мчиво глядя на Рамиро.
— Белка-Белка, — вздохнул тот и сел, спустив ноги. Чуть отстранил фоларицу от себя и нагнулся, поправляя ей спущенные гольфы, как маленькой девочке. — Что ж ты у нас тощая такая…
— Пойдемте в комнату отдыха, — сказал от дверей Адаль. — Гости же.
Рамиро поморщился.
— Принимайте гостей без меня. Я почитаю. И Белку тут посторожу.
Адаль шагнул в спальню и остановился в проходе, укоризненно качая головой.
— Какой же вы нелюдим, господин Илен. Нехорошо так. Там же принц! Это неуважение, сидеть букой в комнате, когда его высочество приехал. Если я вас не приведу, за вами сэн Логан придет или сэн Вильфрем, будут ругаться и все равно вас вытащат.
Из коридора заглянул еще один человек, долговязый найл, снежно-белая грива заметала ему плечи. Красивые густые волосы, совсем лишенные свойственной седине желтизны, не слишком вязались с грубоватым землистым лицом, посеченным морщинами, моряцким прищуром и потрепанным дождевиком. И с неизменной спичкой в углу рта.
— Господин альд, — улыбнулся он, показав желтые зубы. — Привет. Где твои фоларята? А парень где?
— Ушел к приятелю, — Рамиро захлопнул книгу. Почитать ему точно не дадут.
— Деточка! — найл поманил Белку. — Иди-ка сюда, маленькая.
К удивлению Рамиро, Белка разулыбалась и охотно пошла к чужому. Он, обняв ее за худенькие плечи, увлек в коридор.
— Эй! — Рамиро вскочил. — Не уводите девчонку, как вас там… Аранон!
Но тот уже исчез. Чертыхаясь, Рамиро схватил свою книжку и поспешил за найлом. Умник нашелся, потащил фоларицу в набитую людьми комнату как раз к моменту налета. А если она там кого-нибудь изувечит?
В комнате отдыха было темновато, полно народа и пластами висел дым. Верхний свет вырубили, зато в центр комнаты вытащили два торшера, а между ними на стуле сидел в свободной, неуловимо напоминающей денечкину, позе молодой улыбчивый мужчина, с тонким лавенжьим профилем, с волосами удивительно гладкими, словно голову ему облили расплавленным серебром. Сейчас, вблизи, Рамиро видел, что на принца Алисана или короля Герейна он похож только дареной мастью и фамильными чертами, напоминающими о близком родстве с дролери.
Рамиро пробрался к светящейся в полумраке белой шевелюре. Аранон уже расселся на скамье, а к его коленям прижалась Белка — точь в точь, как она прижималась к Ньету.
— Аранон, не надо ей здесь быть, — нагнулся к его уху Рамиро. — Она взбесится при налете.
— Тсс! — найл подвинулся, освобождая место. — Садись, альд. Не бойся, не взбесится, я волшебное фоларийское слово знаю.
— Очень рад познакомиться с вами, прекрасные господа, — говорил тем временем его высочество, озаряя собравшихся улыбкой, такой яркой, что поневоле хотелось зажмуриться. — Выразить свое восхищение и гордость за дарское рыцарство, за вас, господа добровольцы, за вас всех, кто счел своим долгом прийти на помощь братскому Найфрагиру. Без малого тысячу лет мы соседи, и всякое между нами случалось, но со времен Союза Великих Мужей, союза короля Халега и короля Ворона договор о дружбе и взаимопомощи ни разу не нарушался.
У принца был отлично поставленный голос и внятная речь, как у хорошего актера, а глаза буквально лучились. Они были очень светлые, лунные, хрустальные, с невероятной светоотдачей — Рамиро впервые мог рассмотреть легендарную дареную кровь так близко. Эффектно, ничего не скажешь. Ни фотография, ни кинопленка передать этого сияния не могли.
— Впрочем, довольно пафоса! — принц потянулся куда-то в толпу и ему передали резную старинную арфу, похоже, и правда, музейную. — Лучше я, в честь нашей встречи, спою вам несколько народных песен.
Он поставил арфу на колено, любовно прислонил к себе и провел по струнам узкой длиннопалой рукой.
Зазвучал мягкий аккорд, и в тот же миг далеко, за стенами казарм, взвыла воздушная тревога. Принц прижал ладонью струны, пережидая, а Рамиро с беспокойством взглянул на Белку. Та сидела тихо, спрятав голову беловолосому найлу под пиджак. Аранон рассеянно поглаживал ее по плечу.
Потом снова зазвучал переливчатый аккорд, пальцы принца забегали по струнам.
— Это весна виновата,
Солнцем земля согрета.
Оставлю бархат и злато —
Стану простым хинетом.
Хинету немного надо:
Острый меч и кольчуга.
Земля от рая — до ада,
Да чтобы ждала подруга.
Слушатели встрепенулись и стали подтягивать — песня была очень старая, ее любили петь горожане на праздничных застольях и семейных посиделках. В полумраке блестели десятки глаз, устремленных на принца, даже Вильфрем, подперев подбородок кулаком, мечтательно улыбался. Логан Хосс, сидевший рядом с ним, смотрел на Лавенга умиленно и ласково, слов он, видимо, не помнил, зато мычал в такт и покачивал тяжелой головой. Сэн Иен, лорд Ранд и его сын тоже глядели на принца с обожанием, подпевали, как могли, запаздывая и глотая слова. Госпожа Кайра протирала очки, и лицо ее было просветленным и каким-то беспомощным, незащищенным, а глаза моргали, словно ослепленные.
