Кай утвердительно кивает.
– Было бы глупо не охранять портал, особенно лишенный энергии.
– Сколько времени у меня на то, чтобы вскрыть замки?
– Как только услышат, у тебя будет около пяти секунд, чтобы открыть дверь, прежде чем они набросятся на нас. – Она кладет свой рюкзак под расположенное рядом с нами окно, затем расправляет плечи и отряхивает ладони. – Готов?
– Не совсем. – У меня так замерзли руки, что я едва чувствую пальцы.
– Не волнуйся. Я прикрою твою спину.
Темнота скрывает мою гримасу. В прошлый раз, когда я повернулся к Кай спиной, она всадила в нее три стрелы. Но когда она поднимается на ноги и идет к двери с поднятым луком, у меня нет особого выбора, кроме как последовать за ней.
Крадучись я поднимаюсь по ступенькам крыльца и опускаюсь на колени перед дверью, держа отмычки наготове ставшими неуклюжими пальцами. Затаив дыхание, ожидаю условного сигнала от Кай – одного резкого кивка головой, – после чего поворачиваю ручку и приоткрываю дверь. Она протестующе скрипит.
Через образовавшуюся узкую щель мне видна темная гостиная с письменным столом, за которым сидит девушка-Страж. Она поднимает голову, я распахиваю пошире дверь… которая приоткрывается еще на целых десять сантиметров и дергается, остановленная натянутой поперек цепочкой.
– Черт! – хриплю я.
Девушка-Страж вскакивает со стула и выхватывает пистолет, отражающий свет моего фонарика.
Я подпрыгиваю и толкаю дверь плечом.
– Ты не предупреждала, что тут будет цепочка!
Дерево вокруг цепи раскалывается, но треск тонет в крике Стража, созывающего свою команду. Я отшатываюсь, когда в дверной косяк вонзается пуля, и возобновляю попытки выбить дверь. Она, наконец, распахивается, и я вваливаюсь внутрь вместе с ней.
Кай пихает меня сзади. Я падаю на пол, и что-то с шипением проносится над моей головой. Раздается глухое «чвак!», и девушка-Страж с пистолетом падает. Из ее горла торчит стрела.
Еще одно «чвак!» – и появившийся в конце коридора Страж валится замертво.
Кай крадется впереди меня с поднятым луком и натянутой стрелой. Резким кивком головы она указывает в сторону, приказывая мне держаться поодаль, пока мы на цыпочках обходим тело на кухне. Пол сотрясается от грохота тяжелых ботинок, дверь в подвал распахивается, и показывается очередной Страж.
Чвак! – и вот он уже лежит на полу. Кай пинает его, чтобы убедиться, что он точно мертв.
Она накладывает на тетиву еще одну стрелу и, перешагнув через тело, спускается по ведущей в подвал лестнице и исчезает из виду. Я наклоняюсь, чтобы выудить у него из кармана ключ-карту, и тут вспоминаю, что рюкзак Кай так и остался снаружи. Возвращаюсь к окну, пригибаясь, когда над головой пролетает магия мертвого Стража. Надевая рюкзак себе на спину, я часто моргаю, неуверенный, что именно вижу, когда замечаю движущуюся по коридору тень.
В кухне появляется еще одна девушка-Страж. Бесшумно ступая, она крадется к двери в подвал. Я достаю нож и следую за ней. На верхней ступени лестницы я оказываюсь ровно в тот момент, когда она подбирается к Кай сзади.
Я бросаю клинок. С поднятым луком в руке Кай резко разворачивается, и к ее ногам, просчитав последние несколько ступенек, лицом вниз плюхается бездыханное тело Стража с торчащим из спины ножом.
Кай моргает, глядя на меня, и опускает лук. Никто из нас не произносит ни слова, когда я наклоняюсь, чтобы забрать свой нож и заодно ключ-карту у Стража из кармана. Мы прикрываем глаза, когда ее магия вспыхивает и улетает прочь. Наконец, свет гаснет, и я отдаю Кай рюкзак и одну из ключей-карт, оставляя другую себе.
Включаю фонарик и обвожу лучом подвал. Спуск в Летнее крыло находится в дальнем углу помещения. Положив фонарик на пол, я открываю двери лифта и заглядываю в шахту. Снизу поднимается сырой, затхлый воздух, сильно пахнущий мхом и землей. Точно так же воняет в катакомбах под Обсерваторией. Рядом с собой замечаю прямоугольный складной столик, на котором стоит открытая банка колы. Вылив остатки содержимого на пол, бросаю пустую жестянку в шахту лифта.
Кай на цыпочках подходит ко мне сзади, и мы оба слушаем, как падает банка. Спустя, кажется, целую вечность до нас доносится слабое эхо дребезжания на дне.
Приглушенно ругаясь, я потираю лицо. Подниматься по шахте лифта, будучи Временем года, – это одно дело, а вот спускаться по ней, когда ты человек, – все равно что выпрыгнуть из самолета без парашюта. Я смотрю на тяжелые толстые тросы, исчезающие в бездонной темноте. Мы могли бы спуститься по ним на один-два этажа… но на тридцать? Мы непременно устанем, потеряем хватку и рано или поздно упадем.
Кай вытаскивает из рюкзака кусок веревки, без предупреждения берет меня за рубашку и тянет к себе, завязывая веревку в несколько узлов.
– Что ты делаешь? – Я шлепаю ее по рукам, когда она обматывает веревку вокруг моей талии и затягивает узел у меня в паху.
