Если бы не наркотики, азартные игры, проституция, шантаж и все другие теневые структуры, которыми он управлял, он бы, наверное, слыл настоящим городским героем.
Когда мы туда приехали, подрядчики были поглощены работой над зданием, и едва я зашла внутрь, ко мне направился хмурый охранник в белой рубашке и черных брюках. Уилл следовал за мной. Я надеялась, что, если дело обернется паршиво, мне не придется его вытаскивать, пробиваясь к выходу.
Представив себе эту картину, я невольно улыбнулась: чистая фантазия. Если в штабе Марконе прольется кровь, я не проживу так долго, чтобы вытащить кого бы то ни было.
— Проход запрещен, — сурово произнес охранник. — Здесь стройплощадка. Опасно. Вам следует удалиться.
Я окинула его взглядом:
— Я здесь для того, чтобы повидаться с Джоном Марконе.
Охранник, в свою очередь, окинул взглядом меня. Затем потянулся за рацией и что-то проговорил в микрофон. В следующее мгновение в ответ проорали:
— Мистер Марконе никого не принимает.
— Принимает, — сказала я. — Пойдите к нему и скажите, что Кэррин Мёрфи пришла его повидать.
— Боюсь, это невозможно, — покачал головой охранник. — Вам следует удалиться.
Я заметила у него пушку — девятимиллиметровый «глок».
Вытащив маленькую кожаную корочку, в которой лежал мой полицейский значок, я сообщила:
— Если вы вынудите меня это открыть, дело примет официальный характер. Последуют официальные запросы, официальные документы, и на вашей территории внезапно возникнет множество народу в форме. — Я выставила корочку перед собой — как распятие перед вампиром, и держала ее так, будто в любой момент готова открыть. — Хотите устроить вашему боссу такую головную боль?
Взгляд охранника метнулся от меня к Уиллу. Потом он резко повернулся, отступил на пару шагов в глубь здания и вступил со своей рацией в тихий и весьма насыщенный диалог.
Я скрестила руки на груди и нетерпеливо постукивала ногой.
— Вы правда это сделаете? — поинтересовался Уилл.
— Не могу, — ответила я. — Меня увольняют. Но им-то об этом неизвестно.
Уилл тихо фыркнул.
Вернулся охранник.
— В эту дверь, — сказал он. — Спуститесь на два этажа. Первый поворот налево, а там увидите. — Он кашлянул. — Все оружие вы должны оставить у меня.
Я хмыкнула:
— Черта с два, — и решительно прошагала мимо него, слегка задев плечом, как бы напрашиваясь на драку. Марсианский аналог: «А ты все равно не имеешь права со мной сцепиться».
Он воспринял сообщение и не попытался нас задержать.
Я стала спускаться по лестнице, за мной, тихонько хихикая, шел Уилл.
Офис Марконе располагался в помещении, выглядевшем как столовая. Это была огромная, выложенная кафелем комната, и за столами, поглощая еду, сидели несколько подрядчиков, почти все — более мускулистые, чем средний чернорабочий, и сплошь покрытые татуировками. Официанты обслуживали несколько накрытых столов с таким вниманием и заботой, какие можно увидеть разве что на светском рауте. Все было ярко освещено, а в дальнем конце комнаты, на подиуме, где запросто поместился бы, будь он здесь, целый оркестр, стояли компьютеры и офисная мебель.
Марконе — воплощенный портрет деятельного администратора — сидел за огромным старым письменным столом, прижимая плечом к уху телефонную трубку, а рукава его строгой рубашки были закатаны до локтей.
Все в нем прямо-таки кричало: «преуспевающий патриарх». Его пиджак, висевший на спинке кресла, стоил побольше, чем некоторые маленькие страны. Галстук с распущенным узлом мягкого серебристого цвета, а вовсе не яркий галстук «власти», означал уверенность и силу, не нуждавшиеся в подобной портновской декларации. Его большие ладони выглядели сильными. На суставах у него были шрамы. Короткая консервативная стрижка, темные волосы, чуть поседевшие на висках, — все заявляло о том, что это мужчина в полном расцвете сил, как умственных, так и физических. Он был хорошо сложен и явно поддерживал форму, а черты его были правильные и приятные. Он никоим образом не был красив, однако лицо его излучало силу и властность.
Марконе выглядел как человек, за которым готовы идти остальные. Чуть позади него на подиуме стояли двое — доказательство его лидерского дара. Первая — женщина, белокурая амазонка ростом больше шести футов, в строгом сером костюме. У нее были те ноги, которыми меня безжалостно обделили при рождении, — вот сука. Звали ее Гард, и Дрезден считал, что она валькирия — в самом буквальном смысле.
Второй — Хендрикс. Уродом он не был, но мне он все равно напоминал горгулью, существо с каменными мускулами, безобразной внешностью и глазами-бусинками, готовое мгновенно перейти к действиям по приказу человека, которого он охранял. Голубые глаза Гард на мгновение сосредоточились на мне и перешли к Уиллу. Она сощурилась и что-то прошептала Марконе.
Бессменный повелитель чикагского преступного мира ничем не выказал, что он ее услышал, а я, приблизившись, поймала несколько последних фраз из его телефонного разговора.
