Адриан оглядывается. На тонких губах появляется усмешка, он чуть склоняет голову, смотря исподлобья в сторону Фреи.
– Я верну тебя из мира мертвых…
Сказанное отзывается холодными мурашками. Он может видеть ее? Нет. Чувствовать присутствие? Да, ведь… здесь она не кто иной, как призрак, лишь так может присутствовать и наблюдать за всем.
Все стихает. Только что произнесенные слова превратились в тихий шелест тонких ветвей с набухшими почками.
Адриан делает шаг в темноту, и теперь все сходится: темная магия в нем, защита от охотников, осознание, что вампир стал ловцом, уничтожающим демонов.
Из шести склепов четыре открыты. Их крышки рассыпались мраморной крошкой на полу, внутри – пепел, все, что осталось от поверженных демонов. А на стенах – темные пятна, будто кто-то обжигал пламенем гладкую поверхность.
Во рту почувствовались привкус золы и пыль рассыпавшихся костей. Смерть. Адриан призывает смерть.
С его губ слетают слова древнего языка, запрещенного к изучению. Фрея слышала его в шепоте призраков. Его мелодию не спутать ни с какой другой: слушаешь, а внутри все застывает от ужаса.
Адриан говорит, приложив ладонь к крышке.
Он остается в склепе до полуночи, прежде чем печать ковена ведьм распадается. Тогда все заволакивает тьмой. Фрея ничего не видит, но то, что слышно, будоражит ее и окунает в мир боли и ужаса.
Душераздирающий крик, проклятые слова и едва уловимый голос Адриана. Он вырывает Фрею из липкой и мрачной реальности.
Склеп озаряется холодным свечением луны. Морок развеивается и… вместо демона – пыль, а на месте его склепа – мраморная крошка. Ни гроба, ни плиты не осталось. На этот раз уничтожено все.
Адриан отходит, достает из кармана белый платок и стирает кровь с пальцев. На второй руке, как кажется Фрее, надета перчатка, но, едва на нее попадает свет, ведьма понимает, что ошиблась. Кожа почернела и стала похожа на уголь, переливающийся крошечными, едва заметными, темными блестками. Отпечаток магии демона.
Адриан поворачивается на пятке, и теперь Фрея видит шторм в его темно-серых глазах. Ничего близкого в таком до боли знакомом облике. Чуть отросшие волосы придают Адриану аристократической строгости, как и весь его внешний вид. Натянутый, замкнутый, себе на уме и наполненный силой демонов-охотников. Считай, проклят. Что от ее прежнего возлюбленного осталось?
Фрея не боится такого Адриана. Ее не страшат острые клыки и голод в его взгляде. Не пугает и магия.
Все, что она сейчас ощущает, – скорбь.
Сможет ли спустя столько лет чувствовать к Адриану то же, что и раньше?
Или все жертвы были зря?
– Ловец, уничтоживший пятерых, – звучит знакомый, чуть сиплый голос, и лишь затем слышатся шаги. – Я не вправе пересекать границы запечатанного ковеном Хилмора захоронения.
– Уильямс? – скорее для приличия спрашивает Адриан и выходит из склепа.
Хозяин магазина трав, ведьмак стихий, в неизменном строгом костюме, шляпе с узкими полями и клетчатом шарфе, небрежно повязанном на шее. Уильямс прислоняется к кованой ограде одной из могил.
– Я скрыл тебя от надзора, но, по-видимому, пока ты не уничтожишь последнего, никто не тронет тебя. Прежде ни одному ловцу не удавалось ни снять печать, ни одолеть тех, кто спрятан в захоронениях.
– Они убивали только тех демонов, которые пересекали границы города, – холодно отзывается Адриан.
Он стоит, спрятав руки в карманы. Холодный – точно статуя. От него веет горечью полыни и едва уловимым ароматом вербены.
Фрея ненавидит и то, и другое.
Но обстоятельства, вынудившие ее попрощаться с памятью и быть далеко от Адриана, ненавидит больше. Каким бы он был сейчас, останься они вместе, вопреки рискам, вопреки любому здравому смыслу?
– Да, а в тебе больше их магии, чем кому-либо позволял ковен. Ты знаешь, что это значит?
Уильямс отходит от ограды. В его глазах вспыхивает что-то опасное. А в ладони появляются нагрудные часы.
– Последнего ты сможешь убить только в неделю Охоты?
– Да. Его нет в склепе, – скалится Адриан.
– До этого времени я обещаю тебе и Фрее защиту от внимания ковена. После, прости, нет.
– Она ничего не нарушила! А мне ты ничем не обязан.
– Я маг стихий, моя клятва – оберегать вестников до конца жизни. Ты один из них. Неважно, что вампир. А Фэй… думаешь, оставит тебя и согласится жить под защитой, но без любви, ради которой потеряла столько лет жизни?
Адриан неторопливо подходит к Уильямсу, намеренно оставляя свои следы на земле.
– Мы были порознь несколько десятков лет. А ее безопасность…
– Любовь подождет, если ее берегут внутри. В конце концов, выбор все равно не за тобой. А пока уходи. Морок за кладбищем вот-вот спадет, и здесь появятся тыквенные свечи.
