– Я подумал и предпочитаю, чтобы мою книгу тоже почистили…
Он быстро опустился на колени и достал книгу из кожаного футляра. Пока он брал одну книгу и отдавал другую, взгляд доктора упал на Махмуда.
– Стойте, следите за этим человеком! – крикнул он.
Махмуд, в самом деле, приблизился к ваннам, и после крика доктора все карабины нацелились ему в грудь. Махмуд застыл, глядя на доктора. Потом, подняв руки, он медленно опустился на колени. Свенсон покашлял, чтобы привлечь внимание ассистента, и передал ему книгу.
– Осторожнее, пожалуйста, и, когда закончите, положите ее снова в защитный футляр.
– Гореть вам в аду, – буркнул Махмуд.
– Мне жаль, – сказал ему Свенсон. – Я не в силах помочь вам больше, чем уже смог. Вы сами должны выбрать. Я знаю, что это невыносимая ситуация.
Свенсон вставил книгу в гнездо бронзовой машины и встал.
– Моя леди Люцифера, наконец все подготовлено.
Мисс Темпл не знала, что сделал доктор. Он стоял со своей сигаретой, возможно, с последней, и убирал пальцами волосы, падавшие ему на глаза. Ей не убежать. Как только доктора застрелят за его дерзкое непослушание, графиня попытается запустить процесс снова или просто перережет ей горло. И все же то, что он попытался сделать что-то и боролся до последнего, растрогало мисс Темпл в ее болезненном одиночестве, как веревка, опущенная на дно колодца. Ее никогда не вытащат наверх, но возможность взглянуть на мир, который еще не был обречен, как она, облегчила ей душу.
Селеста не боялась. Отравление и лихорадка замучили девушку, и такой жизни она не хотела. Она также не хотела жить без Чаня, а он умер. И, поскольку мисс Темпл не могла себе представить, что он ответит на ее чувства взаимностью, то, что они погибнут вместе, и она не будет им отвергнута, было, пожалуй, неожиданным положительным следствием победы графини. Мисс Темпл улыбнулась, и желчь защипала уголки ее рта.
Графиня стояла, и одна ее рука зависла над бронзовыми кнопками, управлявшими ваннами, а другая лежала на большой кнопке размером с яблоко, находившейся в центре пульта.
– Вам нужно делать все это одновременно, – объяснял доктор Свенсон. – По вторичным кабелям будут поступать оставшиеся металлы. Минералы подаются в нужном порядке и будут регулировать воплощение. Растворенная индивидуальность вольется непосредственно в тело Чаня. Испорченная сущность будет выжжена, и продукты распада станут подаваться в тело мисс Темпл. Вы понимаете? Готовы?
Графиня сказала охранникам в зеленой форме:
– Если он сделает что-то не так, пристрелите его. На самом деле будьте готовы пристрелить любого. На кону выживание вашего хозяина. Доктор?
Свенсон кивнул, глянул на Махмуда и отступил в сторону.
Графиня сняла предохранительные колпачки с трех кнопок, а потом открыла самый большой кроваво-красный стеклянный шар, похожий на тот, что они обнаружили в заброшенной лаборатории графини. Тогда он чуть было не лишил жизни Чаня и саму Селесту. Красная сфера была неповрежденной и целой. Свет ударил в стекло, и оно преобразилось, излучая тепло. Взвизгнув, кабели, подведенные к столу кардинала, ожили. Шланги надулись, и машины принялись гудеть все сильнее и сильнее. Мисс Темпл дернулась под ремнями, когда ток достиг ее конечностей. Она непроизвольно вскрикнула и выдохнула.
В ту самую секунду из трех ванн вылетели искры. Доктор Свенсон решительно устремился к той ванне, где лежал Каншер, и разбил каблуком муфту, подсоединявшую к ней провода. Раздался неприятный треск, и провода оборвались, дымясь и тлея. Мисс Темпл заметила колебания Махмуда, она поняла, что он думал о предупреждении доктора, но потом он бросился к ванне Горина. Махмуд схватил кабели руками, вскрикнул от боли и мощным рывком оборвал их. Полетели искры, и пошел дым. Тело Махмуда тряслось, он не мог разжать пальцы, сжимавшие кабели, а потом упал. Каншер и Горин уцелели, а над ванной, где была Маделин Крафт, как это случалось и прежде, поднялось облако ужасного пара.
Мисс Темпл больше уже ничего не могла видеть: так сильно дрожали ее глаза. Она оглохла от рева машин или это бурлила ее кровь? Селеста приготовилась к тому, что в жилы хлынет холодная отрава, но вместо этого почувствовала тепло, чистый жар, прокаливающий каждую ее кость, все сухожилия и вены… и, когда жар схлынул, она ощутила, как очистилось ее тело.
Разложение и тлен графа д’Орканца были вычищены из ее тела и сознания. Из глаз Селесты хлынули слезы, и вместе с ними ушли его воспоминания… по крайней мере от этого груза она наконец освободилась.
Воздух наполнился зловонием обгоревшей плоти и синей глины. Махмуд и доктор Свенсон лежали на полу, а рядом стоял охранник с карабином. Маделин Крафт погибла. Графиня прижала руки к стеклу. Собрались все ассистенты. Подошли и Фойзон с Пфаффом. Все смотрели на Чаня.
