— Я говорю что-нибудь напыщенное. А потом при первой возможности намыливаю им шею.
— Возможно, в этом и заключается причина, по которой наш фотограф…
— Зови его Стриженый, — перебил я. — Так проще.
— По которой Стриженый не стал угрожать тебе.
Я нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что Стриженый меня знает?
— Это похоже на правду. Он явно пытается заставить тебя действовать неким образом. Сделать что-то, что, по его мнению, ты сделаешь, только если испугаешься.
— Например? — поинтересовался я.
— А ты сам что думаешь? — ответил он.
Я положил ладонь на рукоять «Амораккиуса». Острие Меча упиралось в пол фургона между моими ступнями.
— Вот и я об этом подумал, — сказал Майкл.
Нахмурившись, я посмотрел на Меч и кивнул.
— Быть может, Стриженый вычислил, что я принесу тебе Меч, если ты будешь в опасности. Чтобы… — Я замолчал.
— Чтобы я мог защитить себя, — мягко закончил Майкл. — Можешь сказать это, Гарри. Я не обижусь.
Я кивнул на настоящий Меч:
— Уверен, что он тебе не нужен?
Майкл покачал головой:
— Я уже говорил тебе, Гарри. Та часть моей жизни закончилась.
— А что, если Стриженый преуспеет? — тихо спросил я. — Что, если он убьет тебя?
Майкл рассмеялся.
— Не думаю, что это произойдет, — ответил он. — Но если и произойдет… — Он пожал плечами. — Смерть — не самая пугающая перспектива для меня, Гарри. Иначе я бы не смог на протяжении столь долгого времени носить этот Меч. Я знаю, что ждет меня, и знаю, что о моей семье позаботятся.
Я закатил глаза:
— Ну конечно, что с того, что твоим младшим детям придется расти без отца?
Он поморщился, задумчиво сжал губы и помедлил с ответом. Наконец произнес:
— Многим детям приходится.
— И это все? — недоверчиво спросил я. — Ты просто смиришься с любым развитием событий?
— Я бы не хотел этого — однако на свете много вещей, которых я бы не хотел. Я лишь человек.
— Последнее, чего я ожидал от тебя, — это фатализм, — сказал я.
— Это вовсе не фатализм, — возразил он неожиданно твердым голосом. — Вера, Гарри. Вера. Все имеет свою причину.
Я не ответил. С моей точки зрения, причина заключалась в том, что некто жестокий и весьма хитроумный пожелал заполучить один из Мечей. Хуже того, этот некто, судя по всему, являлся смертным. И если Черити не ошиблась, у Майкла не было небесной страховки на случай подобной угрозы.
Это также означало, что мне придется взять себя в руки: Первый закон магии запрещал использовать ее для убийства людей. Некоторая свобода трактовки допускалась, но не слишком большая, и с этим делом лучше было не шутить. Белый Совет издавал законы, и всякий нарушитель с максимальной вероятностью приговаривался к смерти.
— Только этого мне не хватало, — пробормотал я.
— Что?
— Ничего.
Майкл остановил фургон на гравийной парковке перед моей квартирой, располагавшейся в подвале большого старого пансиона.
— Мне нужно заехать на стройку, прежде чем мы заберем твою машину. Ладно?
Прихватив Меч, я выбрался из фургона.
— Так и быть, — ответил я. — Раз уж на все есть своя причина.
Небольшая компания Майкла строила дома. Годы нерегулярных исчезновений для схваток с силами зла, возможно, не дали ему заняться строительством действительно дорогого и прибыльного жилья. Поэтому он строил для верхних слоев среднего класса. Вероятно, ему удалось бы зарабатывать больше, если бы он жульничал, но Майкл есть Майкл. Я не сомневался, что такого никогда не произойдет.
Этот дом неподалеку от Волчьего озера выглядел уныло, как и все стройки: голая земля, выкопанные и сваленные в стороне деревья, обычный для таких мест мусор — грязь, щепки, отходы жизнедеятельности рабочих и — повсеместно — следы больших сапог. Несколько человек собирали остов дома.
— Много времени это не займет, — пообещал Майкл.
— Конечно, — ответил я. — Валяй.
Майкл выбрался из фургона и захромал к дому, двигаясь с энергией и целеустремленностью, какие я редко в нем замечал. Нахмурившись, я проследил за ним глазами, потом вытащил из кармана первый конверт и начал просматривать фотографии.
Фотография Майкла на стройке была сделана здесь. Стриженый приезжал сюда, чтобы понаблюдать.
Возможно, он и сейчас здесь.
Я вылез из машины и перекинул ремень ножен через плечо, чтобы рукоять Меча торчала рядом с головой. Не выпуская из рук фотографию, начал кружить по стройке, пытаясь определить, откуда Стриженый сделал снимок. Несколько рабочих изумленно посмотрели на меня, но, как я уже говорил, мне не привыкать.
Хватило пары минут, чтобы найти нужное место — тенистые заросли сорняков и кустарника за поваленными деревьями. Можно спрятаться, если никто особенно не приглядывается, но далековато — наверняка пришлось использовать функцию «зум». Я слышал, что нынешние цифровые камеры способны увеличить изображение до невероятных масштабов.
А еще я нашел отпечатки.
