Helena Rubinstein SARL (France). В том же году Мадам купила дом на 52-й улице в предместье Сент-Оноре, где разместила головной офис общества. В следующем году туда переехал и сам «Дом красоты». На 52-й улице предместья Сент-Оноре в результате оказались все конторы парижской компании, ее главный офис, салон красоты и магазин. Они просуществовали там до 1977 года, когда салон был закрыт, а контора переехала в Курбевуа.
Итак, в тридцатые годы Хелена, маленькая польская иммигрантка из Австралии, добилась всего, о чем мечтала, – к ней пришел успех. Этим она была обязана своему уникальному характеру, трудолюбию, необыкновенному уму и кипучей энергии, всепобеждающей воле, желанию узнавать лучше мир и людей, страсти к наукам… Постепенно, как муравей, шаг за шагом созидала она свою империю, и ее личная история – это история развития индустрии красоты во всем мире. Как Коко Шанель в истории моды, Мадам создавала образ столетия.
Хелене должно было исполниться шестьдесят. Она не была красавицей, но имела эффектное ухоженное лицо, суровые черты которого подчеркивала прическа, открывающая лоб, – гладко зачесанные назад волосы заколоты в строгий узел на затылке. Нос с небольшой горбинкой, орлиный профиль. Ее черные глаза миндалевидной формы смотрели так внимательно и строго, что собеседнику часто становилось не по себе. Тяжелые веки, брови, образовывающие почти прямую линию. Губы у нее были довольно тонкие, но красиво очерченные и всегда идеально накрашенные. Когда ее фотографировали, Мадам всегда позировала перед каким-то предметом, мебелью или картиной: она держалась очень прямо и редко улыбалась.
Из всех сестер Манка обладала самой типичной для Рубинштейнов внешностью и больше других походила на Хелену. У нее был такой же профиль, и она носила такую же строгую прическу. Одевалась она необыкновенно элегантно, в основном у Ива Сен-Лорана и Баленсиаги, и прекрасно знала, что ей больше всего к лицу. Манка вышла замуж за Бенедикта Бернара, пожилого врача. Этот очень приятный человек тяготел к богеме и в то время между двумя войнами проводил много времени на Монпарнасе. Все художники квартала были его друзьями. Он часто заходил к ним в мастерские и покупал картины тех художников, которые еще не были хорошо известны. Он давал советы Хелене, да и сам собрал прекрасную коллекцию живописи. У этого немного странного господина была мания коллекционировать записанные в церковных книгах обеты. Во всем, что касалось традиционных видов искусства, его вкус был безупречен, и Хелена всегда считалась с его мнением.
В 1937 году Хелена, которая продолжала помогать молодым неизвестным талантам, решила создать ежегодный премиальный конкурс для художников. В жюри входили признанные профессионалы, и первым, кто получил эту премию в апреле 1937 года, стал скульптор Генри Лоуренс. Подумайте только, кто входил в это жюри: Анри Матисс, Жорж Брак, Фернан Леже, Луи Маркусси, Морис Рейналь, Поль Элюар, Жорж-Анри Ривьер, Жан Кассу, Мари Кюттоли и многие другие![63]
Хелена любила яркие и крупные роскошные украшения с огромными жемчужинами. Она надевала обычно несколько колье и браслетов, чтобы добавить украшениям объем. Все пальцы ее были унизаны перстнями. На работе и тем более на приемах Мадам искрилась как новогодняя елка, переливаясь всеми цветами радуги!
Ее коллекция старинных украшений уникальна. Некоторые – настоящие раритеты из семейных шкатулок древних родов. Например, у нее было распятие из бриллиантов и аметистов XVI века, принадлежавшее какому-то крестоносцу. Один махараджа подарил ей роскошные индийские украшения в благодарность за процедуры по осветлению кожи его жены. Колье из рубинов, розовых бриллиантов и восточного жемчуга XVI века, огромная брошь XV века, похожая на эмблему древнего таинственного ордена: она была сделана в виде розы из бриллиантов, а еще пряжки для туфель, украшенные плетеными жемчужными нитями… Это были одни из самых ценных украшений ее коллекции. Страсть к драгоценностям она сохраняла всю жизнь.