Зато Черепок и другие хинеты-наемники песню прекрасно знали и дружно подтягивали.
— Красотка с холодным взглядом,
Не опускай ресницы!
Хинету всякая рада,
Когда он в окно стучится.
Рамиро захотелось курить и он начал бездумно листать книгу — дымить в двух шагах от певца он не решился, да и пепел стряхивать некуда. Было бы неплохо попросить Принца-Звезду спеть что-нибудь из «Песен сорокопута», Лара бы дорого дала, чтобы их послушать. Или эти «песни» существовали только как стихи и не были положены на музыку?
Анарен спел про хинета и начал другую залихватскую песню, тоже смутно знакомую. Похоже, он таким образом завоевывал аудиторию. Впрочем, это ему удавалось.
Где сейчас бродит Ньет? Рамиро покосился на фоларицу — она, кажется, заснула у найла под рукой. Принц все пел и пел — и ему подпевали. Глядели на него с восхищением и обожанием. Струны арфы ритмично звенели, заставляя публику дышать в такт. Рамиро маялся без курева, мучил книгу, открывал и закрывал ее, и клял себя за то, что совершенно нечувствителен к музыке. Арфа вдруг мелодично застонала и умолкла — принц прижал струны ладонью. Стало очень тихо.
— А что прекрасный господин там такое интересное читает? — недовольно спросил принц. Рамиро захлопнул книгу и покраснел. — Наверное, нечто значительно более интересное, чем мои песни.
— Прошу прощения, я не нарочно… — начал оправдываться Рамиро. Принц недовольно сверкнул на него серебряными глазами и вскинул голову, окружающие мрачно молчали. — То есть машинально… Песни ваши очень интересные!
— Что это за книга? — настаивал Анарен. Рамиро невольно подумал, что тот в бытность свою ребенком был очень капризным.
— «Песни синего дракона», — ответил он неохотно. — Авторства Мигеля Халетины, вашего современника, кстати. Вы ведь наверняка и знакомы с ним были, вот чудо-то.
Серебряные глаза чуть расширились и лицо принца застыло красивой маской.
— Мигеля Халетины? А разве он не… То есть, когда он ее написал?
— Уже в зрелые годы, когда жил на севере, перед тем, как стал лордом Нурраном.
— Что-о-о? — Анарен отставил арфу и поднялся со стула. Потом шагнл к Рамиро и требовательно протянул руку. — Позвольте мне эту книгу, прекрасный господин.
— Но это подарок. Я не могу.
— На пару дней. Почитать, — Анарен криво усмехнулся, и лицо его вдруг стало страшным.
Рамиро неохотно протянул книгу. Принц принял ее, словно боясь обжечься, потом повернулся к остальным.
— Прошу меня простить, вынужден удалиться, — сказал он, игнорируя разочарованные возгласы. — Плохое самочувствие. Всего доброго.
— Авантюру вы затеяли, — проворчал Гваль, перезаряжая пистолет. — Киаран, ну куда тебя несет на ночь глядя. Сожрут.
— Мы и сами отлично справимся, — Киаран надулся.
Ньет перетягивал шнуровку на тяжелых военных ботинках и помалкивал. Ему было интересно, что задумала полуночная малявка.
— Понимаешь, Гваль, если мы их не найдем, то кто знает, что может случиться. Если это наймарэ… он все что угодно может натворить. Мне Нож рассказал о том, что было в Катандеране, если то же самое начнется в Химере… с сестрой можешь попрощаться. Но если боишься — с нами не ходи.
— Вы улицы не знаете и карту читать не умеете, — буркнул Гваль. — Отпусти вас, живо заблудитесь. И сожрут вас где-нибудь. Что будете проверять в первую очередь?
— Вот этот большой гастроном, — Киаран потыкал пальцем с темным заостренным ногтем в карту с флажками. — Его неоднократно обворовывали, а набор украденного… странный. И я умею читать карту, Гваль. Если дело только в этом.
— Я хочу пойти, — Гваль сказал, как отрезал. — Это дело меня касается, а вам не помешает присмотр. Все.
Ньет внимательно пригляделся. Эти двое, похоже, что-то скрывали. Какой-то тяжелый разговор или кошка между ними пробежала… Кажется именно Гваль привез полуночную малявку в Химеру.
— Ты мне не лорд, чтобы указывать, — взбеленился Киаран. — Я жалею, что вообще согласился тебя взять.
— А ты не жалей. Без меня тебя собаки сожрут, забыл?
— Если бы ты не сунул меня, как котенка, УКВДшникам!
— Это был единственный выход!
— А я-то еще не стал тебя есть!
— Кхм! — громко кашлянул Ньет. Найл и полуночный обернулись к нему и замолчали.
— Если вы хотите выяснять отношения, то, может быть, пойдем на разведку завтра? Наймарэ наверняка подождет, приостановит свои дела. Я тогда в казарму вернусь, у меня свой человек есть, и он беспокоится, кстати.
И мы никогда не ссоримся, хотел прибавить Ньет, но это было неправдой.
— Он не мой человек, — сердито бросил Киаран и надулся. — Еще чего.
— Да ладно заливать.
Гваль непонимающе посмотрел на двух нелюдей и сжал губы.
— Идем.
Киаран пожал плечами и пошел к выходу. Он был одет, как обычный найлский подросток — парусиновые штаны, майка и куртка. Острые ушки скрыл под платком.