Адриан ничего не отвечает. Злится: на себя, на ситуацию. Он до хруста в суставах сжимает кулаки и собирается уйти, но Уильямс крепко хватает его за запястье.
– Я следил за вами с того самого момента, как тебя обратили. И, поверь мне… – он сделал паузу, – худшего наказания, чем одиночество, не бывает.
– Что ты видела?
Фрея не сразу поняла, что видения закончились. В какой-то момент кладбище, склепы демонов и разговор с мистером Уильямсом превратились в воронку из событий. Она мерцала, менялась, напитывалась эмоциями… По телу прошла волна адреналина, а затем – истома.
– Фэй, что ты видела? – уже настойчивее повторил Адриан.
Его холодная ладонь коснулась разгоряченного лба, а затем ледяные пальцы очертили контур девичьего лица.
– То, чего я, по-твоему, не должна знать. – Она поджала губы, но тут же взяла себя в руки и уверенно, даже чуть зло, посмотрела на Адриана. – Демонов, тебя на кладбище, мистера Уильмса и твое предложение оставить меня где-то подальше, ради безопасности.
Внутри все клокотало от обиды и ярости. Он защищал ее, определенно пытался сделать, как лучше, но, черт возьми, хотелось остаться, ведь весь риск, все преступления… не для того, чтобы они были порознь?
– Тогда ты в курсе, кто я на самом деле.
Адриан убрал руку и отошел. Дал пространство, выбор, но вместо того, чтобы что-то говорить, Фрее хотелось перестать дышать. Эмоции брали верх над здравым смыслом. Ради нее, ради них он пошел на все это. Разве мало, чтобы просто верить? Даже если теперь перед ней вампир с магией демона. Тот, кого обязательно убьет ковен, как только в Хилморе не станет последнего демона-охотника из склепов.
– Хочешь услышать «чудовище»? – не сдерживая издевки, спросила Фрея.
– Называли и похуже, – он отозвался со стальным спокойствием.
Безразличный, неживой, ледяной, как и все вампиры, от которых она держалась подальше. Совсем не ее Адриан, если бы не боль, промелькнувшая в глазах. Несколько мгновений, короткий взгляд, и Фрею словно водой облили.
– Я привыкну. Немного времени… немного осознания, что мы, – ударение на последнем слове, – совсем не те, что раньше, но ведь… Прошлое в прошлом. Там его лучше и оставить. Кроме «сейчас», у нас больше ничего нет.
Сказала и затаила дыхание. Думала: а хотела ли слышать ответ? Вот он – момент, ради которого лишилась памяти, момент, когда они вместе.
– Есть мы, – коротко и емко произнес Адриан, но так и остался на расстоянии. – Собери все, что тебе необходимо. Завтра мы должны быть как можно дальше от Драконьего дворца. У этого места, как и у нас из прошлого, больше нет жизни.
– Нас из прошлого, – эхом повторила Фрея.
Повисла тишина. Эта пара мгновений тянулась целую вечность. Мысленно она кляла себя за то, что говорила так резко.
– Да, поживем немного настоящим, а пока на кухне ждет твой ужин. Рози передала. Я вернусь к рассвету. Мне нужно утолить жажду, а то ты вместе с видениями выпила почти всю магию вестника во мне. Так что пока будет безопаснее сохранять дистанцию.
Фрея несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула и собралась было заговорить, но Адриан исчез. Точнее, ушел, но вампиры передвигаются так быстро и бесшумно, что удалось уловить только край его пальто, – видимо, накинул его у выхода из комнаты.
Поежившись от одной мысли о том, как именно он будет утолять голод, Фрея приложила ладонь к животу. Только сейчас поняла, насколько проголодалась.
Действительно, внизу ждал заботливо приготовленный Рози ужин. Ароматные поджаренные шампиньоны в сливочном соусе, ее фирменная тоненькая паста с тянущейся моцареллой и припущенными помидорами, вкусный яблочный штрудель с хрустящей корочкой и карамельной паутиной сверху. Рядом с тарелками стояла большая чашка горячего какао с запиской, что в нем – апельсиновый сироп и растаявшее маршмеллоу.
Фрея пыталась растянуть трапезу, надеясь тем самым съесть немного меньше, но не смогла отказать себе в удовольствии. Ей надо восстановиться после долгих месяцев магического сна. Принять горячий душ, выпить немного успокоительных зелий и позвонить Рози.
Выйдя из ванной, Фрея набрала номер подруги и потом, забравшись на широкий диван на мансарде, почти полночи проболтала по телефону.
Рози рассказывала ей о работе в магазине трав, о том, как переехала к Уильямсу, который дал ей защиту и скрыл от лишнего внимания ковена. Поделилась тем, как Адриан заботился о ней, и раскрыла несколько секретов о том, как именно действовал лавандовый морок.
Разговор успокоил. Уж кому-кому, а своей подруге Фрея верила.
Вечер с Рози стал тем самым успокоительным, которого так сейчас не хватало.
Глава 11Серый особняк
За окном грянул первый осенний дождь. Если закрыть глаза, то можно представить весну, которую так любит Фрея. Раскаты грома, вспышки молний, равномерный и умиротворяющий звук капель. Погода словно подсказывала спрятаться, плотно закрыть шторы и затаиться.