– написал Лайон, – которую невозможно создать или уничтожить… Вернись к своим истокам…»
Я бегу к двери, и гул генераторов приглушает мои шаги. Пользуясь ключом-картой, которую дала мне Флёр, и сверяясь с наброском Лайона, я пробираюсь через Обсерваторию обратно в Восточное крыло. В паре метров от Центра Управления замираю, заслышав скрип стекла под колесами, и ныряю в боковой коридор, чтобы спрятаться в тени. Сидящая на своем насесте ворона моргает, склонив голову набок, когда мимо меня неторопливо проходят два уборщика, толкая груженные ведрами и швабрами тележки, в сторону Центра Управления. Я смотрю на птицу умоляющим взглядом, ожидая, что она начнет каркать, но та, к счастью, молчит, пока они не уходят.
Стекло хрустит у меня под ногами, когда я прохожу мимо зверинца Геи. Стена щерится зазубренными осколками, все клетки разрушены и пусты. Гигантский конусообразный улей валяется на полу, раздавленный силой своего падения, а вокруг него крошечными кучками пепла рассыпаны души мертвых Весен.
Над моей головой пролетает ворона, задевая крыльями ветви древнего фигового дерева, затеняющего арку впереди. В галерее за беседкой темно. Я снимаю со стены факел и чиркаю спичкой. Различаю очертания вороны, севшей на кусок упавшего потолка. Войдя в галерею, подношу факел к поврежденной землетрясением фреске. Огонь высвечивает яркие цвета, заставляя отсутствующие части картины казаться темнее по контрасту.
Здесь представлена бо́льшая часть истории – нарисованная история происхождения мира. Мои истоки… зарождение Времен года.
Легенда начинается в одном конце зала с изображения Кроноса и Ананке, соединяющихся воедино – просто вода и ветер в холодной, суровой вселенной. Их союз был полон конфликтов. Время и Неизбежность, казалось, не могли ужиться, и Вселенная наконец извергла из своего чрева огонь, породив Хаос. Картина разворачивается во времени, огибая купол, приближаясь к созданию нашего мира. Изображение Геи парит над самой высокой точкой в комнате. Одетая только в листья и цветы, она попирает ногами пепел неистового союза Кроноса и Ананке. Наша стихийная магия вырывается из Хаоса, и Гея использует ее, чтобы создать первые Времена года.
Я стою под последним изображением Кроноса и Ананке. Части картины осыпались, но окончание истории сохранилось, оно именно такое, каким я его помню. Их вытянутые руки обнимают Гею и ее потомство, держа Хаос в узде и следя за поддержанием равновесия. Но действительно ли они контролировали его? Или сама Гея принесла равновесие во вселенную – чтобы сохранить царящий между ними хрупкий мир?
«…вся эта сила неизбежно должна сеять в Дуге хаос. Если бы внутри него не было частички меня, он, вероятно, взорвался бы…»
Нарисованная коса Кроноса изгибается в мою сторону. Он держит Ананке за руку, но заполненное темной материей пространство между ними, представляющее собой хаотический космический суп, который дал начало Временам года, исчезло, штукатурка треснула и осыпалась на пол.
– Я здесь, профессор, – шепчу я. – Пришел к своим истокам искать ответы. Что ты пытался мне сказать? – Ногой я отодвигаю в сторону кусок стены. – Правильно ли я понял? Мы берем свое начало отсюда – с конца света? – Дуг пленил Время и Неизбежность и заключил их вместе внутри себя, сделавшись тем самым воплощением их союза. Является ли он предвестником Хаоса? Началом и концом вселенной? Неужели это только вопрос времени, прежде чем он взорвется? Если мне удастся освободить Флёр, что случится с миром? Как нам сохранить магию и начать все сначала?
Ворона, сидящая на куче щебня, каркает и хлопает крыльями. Я шикаю на нее, но она издает резкие звуки и долбит клювом ярко раскрашенный кусок штукатурки. Пламя факела танцует, когда я продвигаюсь к ней, и успокаивается, стоит мне воткнуть факел в стену и начать высвобождать из-под обломков куски фрески. Нарисованная рука. Ладони Геи. Земля, вода, ветер и огонь.
Огромный кусок плиты сползает на пол, и, когда пыль оседает, проступает лицо. Вокруг шеи Ананке обвивается змея, чьи алмазные глаза смотрят прямо на меня. Один из них тусклый и плоский, а другой, кажется, подмигивает в свете факела.
Я падаю на колени среди обломков, проводя пальцами по мерцающему краю драгоценного камня, затем высвобождаю кристалл из плена плиты и сдуваю с него пыль. На меня смотрит Око Ананке.
Недостающая частичка Лайона… Все это время она была спрятана у всех на виду. Око… наше будущее, заключающее в себе все ответы… коса и кристалл… земля и Времена года… вся магия…
Они все были здесь, у истоков.
Внезапно я понимаю, чего хотел от меня Лайон, постигаю план, который он разработал, прежде чем Дуг лишил его жизни. Теперь я знаю, зачем Лайон привел нас всех в Обсерваторию. Я обещал Флёр, что вернусь за ней, как только выясню, как ее освободить. Но Лайон хотел, чтобы я спас не только Флёр. Он ожидал, что я спасу весь мир.
46. Неизбранная дорога
– Пять минут, – говорит Дуг.
