Госпожа Ильбред всегда отличалась предусмотрительностью, недаром в тридцать лет уже занимала должность капитана Корпуса стражи, а в сорок – советницы королевы.
Позвав раба, пришедшего с ней, она взяла у него узел с одеждой и отослала прочь. Развязав узел, вручила дочери синие шерстяные штаны, кожаный камзол, тонкую голубую сорочку и высокие ботинки на прочной подошве и шнуровке.
Хариесс быстро переоделась и осмотрела себя в зеркало. Если бы не длинные волосы, она была бы настоящим мужчиной.
Мать усадила дочь на стул и взяла в руки ножницы.
– Я часто стригла твоего отца, он любил короткие волосы. Думаю, я ещё не разучилась…
Первые пряди упали на пол, и Хариесс показалось, что с волосами она теряет своё прошлое. Необычное волнение охватило душу. Больше не будет скучных утомительных дежурств, глупых капризов королевы, пустой болтовни подруг и бессмысленных любовных утех… Не будет также уюта маленькой виллы, нежных рук рабынь-массажисток, упругости любимой кровати… Впереди её ждёт неизвестность, трудности, опасности, а может, интересные захватывающие приключения.
Госпожа Ильбред закончила стрижку и улыбнулась отражению в зеркале.
– Приветствую вас, рыцарь Харри Ильбред!
Хариесс улыбнулась в ответ, с удивлением рассматривая своё отражение. Как обыкновенная причёска меняет лицо человека! Несколько минут назад из глубин волшебного стекла смотрела девушка, одетая в мужской костюм, теперь же там отражался молодой человек приятной наружности: короткие светлые волосы торчали вверх густой упругой щёткой, открывая удлинённое чуть скуластое лицо с холодными синими глазами, прямым носом, узкими твёрдыми губами и упрямым подбородком. Просто красавчик, да и только! И хотя некоторым мужланам новое лицо Хариесс могло показаться немного женственным, но многие женщины просто обожали мужчин с такими лицами.
– Собери деньги и ценности, какие у тебя есть, возьми самое лучшее оружие и что-нибудь на память… Не отягощай себя лишними вещами. Оставь всё без жалости и сожаления, я присмотрю за домом на тот случай, если ты захочешь вернуться… Я сейчас выйду и скажу твоим слугам, чтобы тебя не беспокоили. Позже ты выйдешь через чёрный ход и спустишься в порт. С вечерним бризом отплывает несколько торговых кораблей. Взойди на любой из них, и да хранит тебя Богиня-Мать!.. – госпожа Ильбред обняла дочь и прижала к груди. – Пусть боги пошлют тебе удачу и защитят от невзгод. Я буду молить Богиню о твоём благополучии… Если в том мире тебя будут преследовать неудачи – возвращайся. Тебя всегда здесь ждут… А может, боги пошлют тебе счастье в чужом краю.
Мать нежно поцеловала Хариесс в лоб, резко отвернулась и вышла.
Оставшись одна, девушка несколько мгновений боролась с нахлынувшими непривычными чувствами нежности и печали. Затем принялась за дело: убрала и бросила в камин остриженные волосы, надела перевязь с коротким ассветским мечом и портупею с длинным алмостским, который носили за спиной; пояс с ножнами и шлём с плюмажем из перьев синехвоста. Бедный Кэн сегодня лишился многих хороших вещей.
Затем она сложила в обширный баул шкатулку с целебными мазями и лекарствами, которую имела всякая уважающая себя виолка, достала из тайника мешочек с драгоценными камнями, который повесила на шею, спрятав под одеждой. Положила за пазуху и кошель с золотом, а небольшой кошелёк с серебром и небольшим количеством золота повесила на пояс. В баул пошли запас одежды, баночки с любимыми благовониями и портрет матери, нарисованный заезжим художником на деревянной, покрытой лаком пластине. Шкатулка с разными необходимыми в дороге мелочами тоже легла в сумку. Хариесс осмотрела комнату, решая, что взять ещё, но тут скрипнула дверь и в спальню проскользнула одна из личных рабынь. Увидев вооружённого до зубов незнакомца с полусобранной сумкой в руках, она на мгновение замерла, а затем нервно хихикнула:
– Ах, госпожа, я приняла вас за грабителя… Ведь это вы, хозяйка?
Хариесс схватила девушку за руку, притянула к себе и грозно спросила:
– Как ты узнала, что это я?
Шлём Кэна закрывал всё лицо, виднелись только глаза, губы и подбородок.
– Ах, простите госпожа… – пролепетала испуганная рабыня. – Я знала, что это вы… Я подслушивала и подсматривала…
– Ах, ты, мерзавка! – рассердилась Хариесс. – Любопытство будет стоить тебе жизни! – и потянула из ножен меч.
– Нет! Нет, госпожа! Постойте!.. – вцепилась в её руку не на шутку перепуганная рабыня. – Выслушайте меня хоть минутку!.. Я пришла, чтобы вы взяли меня с собой!
Хариесс опустила меч и удивлённо спросила:
– Зачем ты мне?
– Кто будет ухаживать за вами в дороге и в чужом краю? Кто будет прислуживать вам? Стелить вашу постель, подавать еду, штопать одежду? Господам всегда нужны слуги. И одинокий благородный господин вызовет больше подозрений, чем господин с любимой рабыней.
– Возможно… Но тебе какая корысть? Я не знаю, что меня ждёт. На первых порах придётся несладко. Зачем тебе менять уют дома на тяготы пути?