Не придавайте этому слишком большое значение. Я не следопыт, однако у меня был учитель, благодаря которому я исходил пустоши Озарка. Он преподал мне основы — где смотреть и что искать. Ночной дождь смыл слабые следы, однако я все равно не смог бы их интерпретировать. Я нашел один четкий отпечаток левого ботинка, достаточно глубокий, полдюжины смазанных отпечатков и несколько обломанных веток. Следы уводили от стройки. Он пришел сюда, пробыл здесь некоторое время, затем ушел.
Я почти поймал этого парня.
Ни оберток от жвачки, ни окурков, ни случайно оброненных визиток с именем Стриженого. Собственно, я ничего такого и не ждал, но проверить никогда не повредит.
Я пустился в обратный путь по грязи и направлялся к машине, когда дверь одного из фургончиков распахнулась и наружу вывалился тощий лысоватый парень. При себе у него были пояс с инструментами и двухфутовая бобина электрического провода. «ЧАК» — сообщала бирка на его рубашке. Покачнувшись, Чак проскреб рукоятками инструментов по крылу автомобиля Майкла, оставив царапины.
Я заглянул в фургончик. Внутри обнаружилась пустая бутылка «Джима Бима», с горлышка которой стекали последние капли содержимого.
— Эй, Чак, — позвал я. — Тебе помочь?
Он наградил меня мутным взглядом, не находя ничего особенного ни в моем прикиде, ни в большом старинном Мече у меня за плечом.
— Не. Я в норме.
— Это круто, — сказал я. — Однако мне все равно в ту сторону. А эта штука выглядит тяжелой. — Я подошел к нему и ухватился за конец бобины, взяв часть веса на себя.
Выдыхаемый электриком воздух можно было поджигать. Чак пару раз кивнул и перехватил бобину.
— Ладно, приятель. Спасибо.
Мы понесли тяжелый провод к дому. Несколько раз мне приходилось подстраивать шаг под неожиданные пьяные нырки Чака. Затащили бобину на уложенную бетонную плиту, которая, судя по всему, служила основанием для будущего гаража, и сгрузили там.
— Спасибо, мужик, — заплетающимся языком поблагодарил Чак.
— Не за что, — ответил я. — Слушай, ты уверен, что тебе стоит сейчас работать с электричеством?
Его глаза вспыхнули пьяным негодованием.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну… э-э-э… просто ты выглядишь не очень, вот и все.
— Я в порядке, — прошепелявил Чак нахмурившись. — И меня ждет работа.
— Ну да, — кивнул я. — Опасная работа. В большой куче растопки.
Он уставился на меня.
— Что?
Это прозвучало скорее как «Чё?».
— Мне довелось побывать в горящих зданиях, друг, и поверь, это место… — Я посмотрел на деревянные конструкции. — Пуф! Вот так вот. Пуф!
Секунду он обдумывал мои слова, затем его лицо снова помрачнело. Отвернувшись, он взял гаечный ключ из ближайшего ящика с инструментами.
— Отвали, козел. Не то я разозлюсь.
Я не собирался делать кому-то одолжение, ввязываясь в пьяную ссору с одним из подчиненных Майкла. Огляделся по сторонам, чтобы проверить, заметил ли нас кто-нибудь, но, похоже, все остальные были заняты в других частях стройки. Поэтому я просто поднял руку и мягко сказал:
— Хорошо. Уже ухожу.
Чак наблюдал, как я покидаю гараж. Я осмотрелся, нашел тянувшиеся к дому электрические провода, затем проследовал вдоль канавы, в которой они лежали, к улице и добрался до трансформатора. Еще раз огляделся, чувствуя себя немного виноватым, и вздохнул. Потом махнул рукой, сконцентрировался и прошептал:
— Hexus.
Чародеи плохо сочетаются с технологиями. Очень плохо. Постоянная чародейская активность оказала пагубный эффект практически на все созданное после Второй мировой войны, особенно если говорить об электричестве. Моя машина ломается каждые две недели, а ведь я ничего такого не делаю. Но стоит мне сосредоточиться…
Трансформатор взорвался гудящим фонтаном бело-голубых искр, и доносившийся со стройки звук электропилы стих.
Я вернулся к фургону и тихо сидел, пока не пришел Майкл.
Он одарил меня пристальным взглядом.
— Это во имя добра, — пояснил я. — Твой электрик надрался. К тому времени, как трансформатор починят, он протрезвеет.
— Ну да, — сказал Майкл. — Чак. У него проблемы дома.
— Откуда ты знаешь?
— У него жена и дочь, — ответил Майкл. — И я такое уже видел.
— Может, если он будет проводить меньше времени с «Джимом Бимом», дела пойдут на лад, — предположил я.
— Пить он начал недавно, — сказал Майкл, встревоженно глядя на дом. — Он хороший человек, просто у него сейчас тяжелый период. — Секунду спустя его взгляд вернулся ко мне. — Спасибо. Хотя в следующий раз… может, просто скажешь мне?
Эх, Гарри! Это тоже могло сработать.
Я отрицательно покачал головой:
— Это не мой метод.
— Не твой метод? — с улыбкой переспросил Майкл.
— Подслушал у Молли. Звучит круто.
— Не твой метод. — Майкл тоже покачал головой и завел двигатель. — Что ж, ты пытался помочь. Это самое главное.
Гарри Дрезден спасает мир! Один акт случайного разрушения зараз.