поминали львиные когти. Она имела шесть крыльев: два исходили от плеч, поднимались вверх и отходили назад, соединяясь друг с другом и как бы покрывая это сияние сверху. Два других крыла, также росшие от плеч, ниспадали назад. Два последних спускались от бедер до пят. Порой крылья поднимались, как если бы собирались развернуться для полета. Все тело этого существа покрыто было не перьями, а рыбьей чешуей. На других же крыльях — тех, которые ниспадали назад, — было пять зеркал. Верхнее зеркало на правом крыле имело надпись: „Путь и истина“. Второе зеркало в средине: „Я есмь врата всех тайн Божиих“. Зеркало на краю правого крыла: „Я есмь явление всякого Блага“. Верхнее зеркало на левом крыле: „Я — зеркало, отражающее добрые намерения избранных“. На краю крыла, поверх пятого зеркала было написано: „Скажи нам, ты ли народ Израиля“. Существо было обращено спиной к северу».
В этом странном видении смешиваются неожиданные образы, вроде персонажа, покрытого рыбьей чешуей, и обычные для Хильдегарды, — например, зеркала. Известно, что зеркала были в текстах той эпохи очень распространенной метафорой. Во времена Хильдегарды стеклянные зеркала (изобретение Высокого Средневековья) уже стали привычным предметом обихода. Они требуют света и отражают мудрость, святость, лицо и черты людей, достойных восхищения; потому этот образ так часто использовался в письмах. Один немецкий историк Средневековья насчитал больше двухсот произведений, озаглавленных «Зерцало».
Хильдегарда объясняет девятое видение сразу после его описания. Светоносная фигура — это «мудрость истинного блаженства (…); одеяние из белого шелка — Сын Божий, воплотившийся в непорочной красоте и облекший человека в белоснежную чистоту и нежность Своей любви». Разъяснение смысла зеленых риз, покрывающих фигуру мудрости, заслуживает особого внимания. «То, что покров имел зеленый цвет и был украшен драгоценными камнями, значит, что мудрость не отвергает внешние создания, летающие, плавающие и ползающие по земле; она дает им расти и хранит их, ибо они предохраняют человека от рабства, снабжая его пищей. Они тоже обладают некоторыми признаками мудрости, ибо не нарушают границ своей природы, в отличие от человека, столь часто преступающего пределы правого пути, который ему предназначен».
Дальше автор объясняет смысл второго удивительного существа. «Сверху, на месте головы, ослепительное сияние света означает, что никто из живущих, отягощенных смертной плотью, не может узреть великолепия Божества, просвещающего все. (…) Бог и есть это сияние, не имеющее ни начала, ни конца. Голова человека, которого ты видишь в чреве этого существа, говорит о том, что в совершенстве Божественных деяний замысел спасения человека пребывал от начала. То, что у существа шесть крыльев, означает, что шесть дней мы трудимся, и в течение шести дней человек призывает и славословит Бога, прибегая под Его покров. Два крыла, соединяющиеся друг с другом, чтобы сохранить свет, означают любовь к Богу и любовь к ближнему. (…) Что же касается нижних крыльев, то они суть настоящее и будущее. Ныне поколения сменяют друг друга. В будущем явится жизнь неизменная и нетленная; в конце времен она возвестит о себе великим множеством бедствий и чудес, которые предрекут конец подобно полету птицы. (…) Тело покрыто чешуей, как у рыбы, а не перьями, как у птицы, вот по какой причине: нам столь же неведомо то, как рождаются и растут рыбы, как они увлекаются потоком текущих вод, так и то, каким образом Сын Божий в Своей совершенной святости родился в иной природе, отличной от природы других людей. Своею совершенной праведностью Он на распростертых крылах Своих благих деяний вознес человека на небеса (…)». Наконец, вот объяснения смысла зеркала: они подобны «светильникам разных времен. Их пять: Авель, Ной, Авраам, Моисей, и, наконец, Сын Божий. Все пятеро освещают путь истины, которым заповедано следовать человеку. Но лишь Страсти Сына Божия отверзли закрытые от него небесные блаженства». Ту же мысль мы встречаем в других местах текстов Хильдегарды, особенно в ее переписке. Этапы пути человечества до пришествия Христа, по ее мнению, несли печать этих пяти персонажей.
Она завершает видение словами, как бы подводящими итог ее восприятию человечества: «Итак, человек есть венец чудес Божиих». В луккской рукописи неизвестная рука, возможно, в XIII в., вновь повторила эту фразу, звучащую как ключ к трудам Хильдегарды, в конце девятого видения: «Homo est clausura mirabilium Dei».
Глава VIIПремудрость природы
Труды Хильдегарды Бингенской обширны и невероятно разнообразны. Мы упомянули самые значительные из них: видения вселенной, человека в центре тварного мироздания, музыкальные и поэтические произведения (более семидесяти симфоний), богатейшая переписка, свидетельствующая о том, какое доверие оказывали ей и религиозные, и светские власти ее времени. Кроме них в ее жизни было множество других видов деятельности: например, такой любопытный опыт, как попытка разработать, возможно, с помощью своих монахинь, некий lingua ignota (новый язык и даже алфавит), приведшая ее в конце концов к весьма странным домыслам. Все эти занятия свидетельствуют о неистощимом духе изобретательства, который может показаться преувеличенным, излишним — в общем, несерьезным; а также о жажде познания, характерной для ее времени. Стоит вспомнить, что именно в ту эпоху во Франции Абеляр стал называть свои ученые занятия «непрестанным исканием (inquisitio)» (тогда этот термин еще не был отягощен ассоциациями, которые возникнут позже, в середине XIII в.).
