25. Отступив на шаг
Дуг смотрит на меня, сжимая вытянутые вдоль тела руки в кулаки. Не знаю, хочет ли он меня задушить или борется с желанием вытереть кровь из носа.
Телефон, который он держит в руке, подает световой сигнал, и Дуг отходит от меня, зажимая трубку между плечом и щекой.
– Я же велел меня не беспокоить, – рявкает он, вытягивая зацепившиеся за ремешок его часов мои розовые волоски и засовывая их в карман. – Как давно это случилось?.. И где они сейчас? – Он сжимает челюсти. – У тебя всего одна задача, Ликсу, и я хочу, чтобы ты с ней разобралась. Что насчет штормов?.. Сколько еще? – Он тихо ругается, пощипывая переносицу. – Собери группу сопровождения. Мы с Весной некоторое время будем отсутствовать, и я хочу, чтобы до нашего возвращения ситуация в южном портале была взята под контроль. – Его палец зависает над кнопкой отбоя, но не спешит нажимать ее. – И принеси зубную щетку и какую-нибудь одежду. Я не могу вывести ее отсюда в таком виде. – С этими словами Дуг отключается и бросает телефон на столик.
– А куда мы? – спрашиваю я.
– На поверхность, – отвечает он, вытирая нос.
Я борюсь с желанием посмотреть на дверь. Если мы окажемся неподалеку от парка или леса, я смогу одолеть Дуга и убежать. Может быть, мне удастся найти Джека раньше, чем Джек найдет меня, и переправить его в безопасное место. Если Эмбер и Хулио уже на пути сюда, мы вместе разработаем план спасения Чилла и решим, что делать с магией Геи.
– Не придумывай глупостей, – предупреждает меня Дуг.
– Что ты собираешься делать? Заточить меня на веки вечные в своей большой страшной спальне с огромной, пугающей кроватью с балдахином и ужасным обслуживанием номеров? Мы с тобой оба знаем, что тебе невыгодно причинять мне боль.
Проходит несколько напряженных минут, прежде чем раздается громкий стук в дверь. Напряжение между нами рассеивается, и Дуг поворачивается, чтобы отворить.
Он возвращается со стопкой одежды и бросает ее мне в руки.
– Одевайся, – велит он.
Вещи пахнут Геей. От одной мысли о том, чтобы надеть их, мне становится дурно. Видя, что я не двигаюсь, Дуг толкает меня в сторону спальни. Я натыкаюсь на тележку с завтраком и роняю блузку, а когда опускаюсь на колени, чтобы поднять ее, мой взгляд падает на край тележки, которая, если верить наклейке, относится к северной кухне.
Я медленно встаю, вцепившись в одежду Геи.
От управляющего столовой исходил легкий запах Зимы. Живя в Обсерватории, я никогда не встречала Борея, вышедшую на пенсию Зиму, который помог нам с Джеком сбежать через грузовой лифт за северной кухней, но Джек однажды описал его мне. Человек, доставивший еду, этому описанию соответствовал, и он странно посмотрел на меня, говоря, что позднее вернется за тележкой, как будто, возможно, знал, кто я такая.
Если я оставлю для него сообщение, сможет ли он найти способ передать его Джеку?
Дуг и Ликсу возбужденно перешептываются, споря о каком-то происшествии в южном портале. Я тихо проскальзываю в спальню и закрываю двери. Бросив одежду на кровать, рывком выдвигаю ящики антикварного секретера и роюсь в них в поисках блокнота и ручки.
Торопливо пишу записку Борею и складываю ее в крошечный квадратик, затем переодеваюсь в брюки и блузку, которые принесла для меня Ликсу, накидываю пальто Геи. Все вещи мне впору, даже туфли на низком каблуке, и у меня вдруг возникает неодолимое желание содрать все это с себя.
Я отворачиваюсь от зеркала и, скрыв записку в ладони, открываю двери спальни.
Дуг стоит ко мне спиной и сдавленным голосом распинает Ликсу за какой-то промах в обеспечении безопасности, ответственность за который лежит на ее команде. Проходя мимо тележки, я как бы невзначай задеваю ее рукой, пряча записку под тарелку с фруктами за мгновение до того, как Ликсу подходит, чтобы забрать ее.
Я провожаю глазами тележку, которую она вывозит в коридор.
Дуг хватает куртку с дивана и засовывает растение в треснувшем горшке под мышку.
– Подожди здесь, – приказывает он, не глядя на меня, и направляется к двери.
Я бросаюсь за ним.
– Ты сказал, что я пойду с тобой.
– Сначала мне нужно кое о чем позаботиться.
Он захлопывает за собой дверь, и я пинаю ее, не в силах сделать что-нибудь посущественнее. Дуг впервые оставил меня одну в своих покоях, и я судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, что могла бы использовать себе во благо. Телефона нет, компьютера тоже. В общем, никакой возможности пообщаться с кем-либо снаружи. Лишь ложное окно и дурацкий… телевизор.
Я хватаю пульт, вспоминая черно-белые изображения камеры предварительного заключения Чилла. С современными технологиями я не на такой короткой ноге, как Поппи, но если телевизор подключен к сети, то должен быть способ передать сообщение. Я переключаю каналы: погода, мировые новости, изображение с камер Центра Управления, Перекрестья, галереи – и вот, наконец, камера Чилла.
