Беременная женщина, далеко не столь гибкая и изящная, как обычно, она развернулась и попыталась бежать.
— Крови здесь нет, — отметила я.
Нападавший оказался сильнее и утащил ее. Или он бил ее кулаками и ногами — это нетрудно проделать с беременной женщиной, которая инстинктивно обвивается телом вокруг будущего ребенка, так чтобы удары приходились главным образом на спину, ребра, и ягодицы, — или же слегка ее придушил. Так или иначе, он явно справился с ней без кровопролития.
А потом они ушли.
Я покачала головой.
— О чем вы думаете? — спросил Уилл.
— Не уверена, что вам хотелось бы это знать.
— Не хотелось бы, — сказал он. — Но мне это надо.
Я кивнула и изложила свою теорию вместе с подтверждающими ее доказательствами. Уилл побледнел и насупился.
— Как у нее было с рукопашным боем? — спросила я.
— На уровне. В кампусе она вела для женщин занятия по самообороне. Не думал, что ей когда-нибудь придется воспользоваться этим всерьез… — Он уставился на упавшее кресло, и лицо его болезненно дрогнуло.
— Что вы узнали такого, что не доступно мне? — спросила я. — Я имею в виду ваши способности вервольфа.
Он покачал головой.
— Человеческий мозг не приспособлен для серьезной обработки запахов, — сказал он. — В любом случае — не так, как волчий. Когда ты перекидываешься, это… ну, как бы прибавляет громкости у тебя в носу, но выделить что-то конкретное нелегко. Я могу взять след, если прошло не слишком много времени, но когда весь букет запахов перемешался, это дохлый номер. Здесь новый букет запахов, пролитое какао, еда за последний день или два… — Он пожал плечами.
— Похоже, магия никогда ничего не делает проще, — сказала я.
Уилл тихонько фыркнул:
— Вот и Дрезден так говорит.
Я почувствовала странную боль в груди, но не стала обращать на нее внимания. Я направилась на маленькую кухоньку и с минуту осматривала ее. Затем сказала:
— Стало быть, она какао-маньяк.
— Ну, в разумных пределах.
— Она пьет растворимое?
— Вы шутите? — Его интонация и тембр голоса слегка изменились, сделались чуть выше и чуть более резкими — наверное, он подсознательно имитировал речь своей жены. — Это же профанация жанра.
Я вытащила из кармана ручку и подцепила ею вторую чашку, у которой на ободке виднелся след губной помады. Донышко чашки было липким, с остатками настоящего какао — того самого, что варят из молока и шоколада. Жидкость еще не совсем засохла, и когда я поднимала чашку, в ней тихо плеснуло. Я показала помаду Уиллу.
— Джорджия косметикой не пользуется, — почти прошептал он.
— Знаю, — кивнула я. — Какао в этой чашке находилось примерно столько же времени, сколько в другой. Итак, следующий вопрос, на который мы должны ответить: кто пил какао вместе с Джорджией, когда вышибли дверь?
Уилл покачал головой:
— Это либо запах нападавшего, либо кого-то из наших знакомых, кто здесь часто бывал.
Я кивнула:
— Рыжая, верно? Та, что любит носить футболки в обтяжку?
— Энди, — сказал Уилл. — И Марси. Она вернулась в город после похорон Кирби. Их запахи здесь тоже слышны.
— Марси?
— Маленькая такая девушка, на мышку похожа. Каштановые волосы. У нее с Энди было в школе что-то типа интрижки.
— Либеральные вервольфы, — заметила я. — Два слова, которые редко оказываются вместе.
— В колледже многие экспериментируют, — пояснил Уилл. — Вы, наверное, тоже это делали.
— Да, — кивнула я. — Я пыталась увлечься американским футболом. В качестве зрителя. Но из этого ничего не вышло.
— У Марси с Энди тоже.
— Они рассорились?
— Не скажу точно, не знаю. После разрыва они по-прежнему остались соседками по комнате.
— Но Марси вскоре уехала из города.
Уилл кивнул:
— Она хотела заняться анимацией. Получила работу в «Skywalker». Это реально круто.
— Настолько круто, что она внезапно все бросила и вернулась сюда?
Уилл пожал плечами:
— Она сказала, что для нее важнее быть здесь, помогать нам. И она из экономии жила в бидонвилле, а почти все свои деньги положила в банк. Говорит, процентов ей достаточно, чтобы сводить концы с концами.
Я решила не менять пока своего скептического отношения к этой истории.
— А вы, случайно, не помните, пользуется ли кто-нибудь из них такой помадой?
Он покачал головой:
— Увы. Это не то, на что я обычно обращаю внимание.
Если я правильно помнила, большинство парней, видевших Энди, впоследствии не были до конца уверены, имеется ли у нее вообще такая вещь, как губы. Впрочем, у нее, вероятно, могли быть своего рода обратные проблемы.
— О'кей, — сказала я. — Здесь, возможно, скоро появятся копы — а может, и нет. Как бы то ни было, не думаю, что нам стоит их ждать.
Уилл кивнул:
— Что мы собираемся делать?
— Это не сверхдорогое жилье со звуконепроницаемыми стенами. Кто-то в доме должен был что-то увидеть или услышать.
