Наши глаза встречаются.
Толчки.
Глубоко под землей.
– Пошли, – говорит Флёр, силком поднимая меня на ноги. – Мы должны вернуться. Северный портал уже близко.
Я закидываю руку ей на плечо, и мы ковыляем в нужном направлении. Посреди длинной зеленой лужайки Флёр останавливается, и ее рука больно впивается мне в ребро.
Кивком головы она указывает в сторону, откуда доносится тяжелый грохот шагов, вибрацию которых мы оба чувствуем в земле. В ворота со стороны Парк-Роу врывается целая толпа. Зимы. Дюжины. Нет, их тут сотни. Флёр поворачивается, хватая ртом воздух, когда лавина Времен года устремляется в центр лужайки.
Весны, Осени, Лето… Они взбираются на холмы, направляясь к нам, бегут со всех четырех сторон света, чтобы сойтись в центре парка. Среди них я замечаю униформы Стражей цвета хаки – моих Стражей, – которые делят прибывающие Времена года на группы и направляют их к порталам, расположенным в каждом конце парка.
– Ликсу, – бормочу я, – какого черта ты вытворяешь?
– Что происходит? – вторит мне Флёр, вглядываясь в далекие лица Времен года на лужайке. – Они эвакуируются. Значит, что-то не так. – Она направляется к ним, а они, в свою очередь, прямиком к нам. Точнее, к северному порталу позади нас.
Видя, что толпа приближается, я хватаю Флёр, разворачиваюсь и тащу ее за руку за собой. Она чуть не спотыкается, вытягивает шею, чтобы посмотреть через плечо, вероятно, выискивая в хаосе своих друзей. Я увлекаю ее через улицу, поднимаюсь по ступенькам к одному из домов, тесно прижавшихся друг к другу, и принимаюсь барабанить в дверь.
По моему лицу течет вода. Выглянувшая в боковое окошко девушка-Страж округляет глаза при виде нас. Раздаются приглушенные голоса, замки открываются, и дверь распахивается внутрь. Стоит мне затащить Флёр через порог, как она бросается к окну в гостиной и прижимает руки к стеклу.
– Запри портал, – кричу я девушке-Стражу. – Внутрь никого не пускать, ясно?
Я врываюсь в гостиную и принимаюсь задергивать шторы. Их слишком много. У меня раскалывается голова. Я не в состоянии думать.
– Ты не можешь просто бросить их там, – кричит Флёр. – Им нужна помощь. Это твои Времена года, и ты должен защищать их!
– Они покинули Обсерваторию. Правила им известны.
– А как насчет того мальчика? Того, которого ты только что убил и обратил? Ты потрудился объяснить ему правила? – Она следует за мной на кухню, не отставая ни на шаг. – Ты тоже ощутил подземные толчки. У этих Времен года не было иного выбора!
Я чувствую их приближение. Чувствую их поступь по улице до того, как они подходят к крыльцу и принимаются колотить в дверь, прижимаются лицами к боковым окнам, выкрикивают мое имя.
– Выбор есть всегда. – Я беру Флёр за руку и толкаю ее к подвалу. – Никого не впускать! – бросаю я через плечо, захлопывая за нами дверь.
Я закрываю глаза, прислушиваясь к приглушенным ударам кулаков по входной двери, к сдавленным мольбам. Флёр расхаживает у подножия лестницы, и я ощущаю ее противоречивые эмоции: смесь страха с адреналином.
Сбрасываю мокрую куртку, едва сдерживая стон боли, когда вытаскиваю руки из рукавов, и сажусь на верхнюю ступеньку. Мой бок пульсирует от боли, и я откидываю голову назад, упершись затылком в дверь. Вот и все. Конец Обсерватории. Конец всему. Лайон, наверное, смеется в своей могиле. А Майкл… Надеюсь, где бы он ни был, не станет свидетелем моей неудачи.
Я обхватываю свою окровавленную голову руками.
– Кронос? – зовет меня из-за двери девушка-Страж. – Кто-то пытается установить радиосвязь. Якобы с вами хочет поговорить Джек Соммерс.
53. Придется сдвинуть земную ось
Время за полночь. Огги открывает дверь, натягивая поверх фланелевой пижамы потрепанный халат. Ветер ревет, задувая через порог, на котором, промокшие и дрожащие, стоим мы. Я почти уверен, что он захлопнет дверь у нас перед носом, но тут он замечает тело, перекинутое через плечо Хулио. Видна только влажная макушка Кай – все остальное укутано одеялом, найденным в задней части фургона, который мы украли, чтобы добраться сюда. Однако вида ее темных волос Огги достаточно. Скользнув глазами поверх наших голов в переулок за домом, он приглашает нас войти.
Дверь закрывается, заглушая вой ветра снаружи. Поппи и Мари обмениваются скептическими взглядами, как только мы все набиваемся в захламленную гостиную. Муха, которую я видел здесь в прошлый раз, с любопытством жужжит вокруг нас. Эмбер шмыгает носом и морщится.
Огги откидывает одеяло с лица Кай, достает из кармана рубашки фонарик и, приоткрыв ей веко, изучает зрачок, высвечивая лучом морозные завитки в радужке.
– Дай угадаю, – сухо говорит он, – ты наконец-то рассказал ей правду о ее сестре.
– Вы знали? – спрашиваю я.