В замкнутом пространстве покоев Геи отчетливо ощущается ее запах: лес, океан и цветы пустыни… а также прогорклая вонь, разрушающая иллюзию того, что хозяйка еще здесь. Лежащая на кухонном столе буханка хлеба покрывается плесенью в пакете, от оставленной в раковине миски с хлопьями исходит запах прокисшего молока. Расставленные тут и там растения в горшках поникли, но у меня не хватает духу оживить их только для того, чтобы снова заставить страдать.
Дуг ведет меня через покои Геи. Ее обеденный стол завален папками и отчетами, будто ожидающими ее возвращения. Остановившись перед ними, Дуг перелистывает страницы и находит наспех нацарапанную записку. Округлый почерк совпадает с подписями Лайона на заметках в кабинете Джека на вилле.
«Время пришло, любовь моя».
Дуг сминает записку и, отбросив ее, шагает в соседнюю комнату, а я задерживаюсь, глядя на покои другими глазами. Отмечаю мелкие признаки того, как поспешно она, должно быть, ушла, небрежно оставив незаконченными множество мелких дел. С какого времени Гее и Лайону было известно, что они собираются на свидание с собственной смертью?
Следуя за Дугом, я беру со стола ручку и засовываю ее в рукав комбинезона. Дуг открывает двойные двери в коридор, в конце которого виднеется домашний кабинет Геи.
– Ее спальня, должно быть, там, – говорит он, вскользь указывая на единственную другую пару дверей в конце коридора. – Подбери себе какую- нибудь одежду, и пошли.
Хоть мысли Дуга и сопровождают меня, кажется, куда больше его занимает содержимое кабинета Геи, поэтому за мной он следит не очень внимательно. Дверь в спальню Геи приоткрыта, я толкаю ее и захожу, чувствуя себя незваным гостем. Замечаю, что по гипсокартону над кроватью с балдахином тянется длинная трещина, вероятно, появившаяся здесь после моего недавнего срыва. Из нее сочится струйка воды, пропитывая наволочки с цветочным орнаментом.
Я быстро хожу по комнате, осматривая стены и заглядывая за мебель в поисках секретной панели, о которой упоминал Джек.
Ничего не обнаружив, распахиваю дверцу шкафа и принимаюсь перебирать висящие на кронштейне вешалки с таким остервенением, что они визжат. Моя рука застывает, когда в задней стенке обнаруживается прямоугольная панель. Я достаю из кармана украшение, а из рукава ручку и, прикрываясь от посторонних глаз открытой дверцей шкафа, поспешно царапаю записку Джеку:
«КАЙ ЗДЕСЬ.
ОНА ЗНАЕТ
БУДЬ ОСТОРОЖЕН.
Ф.»
Шариковая ручка врезается в мягкое дерево, и буквы получаются неуклюжими и едва различимыми, но это лучшее, что я могу сделать. Потом я торопливо переодеваюсь, снимая порванный окровавленный комбинезон. Порез на ноге жжет, когда я отделяю ткань от заживающей раны. Надеваю теплую одежду и выбираю длинное, тяжелое пальто, а вместо него вешаю на плечики украшение и оставляю на видном месте, где Джек наверняка его найдет. Ручку я кладу на пол, спрятав ее между парой ботинок.
Мысли Дуга нетерпеливо скребутся о мои. Беру с полки пару перчаток, шарф и шляпу, захлопываю дверцу шкафа и встречаю его на пороге спальни, когда он тянется к двери. Дуг бросает на меня недоверчивый взгляд. Я стараюсь не думать о Джеке.
– Что? – рявкаю я, просовывая руки в пальто Геи. – Ну да, оно мне не по размеру. А чего ты ожидал? Сам ведь велел поторопиться.
Его мысли подозрительно кружат вокруг моих. Я смотрю ему прямо в глаза, вспоминая, как он стоял на коленях, зажатый в ветвистых объятиях дерева, и кричал, когда я убегала от него, уничтожив его Стражей в Гринвич-парке.
Дуг хватает меня за шиворот и выталкивает за дверь.
47. Выходи же! Выходи!
Я сижу в туннеле рядом с проходом в комнату Геи, ощущая на себе давящую тесноту смыкающихся вокруг меня стен, и читаю записку от Флёр.
Это все, что у меня есть, единственная информация, которую Флёр оставила. Она воспользовалась подвернувшейся возможностью связаться со мной, чтобы предупредить о Кай. Но как Флёр узнала, что Кай здесь? И что еще более важно, что известно самой Кай?
Я прячу елочное украшение в карман. Сейчас у меня есть дела поважнее, чем беспокоиться о Кай. Правду о Неве она все равно узнает, это лишь вопрос времени. Возможно, она уже вложила в тетиву предназначенную мне стрелу. И, строго говоря, я не могу ее винить, ведь ей стало известно то, что я от нее скрывал.
Око Ананке тяжким грузом оттягивает мне карман. Я вытаскиваю его и изучаю при свете факела, но, сколько бы раз ни заглядывал в него в поисках ответов, все, что я вижу, – это линии собственной ладони через хрусталь.
«Частичка каждого из нас живет здесь, в Обсерватории… найди недостающие части».
Части. Множественное число. Я отыскал недостающий кусочек Лайона, но мой дымный туман до сих пор свободно бродит по Обсерватории. В руках человека око – всего лишь бесполезный кусок хрусталя. Чтобы осуществить план Лайона, мне придется сначала вернуть свою магию.