В этой невероятно плодотворной жизни нашлось место и еще одному виду занятий, явно выходившему за рамки обычных забот и интересов человека, посвятившего себя молитве. Нам известны лишь два медицинских труда, написанных на Западе в XII в., и оба они вышли из-под пера Хильдегарды. Она составила настоящую энциклопедию знаний своего времени, с одной стороны, в области естественных знаний, а с другой — в области медицины. И тот, и другой текст довольно неожиданны для сочинений монахини, одаренной мистическим опытом, которую гораздо легче представить себе погрузившейся в созерцание небесного.
Единственное, что можно сравнить с этими ее трудами, — это сочинения еще одной аббатисы, настоятельницы монастыря Святой Одилии в Мон-Сионе (Эльзас) — Херрады Ландсбергской. Она была современницей Хильдегарды и в 1175–1185 годах составила энциклопедию (первую в европейской литературе), озаглавленную «Сад наслаждений» («Hortus deliciarum»). Это был сборник исторических повествований, хроник, разных отрывков из Библии, из Отцов Церкви, из трудов Гонория Отенского, а также из наблюдений за повседневной жизнью. Сборник был адресован монахиням обители Святой Одилии. Там есть, например, глава о Святой Троице, за ней следует история сотворения мира, в связи с которой автор рассуждает о самых разных предметах — от астрономии до сельского хозяйства, от землемерного дела до устройства дорог и т. д. Именно в этой книге историки средневековых технических средств черпали большинство сведений. В этой обширнейшей рукописи, состоящей из 324 листов, не меньше 336 миниатюр[4]. Однако то, о чем пишет Хильдегарда, не просто обычное описание. Она наблюдает связи между произведениями природы и людьми, ищет знаний, так или иначе касающихся человека, его внутреннего равновесия, здоровья.
Как ни странно, в наше время столь бурного развития медицины и огромного множества открытий и достижений в этой области, именно эта часть наследия Хильдегарды сделала ее известной. Медицина Хильдегарды давно уже привлекает внимание публики и является предметом многих исследований. Во Франции в этой сфере наиболее известны труды Даниэля Морена[5].
В Германии и Швейцарии тоже вышло несколько книг; был даже создан центр здоровья, в котором используются методы, предлагаемые Хильдегардой. Не исключено, что такой же центр будет открыт в Бретани. Повсюду — в Австрии, Германии, Америке — возникают «Общества друзей Хильдегарды». Их перечень приводится в книге, озаглавленной как «Учебник медицины святой Хильдегарды» и изданной Готфридом Херцка и Вигардом Стрелоу.
Прежде всего, в обоих этих трудах Хильдегарды читателя поражает невероятная точность классификации и многообразие познаний. Один из них, носящий название «Physica», состоит из девяти книг, четыре из которых доктор Элизабет Клейн опубликовала под тем же заголовком. Другие четыре книги (I, II, IV и X) были изданы во Франции Пьером Мона под общим названием: «Книга премудрости Божественных творений». Нам кажется, оно больше соответствует ее содержанию. Кроме того, это сочинение иногда называли «Книгой по простой медицине».
Второй труд озаглавлен «Книга по сложной медицине», или «Causæ et curæ».
Оба сочинения поражают знанием природы. Где и когда Хильдегарда могла приобрести его, если прожила почти всю жизнь в стенах своего монастыря? Иногда ответ более или менее ясен. Например, когда она описывает главные реки тех мест, в которых жила, очевидно, что речь идет о личных наблюдениях. В книге, посвященной силам (стихиям) природы, она упоминает Рейн, Маас, Мозель, Наэ, Глан и Дунай: все это хорошо знакомые ей реки, по которым она не раз путешествовала, когда ее приглашали проповедовать в разные города империи. Она замечает, что течение Наэ довольно беспорядочно: «То она (река) течет бурно, то вдруг словно замирает. И как раз в силу того, что порой течет очень бурно, она скоро образует затор и останавливается, а потому ее русло и берега неглубоки». Совершенно ясно, что она видела то, о чем пишет. Она сравнивает качество воды этих рек, предостерегает от использования воды Рейна, тогда как воду Мааса, по ее мнению, можно «употреблять в пищу и пить, купаться в ней и даже умывать ею лицо, потому что это делает кожу светлой и нежной». Кроме того, говорит она, ее можно употреблять для варки мяса, а вот вода Дуная «непригодна ни для пищи, ни для питья, потому что своей резкостью раздражает внутренности человека». Вода Глана «здоровая и пригодная для приготовления пищи, для питья, купания и умывания». Во всем этом ощущается личный опыт и наблюдение. Но таких, вполне объяснимых, замечаний очень немного, особенно в сравнении с общей суммой и характером знаний, собранных в сочинениях Хильдегарды.