись, я посмотрел на часы. Начало десятого — поздновато для юной леди пользоваться чикагским общественным транспортом. Учитывая таланты Молли, возможно, ей ничего не грозит, но лучше не искушать судьбу.
— А ты не хочешь позвонить предкам?
Она покачала головой.
— В День святого Валентина? Шутишь? Они забаррикадировались наверху и велели старшим измотать детвору, чтобы те крепко спали. — Молли содрогнулась. — Я к ним близко не подойду. Слишком опасно.
— День святого Валентина! — простонал я. — Проклятие!
— В чем дело?
— Со всеми нашими развлечениями я совсем забыл. Сегодня… э-э-э… у кое-кого день рождения. Я приготовил подарок и собирался его вручить.
— Да ну? — прощебетала Молли. — И кто же это?
Я помедлил, но моя ученица заслужила некоторую толику откровенности — и доверия.
— Томас, — сказал я.
— Вампир? — уточнила Молли.
— Ага.
— Ну надо же! — Ее голубые глаза блеснули. — Это странно. Я хочу сказать, с чего бы тебе дарить ему подарок на день рождения? — Она мило нахмурилась. — Ну, ты ведь не даришь подарки моему отцу, а вы с ним друзья, и он рыцарь Меча, и хороший парень, и не меньше двадцати раз спасал тебе жизнь.
— Всего четыре, — раздраженно ответил я. — И на Рождество я…
Молли смотрела на меня, самодовольно улыбаясь.
— Ты догадалась, — сказал я.
— Томас — твой брат? — невинно спросила она. — Да?
Я обескураженно уставился на нее:
— Как?..
— Я видела, как вы сражались. — Она вздернула бледные бровки. — А что? Ты видел, сколько у меня братьев и сестер? Я знаю, что такое конфликт с родственниками.
— Черт побери, — вздохнул я. — Молли…
Она подняла руку.
— Знаю, шеф, знаю. Большой секрет. Никому не скажу. — Ее лицо стало серьезным, а взгляд — слишком проницательным для столь юной особы. — Семья — это важно.
В детстве моей семьей были постоянно менявшиеся сиротские приюты и приемные родители.
— Ага, — ответил я. — Точно.
Она кивнула:
— Значит, ты редко даришь семейные подарки. И не слишком много людей желает подарить твоему брату подарок на день рождения.
Секунду я просто смотрел на нее. Постепенно Молли превращалась в человека, который определенно мог мне понравиться.
— Нет, — тихо ответил я. — Редко и не слишком много.
— Что ж, — улыбнулась она. — Давай это исправим!
Нахмурившись, я смотрел на интерком у двери многоквартирного дома, в котором жил Томас.
— Не понимаю. В это время он обычно всегда у себя.
— Может, отправился пообедать, — предположила Молли, дрожавшая от холода в своей летней одежке.
Я покачал головой:
— Он старается как можно реже появляться на людях.
— Почему?
— Он вампир Белой Коллегии, инкуб, — пояснил я. — При виде его у любой женщины возникают всякие нескромные мысли.
Молли тактично кашлянула:
— Ага. Значит, я не одна такая.
— Нет. Как-то раз я проследил за ним. Это напоминало рекламу туалетной воды.
— Но ведь он выходит на улицу?
— Конечно.
Кивнув, она принялась рыться в своем рюкзаке.
— Так, может, нам использовать поисковое заклятие? Думаю, у меня есть с собой нужные ингредиенты.
— У меня тоже, — сообщил я и достал из кармана два четвертака, перекатывая их между пальцами медленными, изящными, зловещими движениями словно иллюзионист Дэвид Блейн.