– Марина, – после короткой паузы отозвался Бойко. – Дело серьезней, чем вы можете себе представить. И я не хочу, чтобы…
– Юрий Иванович, миленький, – включила Марина все свое обаяние. – Прошу вас, не волнуйтесь. Мы дверь хорошенько запрем. Ну зачем человека мучить?
– Это его работа, никто его не мучает.
– Мучает! Вы мучаете. Завтра утром пусть приезжает снова, я буду очень рада. Я вообще вам благодарна за все, что вы делаете. Васин вчера меня защитил. Практически спас! Но ведь Земфира Леопольдовна больше не будет на меня нападать, правда?
– Земфира – ерунда, я не о ней думал, когда…
– Ну, пожалуйста, только на сегодня! – умоляюще протянула Марина. – Из-за родителей прошу. Зачем их тревожить? Ведь они спросят, почему меня охраняют.
– Они ничего не заметят, поверьте.
– Я ведь его заметила! Он на лавочке под окном сидит и газету читает.
– Марина, вы знали, поэтому заметили.
– Юрий Иванович, пожалуйста! У меня папа все замечает. Он чуть было не стал следователем, но его отговорили. Папа по моему поведению догадается! Правда, зачем такие предосторожности? Я буду не одна, родители останутся на всю ночь, и если нападут, то папа меня защитит. Он чуть было не стал чемпионом Москвы по дзюдо.
– Но его отговорили?
– В каком смысле? – сбилась с заданного темпа Марина.
– Ничего, это я так, – хмыкнул Бойко. – Вы так переживаете по столь пустяковому поводу, что мне просто неловко. Хорошо, сейчас позвоню, отзову человека.
– Прямо сейчас? – уточнила Марина.
– Да, прямо сейчас. Но если что – звоните Савелию или мне, договорились?
– Разумеется. Как ваши дела, Юрий Иванович? Знаете, мне Васин ничего не рассказывает. Как там Земфира Леопольдовна?
– Да и я пока ничего рассказать не могу, – сухо ответил Бойко. – Земфира в порядке, больше вас не потревожит. В остальном разбираемся, пытаемся связать концы с концами. Будут для вас новости – сообщу. Вам когда на работу?
– Послезавтра Адрианова должна решить, остаюсь я работать или нет. Сказала, что во многом это будет зависеть от выводов следствия.
– Выводы для вас благоприятные.
– Правда? – обрадовалась Марина. – Вот здорово! Но, может, Адрианова решит…
– Думаю, она все уже решила. Мы вместе со следователем, который ведет дело, встречались с ней вчера и обсуждали кое-какие вопросы. Мне показалось, Лила… Запамятовал ее отчество.
– Павловна, – подсказала Марина, поглядывая на часы.
– Точно. Так вот, мне показалось, что Лила Павловна не склонна драматизировать ситуацию и обвинять вас.
– Юрий Иванович, не хочу отнимать у вас время, – схитрила Марина, хотя опаздывала она сама. – Еще раз огромное спасибо! И позвоните моему охраннику, ладно?
Убедившись, что Бойко сдержал слово и мужчина в рубашке защитного цвета покинул свой пост, Марина с удвоенной энергией занялась сборами в театр. Когда она спустилась вниз, Юра уже ждал ее. Он стоял возле машины и меланхолично курил. Однако увидев ее, выронил сигарету и восторженно заявил:
– Тебя не в камерный московский театрик надо везти, а в Париж, на Неделю высокой моды! Или на церемонию вручения «Оскаров».
– Ладно, поехали, – Марина дернула плечом, хотя ей, конечно, было приятно. – Не люблю опаздывать на спектакли.
Отъехав от коттеджного поселка «Майский лучик» на безопасное расстояние, Савелий притормозил у попавшейся на глаза придорожной кафешки. Он не ел со вчерашнего дня, и вывеска с изображенным на ней куском торта невероятно его взбудоражила. Впрочем, Хибарова ему тоже не терпелось допросить.
– Пошли, – сказал Васин, кивком приглашая спасенного им топ-менеджера на выход.
– Ты с ума сошел? – зашипел Алексей. – Куда я в этом халате пойду? Зачем мы вообще здесь остановились? Давай поскорее вернемся в город, там я буду чувствовать себя гораздо комфортнее.
– Нормальный вид, – оборвал его Васин, открывая дверь. – Я же тебя не в казино приглашаю. В этой харчевне к твоему прикиду вопросов не будет. В случае чего, скажу, что ты – почетный гость из Средней Азии.
– Правда? – иронически осведомился Хибаров. – А тюбетейку ветром сдуло, когда в машине ехали? Да люди подумают, что я сбежал из сумасшедшего дома. Никуда не пойду!
– Скорее решат, что ты сбежал из бани, – усмехнулся Савелий. – Пойдем быстрее, мне с тобой надо кое о чем потолковать. И пообедать заодно, а то я в голодный обморок грохнусь.
– Я вообще трое суток не ел, – гордо заявил Хибаров. – И ничего, молчу.
– Тебе полезно, у тебя жировые запасы, как у пингвина. В общем, пошли, а то я применю какой-нибудь приемчик. Хочешь?
Хибаров посмотрел на него с подозрением.
– Вынужден подчиниться грубой силе, – проинформировал он, неуклюже вылезая из машины.
– Давай быстрее, – поторопил его Савелий.
– Не могу, у тебя тачка тесная. Надо было все-таки в моей ехать. Слушай, отпустил бы ты меня?