Журналистка Сильвия Бедхе рассказывает, что любовь Хелены к украшениям была пугающей. Она одинаково ценила и настоящие драгоценности, и бижутерию. «Говоря “бижутерия”, я имею в виду “бижукутюр” – это немного похоже на то, что делает сейчас Кристиан Лакруа». Из путешествия по Японии она привезла целые банки, доверху наполненные разным жемчугом: диким, декоративным, крупным, мелким… Она не стала делать из него украшения, а просто раздаривала его всем подряд, даже журналистам и секретаршам, которых ценила: мне, например. В предместье Сент-Оноре существовал специальный магазинчик, где делали украшения, нанизывали жемчуг и занимались реставрацией. Хозяин называл себя просто Густавом, его магазин находился рядом с улицей Рояль. Мадам часто туда наведывалась: нити на ее ожерельях и колье часто истончались от постоянной носки. Иногда она просила поменять жемчужины или сделать из украшения, которое ей надоело, что-то другое. Я часто ходила к Густаву вместе с ней. На самом деле все делала одна пожилая дама, которая у него работала и брала заказы на дом. У Мадам были все украшения, которые только можно себе вообразить. Она любила большие бриллианты, которые всегда выставляла напоказ. Она обожала их собирать. У нее был специальный чемоданчик, где хранились все ее драгоценности, и она никогда с ним не расставалась, даже в путешествиях. Много раз повторялось одно и то же: мы уезжаем, и тут вдруг Мадам кричит: “Я оставила драгоценности на ночном столике!” Машина разворачивается, и мы мчимся обратно в отель. Но чемоданчик со всеми украшениями всегда находился!»[64]
Постепенно о Мадам и ее драгоценностях стали ходить анекдоты. Например, все время перелета в Париж Хелена отказывалась расстаться с маленьким сундучком, который поставила себе под ноги. В аэропорту ей, конечно, пришлось показать сундучок таможенникам. Таможенник быстро осмотрел все чемоданы, а потом обратил внимание на пресловутый сундучок, который, в отличие от остального багажа, не был открыт. Указывая на него, таможенник спросил:
– А это что?
– Это мои косметические принадлежности, – отвечала Хелена безразличным тоном.
– Откройте, прошу вас.
Мадам принялась перетряхивать карманы, вытаскивая на стол все их содержимое – носовые платки, ключи…
– Не торопитесь, мадам, у меня впереди целая ночь…
Понимая, что ей не удастся потянуть время, Мадам взяла в руки сундучок, набрала тайный шифр и, когда чемоданчик открылся, высокомерно сунула его таможеннику под нос.
– Вот! Смотрите.
Тот откинул крышку, покачал головой и восхищенно присвистнул. Чемоданчик ломился от невероятного количества украшений. Там были рубины, изумруды, бриллиантовые броши, браслеты, колье… Все это было перемешано с баночками крема, коробочками с пудрой и губной помадой, завернутыми в бумажные платки. «Нити жемчуга, как холодные спагетти, вились между рубинами и изумрудами», – рассказывал ее секретарь, который сразу понял, почему она положила сундучок под ноги. Его содержимое «тянуло» на сотни миллионов франков! Все это Хелена называла «мое барахло»!
Во время трансатлантического путешествия в 1953 году по ее вине случился один неприятный инцидент. Несмотря на то что Хелена предпочитала летать самолетом, в тот раз она решила пересечь океан на корабле вместе с князем Гуриели (впоследствии он станет ее вторым мужем), который не переносил перелетов. Во время одной из бесчисленных и нескончаемых партий в бридж между ними разразился спор.
– Вы вынудили меня раскрыть карты! – резко упрекнула она князя.
– Нет, вы сами виноваты!
– Вы идиот! – вскричала она, сбрасывая карты со стола.
Она не могла сама найти свою каюту, и ее проводил Патрик О’Хиггинс, секретарь, который никогда ее не покидал. Хелена в ярости попросила его запереть дверь, потому что не хотела разговаривать с князем, занимавшим соседнюю каюту, до конца путешествия.
В частной жизни и на работе ее быстро охватывали вспышки ярости, но они так же быстро и угасали. Тогда, будучи в страшном гневе, Хелена металась по маленькой каюте, топая ногами и бессвязно бормоча. Она вырвала из ушей серьги с бриллиантами и завернула их в бумажный платок, которым вытирала лоб.
– Чудовище! – вновь вскричала она. – Два бескозырных! Да за кого он меня принимает?! Я ему покажу!!!
И она в сердцах швырнула скомканный платок в открытый иллюминатор. Прошло несколько секунд. Потрясенная, она на мгновение замерла, приоткрыв рот, а потом закричала Патрику:
– Да сделайте же что-нибудь!
– Что? – ответил он, растерявшись не меньше Хелены.
– Немедленно остановите корабль!
Сразу же осознав абсурдность своего требования, она разразилась причитаниями. Но успокоившись и вновь обретя хладнокровие, она позвала к себе князя:
– Никто не должен знать о нашей ссоре. Я собираюсь заявить в страховую компанию о пропаже бриллиантов.
Любовь к драгоценностям завладела Хеленой, когда она была еще маленькой девочкой. Однажды бабушка подарила ей ожерелье из очень мелких, величиной не больше зернышка, жемчужин. Очарованная их блеском, она слушала рассказы бабушки о глубинах океана, в которых скрывается много таких жемчужин. С тех пор драгоценные камни стали для Хелены влекущей и непостижимой тайной.
В начале своей карьеры, в Мельбурне, она искала австралийский жемчуг, впитавший синеву морских глубин и небесной выси. Они стали первыми в ее коллекции, и как только у нее появлялись деньги, юная Хелена покупала еще. Она говорила, что одной из первых стала коллекционировать морские жемчужины.
Потом дела заставили ее покинуть Австралию и уехать в Англию. По пути корабль делал остановку на Цейлоне. Там ей открылся новый, восхитительный мир – изумруды, рубины и сапфиры в прекрасной оправе. С тех пор всю жизнь драгоценности приводили ее в детский восторг.