Не менее сложная обстановка складывалась и в полосе 1-й гвардейской армии. Ее особенность заключалась здесь в том, что, перейдя к обороне двумя стрелковыми дивизиями (78-я и 57-я гвардейская) с целью обеспечения фланга подвижной группы фронта, главными силами в составе 6-го гвардейского стрелкового корпуса армия осуществляла перегруппировку для переноса усилий в ходе наступления с одного направления на другое[246]. Исходя из этого, соединения 6-го гвардейского стрелкового корпуса к началу активных боевых действий противника в полосе фронта находились на марше и еще не вышли в районы их боевого предназначения. Армия действовала в очень широкой полосе – 178 км. Численность стрелковых дивизий составляла 4096–7068 человек. В дивизиях имелось 0,4–0,9 боекомплектов боеприпасов и 0,3–1 заправка горючего.
Всего в боевом составе армии имелось 5 стрелковых дивизий, 1 танковая бригада, 1 корпусной и 1 гаубичный артиллерийские полки, 2 отдельных зенитных артиллерийских дивизиона. В них насчитывалось 24 932 человека, 499 орудий и минометов (из них 111 противотанковых), 20 зенитных орудий и 42 танка. Средние плотности сил и средств составляли: 36 км на стрелковую дивизию; 2,8 орудия и миномета (в том числе 0,6 противотанковых), 0,1 зенитное орудие и 0,2 танка на 1 км фронта.
С учетом подвижной группы фронта и двух этих армий на его правом крыле было сосредоточено 17 стрелковых и кавалерийских дивизий, 2003 орудия и миномета (в том числе 518 противотанковых) и 356 танков. Все эти силы находились в прямой зависимости от возможностей по тыловому обеспечению их действий. А оно к тому времени было крайне затруднено. Удаление армейских баз снабжения составляло для войск правого крыла фронта – 170–250 км. Положение усугублялось и наличием в тылу войск крупной водной преграды – Северского Донца. Все армейские базы к концу второй декады февраля оставались на противоположном берегу этой реки. Это ставило тыловое обеспечение боевых действий в зависимость от работы паромных и мостовых переправ, использование которых часто нарушалось авиацией противника. С учетом большого удаления фронтового и армейского тыла важная роль в обеспечении боевых действий войск принадлежала автотранспорту. Однако в Юго-Западном фронте насчитывалось всего 2256 грузовых и специальных автомобилей, при общей их потребности в 10 500 единиц. Значительное удаление баз снабжения и ограниченное количество автотранспорта не позволили осуществить своевременный подвоз и накопление запасов материальных средств, что впоследствии негативно сказалось на общем ходе боевых действий.
Особенность положения 6-й и 1-й гвардейской армий заключалась и в построении боевых порядков их соединений. Ведение боевых действий в широких полосах и по расходящимся направлениям характеризовалось одноэшелонным построением не только этих армий, но и их стрелковых (танковых) корпусов и дивизий. Для обеих армий было также характерным децентрализованное применение артиллерии. Огневое сопровождение боевых действий соединений и частей в условиях, когда немецкие войска не имели сплошного фронта обороны, требовало от артиллерии выполнения только отдельных огневых задач. Как правило, они заключались в подавлении противника в узлах сопротивления и в отражении его контратак. В сложившейся обстановке требовалось обеспечить самостоятельность действий наступавших войск. Такое положение предопределяло равномерное распределение артиллерии среди не только соединений, но и частей первого эшелона. Во многих случаях артиллерийский полк стрелковой дивизии подивизионно придавался стрелковым полкам первого эшелона. Между тем отсутствие в составе армий, корпусов и дивизий сильных артиллерийских групп и резервов, вызванное стремлением командующих армиями и командиров соединений всемерно усилить подчиненные инстанции в условиях ведения наступления на широком фронте и по отдельным направлениям, лишало их возможности при резких изменениях обстановки активно повлиять на ход боевых действий.
Ход боевых действий в полосе правого крыла Юго-Западного фронта 19 февраля – 3 марта 1943 г.
В такой обстановке немецкое командование приступило к реализации замысла своего контрнаступления. Первой из района Краснограда нанесла удар дивизия СС «Рейх». Ее задача заключалась в захвате Перещепино и развитии успеха в направлении Ново-Московска, а затем Павлограда. Стремясь максимально достичь внезапности перехода в наступление, она вводилась в сражение, не завершив полностью сосредоточения своих сил в исходном районе, по частям, практически с марша. 19 февраля в 5 часов утра начал действовать только один усиленный артиллерией полк дивизии – «Дойчланд». Уже к вечеру, сломив сопротивление 6-й стрелковой дивизии 6-й армии, он захватил Перещепино и мост через р. Орель, выполнив ближайшую задачу наступления дивизии.