– Сказал же – не могу. К тебе есть вопросы. Поговорим – отпущу. Что касается твоей машины – нас бы остановили на первом же посту. Передок разворочен, документов на нее нет, да еще и ты полуголый в салоне. Отличная картинка. К тому же эта Полина с дружком может устроить погоню. Твою тачку она знает, а мою нет.
– Ты говорил, она тебя видела.
– Меня – да, а машину не видела, я ее далеко от дома оставил.
– Да, ты прав, – вздохнул Хибаров, придерживая руками расходящиеся полы халата. – Документы украла, сволочь. И погнаться может, с нее станется. Ладно уж, пошли.
Кафе оказалось неожиданно уютным, столики были отделены друг от друга довольно высокими перегородками, так что сидящие были надежно укрыты от посторонних глаз. Хибаров к тому же забился в темный угол и прикрылся внушительных размеров меню.
Впрочем, переживал он напрасно. Официант, повидавший на этой трассе немало идиотов, принял заказ с таким видом, словно оба посетителя были в смокингах и галстуках-бабочках. Когда он удалился, Хибаров страстно заговорил:
– Слушай, я весьма благодарен тебе за то, что вытащил меня. Но объясни толком, кто ты и зачем залез в дом?
Васин молча протянул ему свое удостоверение.
– Ясно, – сказал Алексей, потирая подбородок. – Значит, доигралась, кошечка.
– В каком смысле – доигралась? – удивился Васин.
– Ты ведь за ней приехал, арестовывать, так? Я эту дуру предупреждал – не связывайся с бандитами. А Поля… Сволочь! Сначала говорила, что у нее с ним какой-то бизнес намечается, потом еще какую-то пургу гнала. Я поздно сообразил, что она с ним спит.
– Постой, – прервал его излияния Савелий. – Твоя Поля здесь ни при чем. Я тебя искал. Нам нужен именно ты.
– Зачем? – искренне удивился Хибаров. – Какие у прокуратуры ко мне могут быть вопросы? Я финансами не занимаюсь, в уголовные дела не замешан. Вот Поля – да, у нее рыльце в пуху. Я эту гадину вытащил из болота, в Москву привез, человеком сделать хотел. И вот – благодарность.
Алексей явно был взволнован, Васину даже показалось, что он всхлипнул.
– Ладно, про твои любовные дела поговорим позже. Впрочем, нет. Расскажи-ка мне быстренько, что там у вас произошло, почему я нашел тебя в таком положении?
– Все просто, – горячо заговорил Хибаров, которому, видимо, необходимо было выплеснуть накопившиеся горькие эмоции. – Завела себе любовника, Федора. У него дом в этом же поселке. Не знаю, как они познакомились, но я здесь бывал не очень часто – работа, разные дела. Выберешься раз в неделю – уже хорошо. Она, наверное, скучала, вот и спелась с этим… Он бандит, самый настоящий бандит, про него в Интернете много чего есть. Я вообще-то жениться на Поле хотел, любил ее очень. Ну а тут приехал, она ужин приготовила и все такое. Заснул я очень быстро: видимо, что-то мне подмешали в еду или вино. Проснулся уже связанным, и вот тут все выяснилось. Она сказала: ты должен подписать бумаги, что даришь мне этот дом, машину и обе московские квартиры. В общем, собиралась отобрать у меня все. Еще что-то про банковские счета говорила, но не совсем четко – видимо, они с Федором не были уверены, что у меня есть такие счета. А про все остальное она прекрасно знала… Вот про вторую квартиру я ей зря рассказал, похвастаться решил, кретин. В общем, Поля сказала, что я не выйду отсюда, пока все свое имущество не переведу на ее имя. Я, конечно, отказался, послал ее подальше. Тогда в ход угрозы пошли – приедет Федор, он меня живым не выпустит. Пытками грозила, представляешь? Вот так, в страхе я и провел все эти дни. Уже с жизнью попрощался.
– Достаточно, – прервал его Васин, которому вся эта душераздирающая история могла быть интересна лишь с точки зрения общего понимания ситуации. – Впредь советую быть более разборчивым в своих увлечениях.
– Но что же я на работе скажу? – заныл Хибаров. – Ведь мне никто не поверит! Слушай, ты ведь засвидетельствуешь, что нашел меня связанным? Это ведь чистая правда! Не мог я приехать на службу, и позвонить не мог.
– Помолчи, – приказал Васин, которому не терпелось задать жертве любовного катаклизма несколько вопросов. Но взволнованный Хибаров никак не мог остановиться. Глаза его возбужденно горели, и он поминутно хватал Савелия за рукав:
– Ведь это было чистой воды похищение, правда? Ну скажи, ты ведь юрист по образованию. Похищение, конечно. Им же статья корячится, как террористам! Они и есть террористы. Правда? Это ведь лет пятнадцать или двадцать строгого режима.
Хибаров с надеждой посмотрел на своего освободителя.
– Конечно, – поддержал Васин разошедшегося Алексея. – Похищение, терроризм, угон самолета, разбой, наркоторговля, а также изнасилование мелких грызунов. Как минимум смертная казнь.
– Какая казнь? – не понял сарказма Хибаров.
– Не знаю. Может быть, посадят на ростки бамбука. Или головы отрубят на Красной площади. Там даже место специальное есть, лобным называется. Слышал? Его как раз к Дню города отреставрировали.
Пока Хибаров растерянно хлопал глазами, Савелий решил придать разговору конструктивный характер.