– Привязываю тебя к тросам, чтобы сделать стропу.
– Нет, – протестую я, жалея, что мы решили проникнуть в Обсерваторию не через Зимний портал. – Это очень плохая идея.
– У тебя есть план получше? Это единственный путь вниз. – Она повторяет те же действия со вторым отрезком веревки, создавая стропу вокруг собственной талии. Довольная результатом, подходит к складному столику у двери и смахивает на пол все, что на нем находилось. – Помоги-ка мне с этим, – говорит она, переворачивая стол и складывая его ножки.
Я берусь за другую сторону. Вместе мы помещаем столешницу в разверстую пасть лифтовой шахты. Кай направляет ее вдоль одной стенки, чтобы она не соприкасалась с тросами подъемного механизма, и, уперев в резиновую прослойку с противоположной стороны, обеспечивает некое подобие полочки, закрывающей зияющий провал, потом закидывает рюкзак за спину и надевает лук на плечо. Поставив одну ногу на импровизированный мостик, она проверяет, выдержит ли он ее вес. Меня начинает тошнить, когда на моих глазах она делает осторожный шаг. И еще один, пока, наконец, не оказывается вне досягаемости стен шахты, держась за трос для равновесия.
– Давай же, – говорит Кай дрожащим голосом, – пока я не потеряла самообладание. – С этими словами она обвязывает свободный конец веревки вокруг троса.
Я направляю фонарик в темную дыру под ней.
– Не делай этого, – велит она, с трудом сглатывая. – Не смотри вниз.
– Это безумие. – Я засовываю включенный фонарик в передний карман, направляя луч света в потолок, и, задержав дыхание, осторожно шагаю на стол.
Мы оба замираем, когда он скрипит, слегка прогибаясь под нашим весом.
Я делаю еще один несмелый шаг, стараясь не думать о тридцати этажах под нами, которые, если не повезет, можем преодолеть в свободном падении.
Кай быстро привязывает свободный конец моей веревки к другому тросу – тому, что висит над ее веревкой.
– Это узел трения. Он должен быть достаточно надежным, чтобы удерживать твою стропу…
– Должен быть?
Кай не обращает внимания на прозвучавший в моем голосе надлом.
– Его нужно ослаблять вот так, – поясняет она, демонстрируя технологию спуска. – Соскользнешь на несколько метров вниз, и он снова затянется. Мы не станем торопиться. Если будем спускаться слишком быстро, то веревка перетрется. – Она ждет моего кивка. Меня охватывает паника, когда я понимаю, на что согласился. – Я пойду первой, – продолжает она. – Подожди, пока я тебя позову, а потом спускайся за мной. Медленно, – подчеркивает она.
Кай спрыгивает с платформы и, откинувшись на стропе, соскальзывает вниз на пару метров. Затем ее узел затягивается вокруг троса, останавливая движение вниз. Она кивает мне, одаривая радостной улыбкой, дергает за веревку и начинает спускаться в шахту лифта. Я оглядываюсь на подвал, слушая, как узел Кай затягивается и ослабляется, затягивается и ослабляется, пока ее веревка не исчезает в темноте. Фонарик отбрасывает вокруг меня жуткие тени.
До меня доносится слабый голос. Я наклоняю голову над выступом и понимаю, что звук идет не снизу, а с этажа надо мной. Он становится громче, превращается в грохот сапог, несущихся вниз по лестнице в подвал. Я достаю из кармана фонарик и обеими руками нащупываю выключатель.
– Он в шахте лифта!
Раздается пистолетный выстрел. Я пригибаюсь, и пуля пролетает над моей головой и вонзается в каменную стену, забрызгивая меня осколками. Роняю фонарик, и он падает в шахту. Сам я бросаюсь за ним. Еще один выстрел – и предплечье взрывается болью. Я спрыгиваю со столешницы в зияющую подо мной темноту, прежде чем осознаю, что натворил.
Я падаю, безуспешно пытаясь схватиться за воздух. Моя стропа соскальзывает на несколько сантиметров, потом резко останавливается – в тот самый момент, когда я сжимаю рукой веревку. Сила толчка столь велика, что вызывает дальнейшее падение, и внезапно я снова опускаюсь, обдуваемый холодным воздухом. Веревка скрипит и трется о трос, пока я продолжаю проваливаться в темноту.
Пули отскакивают от стенок шахты над моей головой. Кай выкрикивает инструкции, но я не слышу их из-за выстрелов и визга веревки. Я тянусь к тросу, чтобы замедлить падение, и отдергиваю руки, ободрав кожу с ладоней.
Шахта заполняется запахом горящего нейлона, Кай зовет меня по имени, а я лечу вниз, на катастрофической скорости приближаясь к земле.
23. Кто уступит первым
Я широко распахиваю глаза от резкого стука в дверь моих покоев.
– Доставка еды, – доносится приглушенный голос, грубый, но знакомый. Потираю лицо и, сонный и встревоженный, сажусь на диване, а затем встаю, чтобы впустить Борея. Отставная Зима вкатывает тележку с обедом через порог. Его щеки раскраснелись от ходьбы с северной кухни. – Куда поставить?
Я небрежно машу рукой, показывая этим универсальным жестом, что мне, черт подери, все равно.
– Куда-нибудь, – бормочу я.
Тут распахиваются двери в спальню, и выскакивает Флёр. На ней чистый комбинезон, и она, хмурясь, вытирает полотенцем влажные волосы.