Огги вел себя со мной не слишком приветливо, когда мы встретились в первый раз. Я подумал, что он, как и многие, наслышан обо мне только в связи с мятежом. Но если он в курсе моей причастности к смерти Неве, почему еще тогда не просветил Кай на этот счет?
Он напряженно кивает и указывает на комковатый диван у дальней стены, и Хулио кладет на него Кай и подтыкает ей одеяло, надежно прижимая руки к бокам, вероятно, опасаясь, что она проснется и явится за ним, вооружившись ножом изо льда.
– Даниэль Лайон нанес мне визит примерно за неделю до того, как здесь появились вы двое. Он сказал, что Кай может обратиться ко мне за помощью и с ней будет неожиданный гость. – Огги устало вздыхает, переводя взгляд на спящую Кай. – Мне казалось неправильным утаивать от нее такой секрет, и я не хотел участвовать в том, что, по мнению Лайона, должно было произойти. Но он уверял, что очень важно не отвлекать ее от предназначенной ей миссии. Сказал, что она сама узнает правду в нужное время. – Огги поворачивается ко мне, хмуро глядя на мою мокрую одежду. – Наверху есть шкаф. Принеси полотенца для себя и своих друзей. Вы мне уже весь пол водой залили.
Остальные толпятся в гостиной, пока я поднимаюсь по шатким деревянным ступенькам. Верхний коридор, подобно нижнему, завален старым барахлом. Вдоль стен стоят провисшие картонные коробки, и мне приходится протискиваться бочком, чтобы открыть первую попавшуюся дверь. Щелкнув выключателем, разглядываю содержимое захламленной спальни. В комнате пахнет затхлостью, как в подвале школы для мальчиков, где я жил, когда был человеком. Тут полно старинных вещей: швейная машинка с огромной металлической педалью, старый пылесос «Гувер» с гигантскими колесами и табличкой с надписью «1912», радио с ручками настройки и проигрыватель для виниловых пластинок, за который Эмбер, готов поспорить, убила бы, чтобы заполучить его в свои руки.
Пол скрипит, когда я вхожу внутрь и протягиваю руку к катушечному кинопроектору, похожему на тот, на котором моя мать обычно проигрывала старые домашние фильмы.
– Не прикасайся ни к чему своими мокрыми руками! – доносится снизу голос Огги. – Я потратил годы, восстанавливая все в этой комнате. Каждый имеющийся в ней предмет имеет для меня куда бо́льшую ценность, чем твоя жизнь.
Я выхожу из комнаты, выключаю свет и закрываю за собой дверь, отправляясь на поиски полотенец. Нахожу их в шкафу дальше по коридору, сгребаю в охапку и спускаюсь по лестнице.
– Смею предположить, что ты здесь, потому что тебе требуется помощь, чтобы разобраться во всей этой заварушке.
Огги небрежно указывает на огромный телевизор с консолью, пока я раздаю полотенца друзьям. Телевизор старше меня. Может быть, даже старше Эмбер. Огги поправляет торчащую сверху на корпусе V-образную антенну, и на экране появляется черно-белое изображение без звука. Это прогноз погоды. Телевизор заливает лицо спящей Кай сероватым светом. Ее дыхание поверхностное, кожа призрачно-бледная.
– Нам больше некуда было идти, – объясняю я. – Дуг потерял контроль над своей магией. Обсерватория разваливалась на части. Мы эвакуировали как можно больше Времен года через туннели.
– А Дуг? – спрашивает он. – Где посох?
– Дуг был на поверхности. Полагаю, и посох с собой прихватил. – И Флёр тоже. Но, подозреваю, ее судьба Огги не сильно волнует.
Он поднимает подбородок, изучая меня поверх своего ястребиного носа, как будто формируя обо мне какое-то мнение.
– И ты решил, что я смогу помочь тебе найти его.
– Нет, я…
Огги поворачивается к двери в подвал. Я бросаюсь за ним, вспоминая все те инструменты, снаряжение и оборудование, которые он там прячет.
– Погодите-ка, а вы можете?
– Нет. – Он дергает за свисающую с потолка цепочку, и вспыхнувшая лампочка освещает узкий виток скрипучей винтовой лестницы, по которой он и спускается. – Слишком много Времен года вышли из-под контроля. Слишком много штормов. Слишком много перебоев с электричеством… Найти Дуга будет почти невозможно, если только он сам этого не захочет.
Я следую за ним в подвал.
– А что если у меня есть то, что ему нужно?
Око теплой тяжестью прижимается к моему боку. Я достаю его из кармана и показываю Огги.
Его глаза вспыхивают огнем.
– Где ты это взял?
Остальные спускаются по лестнице. Я игнорирую их приглушенный шепот, когда они осматривают коллекцию оружия Огги. Огги тянется к кристаллу, но я сжимаю его пальцами. Это единственный козырь, который у меня остался.
– Как мне его выманить? – спрашиваю я.
Огги проводит языком по зубам, почесывая щетину на подбородке, и жестом приглашает меня следовать за ним к полке в углу, где срывает простыню со старого УКВ-радио, поднимая облако пыли.
– Ого! – восклицаю я, когда Огги снимает его с полки. – Я не видел ничего подобного с тех пор, как учился в средней школе. – И даже тогда эти штуки считались раритетами. Огги ставит приемник на старинный письменный стол, тащит стул через всю комнату и садится перед ним. – Это вообще работает?
Огги хмыкает, низко надвинув очки на переносицу, и включает радио. Совершив над ним круг, муха пикирует ему на плечо.