– Когда вы уедете, ваш дом могут конфисковать, а нас продать… Я могу попасть к жестоким хозяевам или в гарем похотливого вельможи… А я не люблю мужчин, их похоть меня пугает. Вы всегда были добры ко мне, госпожа, никогда не били, всегда хорошо одевали и кормили. Я хочу и дальше служить вам, пока боги позволят.
– Лады… Собери свои вещи и сложив эту сумку. И никому ни слова, а то отрежу язык вместе с головой!
– Я никогда не болтала лишнего! – радостно воскликнула девушка и выскользнула за дверь. Вернулась она через несколько минут, неся скудный скарб, прикрыв его тёплым плащом госпожи с вышитым гербом дома Илбредов.
– Я подумала, что плащ в дороге может пригодиться. Вдруг там, куда мы прибудем, холодно? Я слышала, на севере так холодно, что люди даже летом ходят в меховых одеждах!
– Не болтай лишнего… Бери сумку и ступай вперёд. Выйди через чёрный ход и проследи, чтобы никого не было… Затем позовёшь меня.
Ульма с трудом перекинула сумку через плечо и вышла из комнаты. Хариесс двинулась следом. Пройдя коротким тёмным коридором, она оказалась позади кухни. Ульма вышла во двор, огляделась, и поманила госпожу. Незамеченными они пересекли пустой хозяйственный двор, и вышли через заднюю калитку.
Улица, ведущая к порту, была немноголюдна. Встречные прохожие не обращали внимания на высокого господина с рабыней, и Хариесс неузнанной достигла гавани. В порту стояло множество кораблей, и узнать, какой вскоре отплывает, можно было только у начальника порта. Но девушка не стала тревожить чиновника, а, дав мелкую серебряную монету чумазому мальчишке, одному из многих, сновавших по обширному пространству порта, узнала у него всё, что ей требовалось. Мальчишка направил их к большому торговому кораблю из Алмоста, сообщив, что тот направляется к Западному континенту, а куда точно, он не знает.
Хариесс приблизилась к кораблю и вызвала капитана.
– Берёте пассажиров? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал как можно грубее.
– Беру, – кивнул капитан. – А вам куда, сударь?
– В Илларию, – ответила девушка первое, что всплыло на ум.
– Я не иду в Илларию, но могу довезти до Гритланда. Там вы сможете пересесть на корабль, идущий в Илларию.
– Согласен, – кивнула Хариесс.
– Сколько вас?
– Двое.
– Вас устроит одна каюта?
– Ещё бы! Я не привык спать в одиночестве.
Хариесс старательно притворялась мужчиной, и, по-видимому, это у неё неплохо получалось, так как капитан широко улыбнулся, ответив:
– Если бы у меня была такая хорошенькая рабыня, я бы тоже не спал один… Проходите, сударь. Я возьму с вас сто серебряных за каюту и еду, если вы не предпочитаете есть своё.
– Надеюсь, не отравлюсь вашей жрачкой…
– Осмелюсь заметить, сударь, что у меня отличный повар. Не знаю, как готовят здесь, но на мою еду ещё никто не жаловался.
Получив деньги, капитан лично отвёл пассажиров в каюту: тесное квадратное помещение с одной кроватью и маленьким окошком.
– Если боги будут благоприятствовать нам, то через полторы декады вы будете в Гритланде, – сказал на прощание.
Хариесс закрылась в каюте, и не показывалась до самого отплытия.
Оставшись с рабыней наедине, виолка сказала:
– Запомни, Ульма, от этого зависит наше будущее: отныне я не женщина, а мужчина. Называй меня «господин», «хозяин». Если кто-то спросит обо мне, говори, что я странствующий рыцарь и наёмник.
– Слушаюсь, господин, – склонилась рабыня. – Вы так похожи на мужчину, что, глядя на вас, я уже забыла, что вы когда-то были женщиной… Вы такой красивый мужчина, что я даже с удовольствием лягу с вами в постель, если вы позволите, конечно… – и девушка лукаво взглянула на госпожу. Её слова и взгляды были столь откровенны, что Хариесс засмеялась:
– Ты уже спала с девушками?
– Несколько раз… Но они были такие неуклюжие.
– У меня тоже мало опыта в этом деле.
– Нам будет приятно учить друг друга, – проворковала Ульма и приблизилась к хозяйке почти вплотную. – Разрешите вас поцеловать… – Глаза девушки загорелись, на щеках выступил румянец, дыхание участилось. Хариесс только теперь осознала истинную причину необычайной преданности рабыни, и поняла, почему та решила сопровождать её в бегах – крошка Ульма влюблена в неё!
– Остынь, детка, – отстранила маленькую соблазнительницу. – Впереди ночь и ещё полтора десятка дней и ночей. Мы сможем сполна насладиться друг другом.
– Вам нужно научиться обращаться с девушками, раз вы теперь мужчина… Ведь теперь вы не сможете спать с мужчинами, чтобы не открылась ваша тайна.
– В притворстве не будет потребности, как только мы окажемся в чужой стране. Я всегда смогу стать сама собой.
– Кто знает? Может, оставаться мужчиной будет выгодней? – мудро заметила рабыня.
Хариесс задумчиво взглянула на служанку.
– Возможно… Научи меня целоваться, как мужчина.
– Я не знаю, как это делают мужчины, я никогда не была с мужчиной. Вам это должно быть известно лучше – вы ведь спали с ними…