– Дождись полнолуния, мне нужно тебя кое с кем познакомить. Тогда все поймешь.
Фрея вздрогнула. По телу побежали мурашки, сперло дыхание, и она, в попытке сделать хотя бы один глоток воздуха, проснулась.
– Чертов барьер!
Слова эхом отразились от пустых стен спальни. Фрея посмотрела вверх, на расписанный едва заметной серебряной краской потолок. Изображенные ветви деревьев переливались в лучах рассвета. Казалось, что снаружи тепло, но, выглянув в окно, Фрея поняла, что иллюзия развеялась. Солнце – магия, созданная Адрианом. В саду было хмуро и по-весеннему прохладно.
Самое жестокое – все видеть. Она наблюдала за Адрианом против своей воли из-за отсутствия барьера. А будь он в порядке, не было бы ни сновидений, ни шепота призраков – ничего, кроме отдыха. Теперь их разделяла новая тайна… последняя ли? Мелисса, братья-близнецы, Дом с химерами… На языке вертелось слово «подсказки», но собрать их воедино пока не получалось.
– Мне жаль вас беспокоить, – донеслось из ловца снов. – Но я прошу меня освободить…
– Верея?!
Фрея поджала губы и посмотрела на сувенир, сплетенный из ивовых ветвей и украшенный лебедиными перьями. Они символизируют любовь. Их добавляют в ловцы – для тех, кто потерял кого-то близкого.
– Я оставила небольшой презент, чтобы связываться с вами. Вы слышите призраков. И… найдите меня, выпустите! Возьмите ловец, он отведет.
Фрея почувствовала, как тревога возвращается, пробуждая ту часть сути, которую она долго в себе подавляла, – злость.
– Ты показывала мне Адриана? – спросила строго, так и не встав в кровати.
– Да. Он – хозяин поместья, вы – вестник без барьера, а я – призрак и, значит, могу сопровождать его через ваши сны. Для этого не обязательно покидать комнаты. Вам нужно все это знать!
– Адриан многим жертвует ради меня… – выдохнула Фрея. И ее злость рассеялась.
– Выпустите меня! Я расскажу больше, – отозвалась Верея.
«О чем?» – подумала Фрея, но так и не спросила. Собралась, умылась, наспех перекусила одним из горячих тостов. Их оставили на комоде «невидимые слуги» – так Фрея именовала для себя призраков, не показывающихся ей на глаза. Им было так приказано. Верея же имела особенное положение в особняке. Язык не поворачивался ее назвать прислугой ни по манерам, ни по речи. И это перечеркивало то странное доверие, появившееся в начале их общения. Где-то был подвох, или так казалось.
Ловец снов оказался совсем легким и аккуратно поместился на ладони Фреи. Из него вылетел крошечный светящийся шар, прошел сквозь дверь и повел в зеркальный коридор на втором этаже Серого особняка.
Запрещенное для посещения место, ведь вампиры не отражаются в зеркале… Других причин Фрея не нашла. Или не хотела искать, зацепившись за ненависть Адриана к самому себе.
Его обратили против воли. Их обоих собирались убить: вестник принес бы неисчерпаемую силу мертвых, а вампир, защищающий вестника, – вечную молодость.
Воспоминания медленно просачивались, перед глазами вспыхивали кадры с кладбища. Все это болезненно перечеркивало прожитые годы без памяти, вдали от того, кого она любила. Может, стоило бы принять удар? Держаться рядом и жить так, чтобы жертва в виде обращения Адриана не тяготила его?
– Мы были связаны, мы были… вместе…
Фрея горько ухмыльнулась.
– Но судьба распорядилась иначе.
Тогда не было другого варианта, кроме как стереть себе память и находиться как можно дальше от Адриана, чтобы в неделю Охоты их не нашли. В те времена едва восстановился баланс мертвой и живой магии. Они не смогли бы себя защитить. Но теперь…
Думая об этом, Фрея позабыла, зачем идет, пока не ударилась головой в зеркальную дверь, следуя за светящимся шаром. Его отражения создавали иллюзию необъятного пространства, но скрипнули петли, и магия развеялась. Всего лишь коридор с тысячей зеркал…
– Вытрите соль, тогда я смогу выйти, а там… Завтрак? В бордовой гостиной?
Верея не стала дожидаться, пока хозяйка обратит на нее внимание, и заговорила сама. Она хмурилась и явно была недовольна своим заточением.
Фрея стерла соль, и огонек тут же погас, а ловец снов превратился в пепел. Пришлось стряхнуть его с ладони и убрать остатки с темно-вишневых вельветовых брюк.
– Не хватило ему… возможности впитать магию, слабенький. А я-то надеялась, прослужит подольше, – вздохнула Верея. – Я проведу? Тут легко потеряться и сойти с ума, а хозяин говорил, вы боитесь зеркал…
– Не больше, чем его, – с ледяным спокойствием ответила Фрея.
Ее слова прозвучали двусмысленно, но служанка поняла это по-своему. Видимо, так, как ей того хотелось.
– Он чудовище… вестник и вампир. Не знаю, что хуже… Хотя нет, знаю – сила демона в нем.
– Такова плата. Он подчинил магию, чтобы получить свободу, значит, все под контролем.
«Ложь», – отозвалось в мыслях. И отчего-то она была слишком сладкой.