— Возможно, — согласился Уилл, но вид у него при этом был не слишком уверенный.
Я повернулась, чтобы выйти из квартиры, стараясь не замечать маленькую детскую кроватку и пеленальный столик, который уже стоял наготове прямо за открытой дверью второй спальни.
— Пока не спросим, не узнаем. Вперед.
Проводить опрос в многоквартирном доме — то еще развлечение. Это неловко, утомительно, нудно и изматывающе. Большинство тех, с кем вы беседуете, не желают с вами общаться и норовят поскорее закончить разговор или же, наоборот, — они только рады с вами поболтать… и говорят, и говорят, и говорят, даже если вообще ни черта не знают. Вам приходится множество раз задавать одни и те же вопросы и множество раз выслушивать одни и те же ответы, и все это в целом выглядит так, будто вы идиот, у которого не имеется ни единой зацепки.
Впрочем, в немалой степени так оно и есть — иначе вам не пришлось бы в первую очередь опрашивать соседей. Если вы полицейский, то у вас к подобного рода работе довольно быстро вырабатывается иммунитет.
— Нам это ничего не даст, — сказал после энной двери Уилл. Разочарование и нервозность достигли в нем наконец точки кипения и перевесили страх за жену и ребенка. Он повернулся ко мне, поза его подсознательно исполнилась решимости: плечи расправлены, грудь вперед, руки стиснуты в кулаки. — Пора нам заняться чем-нибудь посерьезнее.
О, мужская самоуверенность — ничего против нее не имею, пока она помогает в работе, а не создает лишние проблемы.
— Да? — спросила я. — Полагаете, нам лучше прогуляться по улице, окликая ее по имени?
— Н-нет, но…
— Но — что? — поинтересовалась я, сохраняя спокойствие в голосе и всем своим видом выражая марсианское «а-не-надрать-ли-те-задницу?». Ты меня не испугаешь.
— Вы обратились ко мне за помощью. Я вам ее предоставила. Либо вы работаете со мной, либо говорите мне, что желаете действовать в одиночку. Сей секунд.
Он отступил, разжал кулаки и отвел взгляд. Я тоже расслабилась. Уилл не собирался мне угрожать, но он гораздо крупнее и сильнее меня. Сильнее — это еще не все, но сами по себе масса и сила в борьбе означают много, а Уилл к тому же обладал свирепостью и инстинктом хищника-убийцы — и вот это-то следовало учитывать в первую очередь. Он никогда не задумывался — черт, да он, вероятно, и не замечал никогда, — какой эффект производят его заявления, которые он делает в такой вот позе, со стиснутыми кулаками.
Это еще один пункт из длинного списка того, над чем марсиане никогда не задумываются. Почти всякая женщина знает, что почти любой мужчина сильнее ее.
О да, мужчины знают, что они сильные, но на самом деле они редко задумываются над последствиями столь очевидного факта — последствиями, на которые ты (если ты не марсианин) натыкаешься, по сути, на каждом шагу, и это тебе здорово портит нервы. Ты совсем иначе смотришь на жизнь, когда знаешь, что половина людей из тех, кого ты видишь, обладает достаточной физической силой, чтобы сделать с тобой все, что угодно, независимо от того, намерена ты это позволить или нет, — и даже к чисто потенциальной угрозе физического насилия следует относиться серьезно.
Уилл не собирался меня пугать. Он всего лишь хотел отыскать свою жену.
— Я понимаю, что от этого просто руки опускаются, — сказала я, — но это лучший из возможных способов выяснить то, что нам пока неизвестно.
— Мы обошли весь дом, — огрызнулся он. — А самое большее, что мы имеем, — это сосед двумя этажами выше, который слышал удар.
— Что говорит нам о том, что никакой крупной драки там не было, — сказала я, — иначе это бы наверняка услышали. Драка, Уилл, — это всегда очень громко, даже когда дерется только один человек. В таких домах, как этот, всем известно, когда сосед бьет жену.
— Но должен же был хоть кто-то услышать ее крик.
— Возможно, этот крик был не настолько громким, как вы думаете. Он ведь раздался вам прямо в ухо. И это вышибло вас из равновесия. Если все закончилось достаточно быстро, не исключено, что никто даже и не проснулся.
Я посмотрела из окна вестибюля на такой же многоквартирный дом напротив, через парковку. Уилл в его нынешнем состоянии был мне полностью бесполезен.
— Я намерена проверить дом напротив — может быть, прошлой ночью там кто-то что-то видел или слышал. А вы позвоните Энди и Марси. Если сумеете дозвониться, пусть едут сюда. Потом проверьте вызовы на своем телефоне, на мобильнике Джорджии, зайдите в ее электронную почту. Посмотрите, не вступал ли с ней в контакт кто-нибудь подозрительный.
Он поморщился, но кивнул:
— О'кей.
— Держите себя в руках, Уилл. Сохраняйте спокойствие, — посоветовала я. — Сохраняя выдержку, ты способен как следует все обдумать, а это лучший способ найти Джорджию и помочь ей.
Он сделал глубокий вдох и снова кивнул.
— Послушайте, сержант… В том доме один мужик… Может, вам лучше не ходить туда в одиночку.
Я ласково улыбнулась ему.
Уилл поднял руки вверх, как будто я нацелила на него пушку.