С утра 20 февраля наступление продолжилось, и уже в 14.00 было установлено взаимодействие полка «Дойчланд» с 86-м пехотным полком 15-й немецкой пехотной дивизии северо-западнее Ново-Московска. Совместными усилиями они начали теснить наступавшие здесь части 4-го гвардейского стрелкового корпуса 6-й армии. В то же время в полосе правофлангового 15-го стрелкового корпуса образовался 35-километровый разрыв, не занятый войсками. Здесь противник не только вышел на тылы и коммуникации 106-й стрелковой бригады и 267-й стрелковой дивизии, но и отрезал их от главных сил. Тяжелые потери понесла 267-я дивизия. Как отмечалось в журнале боевых действий фронта, ее «848-й стрелковый полк был атакован танками противника с тыла. Тылы полка, командование и штаб погибли, из боя вышел только один батальон»[247].
На левом фланге ударной группировки армии шли безуспешные бои в районе Синельниково против прибывшей туда из Днепропетровска 15-й пехотной дивизии. Продолжавшая заканчивать сосредоточение в районе Павлограда подвижная группа армии подверглась сильным ударам вражеской авиации и поэтому не могла быть своевременно введена в сражение. В то же время действия 17-й воздушной армии Юго-Западного фронта носили эпизодический характер. Это объяснялось, прежде всего, трудностями с ее базированием, так как немецкие войска, отступая, разрушили аэродромы. В таких условиях авиационным соединениям и частям приходилось действовать на предельных радиусах полета.
Несмотря на резкое осложнение обстановки в полосе 6-й армии, командование фронта все еще не осознавало, что в ходе сражения намечается перелом в пользу противника и, как и прежде, полагало, что его активные действия объясняются стремлением обеспечить отвод своих войск за Днепр. Об этом красноречиво свидетельствует боевое распоряжение командующего войсками фронта 6-й армии: «В связи с прорывом дивизии СС «Адольф Гитлер» (ошибочно, здесь действовала дивизия «Рейх». – Авт.) с харьковского направления на Ново-Московск и возможным появлением противника со стороны Красноармейского, ближайшей задачей 6-й армии ставлю: окружить и уничтожить дивизию СС «Адольф Гитлер», не допустить ее ухода в Днепропетровск, овладеть районом Ново-Московска, а для обеспечения правого фланга овладеть районом Краснограда. На левом фланге уничтожить противника в районе Синельниково и овладеть этим районом, прочно закрепить за собой районы: Павлоград, Раздоры, Синельниково. Не допустить ни в коем случае отхода противника на Днепропетровск, в дальнейшем к утру 22 февраля овладеть Запорожьем»[248].
В соответствии с указаниями Военного совета фронта командующий 6-й армией генерал Харитонов поставил войскам следующие задачи. 106-я стрелковая бригада и 6-я стрелковая дивизия должны были выбить противника из Перещепино и восстановить прерванные коммуникации. Охваченная с тыла 267-я стрелковая дивизия вместе с 16-й танковой бригадой должна была вести наступление на Ново-Московск с запада. С востока на него должен был наступать 4-й гвардейский стрелковый корпус. 25-й танковый корпус получил задачу прорваться к Запорожью и захватить мосты через Днепр. 1-й гвардейский танковый корпус должен был к исходу 21 февраля овладеть Синельниково.
Второй удар противник нанес против подвижной группы фронта. 20 февраля из района Красноармейского перешел в наступление 40-й немецкий танковый корпус. Против оборонявшихся непосредственно в Красноармейском 4-го гвардейского и 10-го танковых корпусов наступало почти 200 танков (7-я, 11-я танковые дивизии, моторизованная дивизия СС «Викинг»). Оказывая упорное сопротивление, соединения и части подвижной группы вынуждены были начать отход. Вот как отражены эти события в журнале боевых действий фронта: «Группа Попова продолжала упорные бои с контратакующим противником… 10-й танковый корпус со своими 11 танками прикрывал фронт Красноармейский Рудник, Криворожье фронтом на север и северо-запад. 18-й танковый корпус, подошедший ночью со своими 8 танками, удерживал фронт Краснополье, им. Шевченко фронтом на восток. 4-й гвардейский танковый корпус с 6 танками прикрывал направления на Доброполье и Гришино. На всех направлениях части находились в соприкосновении с противником и отбивали его контратаки.
Командующий группой доложил, что контратаковать для восстановления положения в Красноармейском нечем, рискует потерять последние танки. Считал целесообразным в ночь на 21 февраля вывести 10-й и 4-й гвардейский танковые корпуса в район Степановки…»[249]
Но и здесь действия противника не насторожили генерала Ватутина. Содержание его приказа командующему подвижной группой генералу Попову не оставляет в этом никаких сомнений: «Вы делаете грубую, непростительную ошибку, отводя вопреки моему категорическому приказу свои главные силы из района Красноармейского и даже из района Доброполья на север, открывая тем самым дорогу для отхода противника на Днепропетровск и оголяя фланги и тылы ударной группы Харитонова. Неужели одного не понимаете, что это резко противоречит возложенной на Вас задаче и создавшейся сейчас обстановке, когда противник всемерно спешит отвести свои войска из Донбасса за Днепр.