– Принял обманом. Древнее заклинание, впитывающее энергию, а потом овладевающее ей медленно, по крупице. Долго, сложно, не каждому под силу. Я видела четверых таких же. Не вы первые, кого так же поймали на чувствах, чтобы освободиться. Я слышала крики и видела смерти, когда жила здесь при бывшем хозяине. В те дни мне казалось, дворец не отмыть от мерзости демонической магии, но… призраки и не такое могут. Мы исправляем ошибки живых. А потом… находим свое успокоение по воле призвавших нас.
Фрея потерла виски, немного помолчала, чтобы справиться с накатившим раздражением и взять себя в руки.
– Тебя призвали? – тихо уточнила она, скрывая в шепоте нотки неприязни.
Верея больше не вызывала доверия. Она назвала Адриана чудовищем, подтверждая неозвученные опасения Фреи, а однажды обронила: «У вас нет шансов», хотя до этого говорила противоположное.
– Да. Бывший хозяин хотел увидеть свою возлюбленную. Так получилось, что мы с ней погибли в один день… Она не пожелала вновь прийти в этот мир, и, пока был открыт портал, мне удалось выбраться вместо нее.
Это все объясняло. Нельзя вернуть кого-то против воли.
– Мистер Уоллиc клялся сам себе, что, если вы умрете, он ни за что не будет открывать завесу и призывать вас призраком. Я подслушивала, пока он был в бреду после своих зелий, лишь бы не пить кровь…
Фрею будто ледяной водой окатили. Вслед за постыдным напоминанием о том, кем она была, накатила злость, ведь Адриан не выбирал легкий путь, он боролся за нее, почти год держал в магическом сне, чтобы оттянуть обращение, не позволить стать вампиром и испытывать то же, что и он. Адриан понимал ее. Несмотря на утраченное время. Берег ее. И, вопреки всему, хватался за возможность сохранить чувства.
– Это его выбор, – вырвалось само собой. – Мне нужно выйти в сад, – поспешно добавила Фрея, предчувствуя неладное.
– Не стоит, – немного испуганно сказала Верея. – Мистер Уоллиc вот-вот вернется, и… он… кто знает, что может с вами сделать. Пожалуйста, побудьте у себя!
Служанка приложила ладони к груди, упираясь пальцами в свою шею, и невинно хлопала глазами, бормоча что-то о вампирах, опасности, крови. Все это смешалось в жужжание, а после – в неразличимый, как привычные голоса призраков, шелест.
– Дело не в вампиризме! – горячо возразила Фрея. Нет. Он не был чудовищем. По отношению к ней. Никогда. – Мне нечего бояться.
«Потому что я могу постоять за себя сама», – не заметила, произнесла ли вслух или только подумала.
В груди растеклась прохлада – магия призраков. Фрея черпала ее из их мира, осознавая, что это не нарушит баланс сил. Сейчас другие времена. Сейчас можно использовать то, чего так не хватало все эти годы.
В пальцах приятно покалывала энергия, и Фрея прикрыла глаза. Подстегиваемая злостью, ведьма выплеснула ее волной, превратив Верею в горстку пепла. Легким движением пальцев его вынесло в одно из распахнутых кем-то окон и развеяло по ветру. А зеркальный коридор остался далеко позади.
– Для этого он возвращал меня к жизни? – спрашивала Фрея сама у себя, уже зная ответ.
«Да, чтобы ты смогла вновь почувствовать магию».
Сила – в любви.
Глава 14Горные ручьи
Удивительно, как столько лет можно было жить без памяти о себе прошлой. Впрочем, все годы тянулись медленно и вовсе не беззаботно – чувства никуда не исчезли и все время напоминали о себе взявшейся из ниоткуда тоской. У каждого есть своя родственная душа. К ней тянет, несмотря на опасности и тревоги, на препятствия и неурядицы. А после, наконец, происходит встреча. Сердце замирает в сладком предвкушении новых эмоций и тут же продолжает биться, разгоняя по телу новые, ни с чем не сравнимые ощущения, что ты не одинок. Кто бы ни оказался твоей судьбой.
У Фреи так было с Адрианом. Они долго находились вдали друг от друга, пересекаясь только по работе в лавке трав, которую он держал. Фрея плыла по течению, исполняя свой обет служить связью между призраками и живыми, чтобы восстанавливать баланс магии.
Хилмор был пустым, без каких-либо запасов силы. Его защитой занимался ковен, который обеспечивал прибрежный город энергией еще во времена нарушенного баланса. Это давало верховным ведьмам власть над Хилмором и возможность установления своих правил, традиций и праздников. А вера в божеств ушла вместе с фанатиками в лес, ближе к земле, помогавшей тем, кто ее просил.
Фрее не было дела до этого. Она смутно помнила свои первые тридцать лет в качестве вестника.
Вместе с Адрианом в ее жизнь пришли непривычное спокойствие и тишина, которую, согласно поговорке, любит счастье. Однако дни наивного неведения о демонах закончились слишком быстро. В глубине души Фрея осознавала, что за счастье придется заплатить, не зря ведь ее предупреждали о метке гибели.
Она появилась в момент их первого поцелуя. Тонкая, едва заметная. Ее узор расползался по руке, чтобы со временем изменить символ вестника на знак смерти – мотылька на куколку.
После потери памяти он исчез. Значит, решение было правильным. Болезненным и необходимым.