Нажимаю на кнопку меню и прокручиваю параметры, останавливаясь на слове «камера». Клавиши со стрелками, похоже, управляют углом наклона камеры. Но звука нет. Как и микрофона или какого-нибудь способа общения с…
В зоне предварительного заключения появляются три фигуры и направляются к камере Чилла. Дуг шагает впереди, неся свою косу, и у меня перехватывает дыхание, когда я приближаюсь к экрану. Посох кажется странным: его верхушка обернута чем-то вроде шарфа или пояса. Разговаривающий по телефону Дуг бросает взгляд на камеру, как будто смотрит прямо на меня.
Изображение мерцает, и на экране появляются статические помехи.
– Нет, – шепчу я, лихорадочно нажимая на кнопки. – Нет! – Я переключаю каналы, но работают только те, что передают погоду и новости.
Опустившись на диван, я закрываю глаза, но яркие цветные всплески увиденных изображений продолжают плясать на внутренней стороне моих век. Делаю медленный, глубокий вдох. Дуг не убьет Чилла. Пока нет. Планы Дуга гораздо серьезнее, он сам мне это сказал. Он просто использует Чилла, чтобы добраться до меня. Точно так же, как хочет воспользоваться и всеми остальными. Все те, кто дорог мне в этом мире, сейчас спешат в Обсерваторию нам на помощь и вот-вот угодят в расставленную Дугом ловушку.
Должен быть какой-то иной способ отправить сообщение. Или другой выход из этой комнаты.
Я швыряю бесполезный пульт в стену. Радиолокационные карты местности пребывают во власти штормов. Новости неутешительные: повсюду цунами, перебои в подаче электроэнергии, пожары. Мои глаза наполняются слезами, когда я читаю новости. Сотни жертв. В течение нескольких недель их число увеличится до тысяч, миллионов, может быть, даже миллиардов.
Скоро то, что Дуг запланировал для Джека и наших друзей, не будет иметь значения. Если я не найду способ остановить его и исправить то, что он натворил, мы все умрем – все до единого.
26. И дождь был холоднее льда
Стоящие в коридоре Стражи расступаются передо мной, и я, проходя мимо, ощущаю их страх. Жестом приглашаю Йору и Марча следовать за мной в кабинет. Они встают на страже снаружи, а я тем временем отставляю растение и забираю свой посох. Ожоги на ладонях еще не зажили, поэтому я надеваю пару кожаных перчаток, прежде чем взяться за рукоятку, но даже так посох посылает холодные импульсы, заставляющие мои суставы агонизировать, и я сгибаюсь пополам от внезапного жжения в груди.
«Ты не можешь что-то исправить, не признав сначала, что оно сломано. Прежде чем научишься исцелять боль, ты должен быть готов почувствовать ее…»
С трудом сдерживая рвущийся наружу крик, я ударяю кулаком по столу, едва не задев растение в горшке, и на пол сыплются ручки, папки и степлер.
Я не сломан и не сломлен. Со мной и с моей магией все в порядке. Мне просто нужно время, чтобы овладеть ею.
Прислонившись к столу, я сосредотачиваюсь на дыхании. Боль становится почти невыносимой. Теперь она стала неотъемлемой частью моей жизни. Сила может прийти только от боли – от победы над ней. Я сумею овладеть магией – всей, какая во мне есть.
Стиснув зубы в тщетной попытке подавить пульсацию в груди, хватаю косу и, выскочив из кабинета, шагаю к Перекрестью, постукивая заостренным кончиком посоха по полу. Стражи следуют за мной, и лезвие косы отражает настороженные выражения их лиц, когда за нами смыкаются двери лифта.
В кабине Йора и Марч опускают головы, отказываясь встречаться со мной взглядом в зеркальных стенах. Вместе с одеждой, которую Ликсу принесла в мои покои ранее, она сообщила новости, которые в обычных обстоятельствах привели бы к массовой Зачистке. Будь я в более мрачном настроении, приказал бы всем Стражам из южного крыла выстроиться в шеренгу для Исключения, но Кай и Джек сумели вывести из строя четверых из них, прежде чем исчезнуть в южном портале, и мне нужно, чтобы каждый дееспособный Страж в Обсерватории пребывал в моем распоряжении.
Мне больше нельзя ошибаться. Я не рискну недооценивать Джека и Кай, которые в этот самый момент, вероятно, бегут, как тараканы, по туннелям под моими ногами. Они не должны были заходить так далеко. Все порталы укомплектованы вооруженными Стражами, которым надлежало остановить и захватить Джека и Кай еще на входе. И все же одна из немногих работающих камер в южном крыле запечатлела их девяносто семь минут назад. И они были не одни.
Я не знаю, как Эмбер Чейз и Хулио Верано удалось проникнуть через порталы, но, черт подери, непременно выясню!
Двери лифта плавно открываются. Стражи следуют за мной на расстоянии, достаточно близком, чтобы я слышал их сердцебиение. Мы направляемся в катакомбы. Ведущие в камеры заключения туннели сужаются вокруг нас. Когда я прохожу мимо, пламя факела взвивается ввысь. Дверь камеры Флёр распахнута, и я пинком захлопываю ее. Громкое лязганье эхом отражается от стен, когда я прохожу дальше по коридору к темнице Чилла.
Камера наблюдения за моей спиной издает слабое попискивание, и, обернувшись, я замечаю, что объектив неуклюже двигается взад-вперед, как будто пультом дистанционного управления завладели чьи-то неумелые руки. Я впиваюсь взглядом в линзу, вытаскиваю из кармана телефон и набираю номер Центра Управления.