— Только вам придется сделать это самостоятельно. — Он помолчал, слушая ответ, а потом сказал: — У меня для этого нет подходящих ресурсов — а даже если б и были, я не стал бы попусту их расходовать, посылая туда людей вслепую и без подготовки. Вам придется использовать собственные ресурсы. — Он снова помолчал. — Ни один из нас никогда не станет лизать другому пятки, ни на взаимной основе, ни на какой другой. Я не стану посылать своих людей на рискованное дело, не имея достаточного количества информации. Если передумаете, можете не стесняясь связаться со мной. Хорошего вам дня.
Он повесил трубку и повернулся ко мне. Глаза у него были цвета скошенной сухой травы. Непроницаемые, как у рептилии. Он сложил пальцы домиком и произнес:
— Мисс Мёрфи.
— Новости доходят быстро, — ответила я.
— До меня — да. — Губы его изогнулись в неприветливой улыбке. — Что привело вас сюда? Работа или месть?
— С чего бы мне желать мести такому столпу общества?
— Дрезден, — сказал он просто. — Полагаю, вы здесь, потому что считаете меня за это ответственным.
— А если так, то что? — поинтересовалась я.
— Тогда я порекомендовал бы вам уйти. Вы умрете раньше, чем успеете достать из-под плаща пистолет.
— И кроме того, — добавила я, — вы этого не делали. Верно? И у вас имеется вполне рациональная причина, объясняющая, почему вы даже не желали его смерти.
Он пожал плечами — элегантно, как парижский аристократ.
— Во всяком случае, не больше, чем в любой другой день, — сказал он. — Убивать Дрездена мне не было никакой надобности. Последние несколько лет он тщательно работал над тем, чтобы себя убить, на что я и указал ему пару дней назад.
Я заперла свое сердце на замок. Тон, которым говорил этот наглый ублюдок, вызывал у меня желание завизжать и выцарапать ему глаза. Я не доставила ему удовольствия увидеть, что он вывел меня из себя.
— Я здесь по другой причине.
— О? — вежливо поинтересовался он.
Слишком вежливо. Он знал. Знал, зачем я приду, еще до того, как я переступила порог. Я воспроизвела у себя в воображении последние несколько часов, пытаясь определить, где я соприкоснулась с его сетью.
— Мария, — сказала я. — Она из ваших людей.
Хендрикс бросил взгляд на Гард.
Она закатила глаза и выудила из кармана пиджака двадцатидолларовую банкноту. И протянула ее этому верзиле.
Хендрикс, самодовольно улыбаясь, убрал двадцатку в карман.
Марконе на это внешне никак не отреагировал.
— Да. Управляющий, с которым вы познакомились, предоставлял некоторым из моих конкурентов возможность вести дела. Мария наблюдала за его деловыми партнерами — так нам удалось проследить цепочку обратно, вплоть до источника неприятностей, и предложить им вести дела где-нибудь в другом месте.
Я устремила на него тяжелый взгляд:
— И она позволяла Рэю так с собой обращаться?
— И получала за это хорошие деньги, — ответил Марконе. — Впрочем, она с нетерпением ждет, когда можно будет закрыть контракт.
Мария вовсе не была забитой мышкой. Черт, да она была одним из «наладчиков» Марконе. Таков был широко используемый эвфемизм для налетчиков в команде Марконе. Все знали, что работой «наладчика» было выявить проблему внутри организации — и ликвидировать ее.
— И вы вот так вот запросто делитесь этим со мной? — спросила я.
Лицо его сделалось ласковым.
— Сотруднику полиции я ведь в этом не признался бы, верно, мисс Мёрфи?
Я стиснула зубы. Клянусь выцарапать его проклятые глаза.
— Так вот почему Мария за мной побежала — ей как раз хватило времени позвонить вам, отчитаться и получить инструкции.
Марконе едва заметно кивнул.
— И Хендрикс там нарисовался тоже благодаря ей, — продолжала я. — Мария что-то видела или слышала и сообщила об этом.
Марконе развел руками:
— Вы сечете фишку.
Я снова стиснула руку в кулак, чтобы сбросить часть гнева, спровоцированного его обдуманно выбранными оскорблениями.
— Зачем? — внезапно задал вопрос Уилл, шагнув вперед, чтобы встать рядом со мной. Я отметила, что мы с Уиллом оба ниже среднего роста. Мы стояли, меряясь взглядами с Марконе, сидевшим выше нас, на подиуме. Было трудно не чувствовать себя кандидатами, не прошедшими по кастингу на «Оливера»: «Пожалуйста, сэр, можно я еще раз попытаюсь?»
— Зачем? — повторил он. — Зачем вы посылали в мою квартиру своего человека?
Марконе чуть наклонил голову, чтобы получше разглядеть Уилла.
— Чем вы готовы заплатить за такую информацию, молодой человек?
Уилл оскалился, приподняв верхнюю губу.
— Как насчет того, что я не разделаю вас и ваших головорезов на котлеты?
Секунды три Марконе без всякого выражения разглядывал Уилла. А потом сделал одно-единственное быстрое движение. Я едва успела заметить блеск металла, когда маленький нож пролетел разделяющее их пространство и вонзился на два дюйма в правый бицепс Уилла. Уилл вскрикнул и пошатнулся.