Шрам на его спине уже не был воспален – теперь он стал белым и гладким, как шрамы от старых ран. Мускулы Чаня напряглись, когда он попытался сесть.
Он был жив… и в сознании.
– Переродился? – крикнула графиня. – Сработало или нет?
Ассистенты опустили стол в горизонтальное положение и расстегнули ремни. Потом вшестером осторожно подняли Чаня и перевернули на спину. Они склонили над ним головы. Кардинал застонал.
– Мы требуем ответа! Это вы господин этих людей, снова вернувшийся к жизни?
Чань поднял руку, защищая глаза от света. Его голос был хриплым.
– Кто здесь? Что это за место? Что произошло?
Графиня подняла руку, подав знак, чтобы все замолчали.
– Вы в Харшморте. Вы возрожденный Роберт Вандаарифф?
Чань повернулся и встретился взглядами с мисс Темпл. Что сделал доктор? Его последние действия изменили направление потока энергии, и кровавик исцелил ее. Но что он сделал с Чанем?
– Как ваше имя, черт бы вас побрал? – Это был мистер Шофиль, все еще стоявший на коленях. – Вы знаете меня?
Чань сел, его глаза сузились в щелочки.
– Друз Шофиль. Племянник.
– А меня вы знаете, лорд Роберт? – спросила женщина в бронзовом шлеме. – Вы можете назвать мою роль?
– Узнаю ваш голос… Розамонда. – Чань заколебался. – Моя Дева Люцифера.
Ассистенты обрадовались возвращению своего господина. Мистер Фойзон, как отметила мисс Темпл, ничего не сказал, как и Джек Пфафф. Чань протянул руку.
– Что-нибудь попить. Возвращение из такой дали – словно работа, вызывающая сильную жажду… – Ассистенты помогли ему спуститься со стола. Один предложил белую мантию, от которой кардинал отказался, а второй – бутылку, ее он осмотрел и принял. Он опирался о стол, еще не вполне владея телом. Его взгляд упал на Свенсона и Махмуда. – Они мертвы? – Кардинал снова повернулся к мисс Темпл, но лицо его оставалось бесстрастным, и у нее похолодела кровь. – А эта женщина жива?
– Он не мой дядя! – объявил Шофиль, подбираясь ближе. – Я не верю.
Чань не обращал на него внимания и жадно пил.
– Выходите, Розамонда. Если я обязан моим возрождением вашей доброте, я отблагодарю вас.
– Вы действительно исцелились? – спросила она.
– Во всем без исключения.
– Тогда вас не оскорбит проверка. Многое зависит от нее. Например, наследство бедного мистера Шофиля.
– А у него есть наследство? – сухо осведомился Чань. – Наверняка были даны новые распоряжения. Что касается проверок… испытайте меня, как считаете нужным. – Чань глубоко вдохнул и провел пальцами по шлангам и потемневшим проводам. Он заглянул в фарфоровые гробы. – Какие интересные устройства… какая жертва. – С содроганием мисс Темпл увидела, как его взгляд упал на маленький столик с металлическими инструментами. Он кивком показал на них и обратился к ассистентам: – Снимите эту женщину со стола. Ее следует обследовать, пока вливание еще свежее…
Ассистенты бросились выполнять задание. В два приема наклоненный стол был опущен, и мисс Темпл теперь лежала на спине. Когда ремни были расстегнуты и маску с нее не слишком деликатно сняли, она услышала новые вопросы, адресованные Чаню.
– Как погиб Гарольд Граббе? – спросила графиня.
– Что вы знаете о Неде Рэмпере? – задал вопрос Пфафф, отобравший поднос с острыми инструментами у рассердившегося ассистента.
– Когда мы говорили в последний раз? – потребовал ответа Шофиль – Только мы вдвоем наедине?
– Отличные вопросы… – Кардинал подошел к столу мисс Темпл. Она подумала о своих нагих конечностях и почувствовала полную беспомощность.
– Что вы поручите мне делать теперь, милорд? – спросил Фойзон.
Чань проигнорировал вопрос и пристально посмотрел на Селесту. Большим пальцем он вытер черную слюну с подбородка мисс Темпл. Ассистент протянул ему салфетку.
– Невеста приняла на себя тлен и разложение, милорд. Использовав плоть жизни…
– Чтобы создать плоть сновидений. По чьей команде?
– По вашей собственной, – ответила графиня.
– Я не припоминаю этого. – В этот момент Чань заметил труп Роберта Вандаариффа. – Я, очевидно, в долгу перед вами за вашу… помощь.
– Будет еще много времени, чтобы обсудить долги.
– Я с нетерпением этого жду. – Рука кардинала соскользнула с опоры, и он чуть не упал, все-таки успев зацепиться за стол, а его рот оказался рядом с ухом мисс Темпл. Он произнес очень тихо, еле слышно:
– Помните о том, что было на крыше. Останьтесь в живых.
Мисс Темпл не шелохнулась. «На крыше». Ощущая себя счастливой, совсем счастливой, она видела, как доктор подменил книги – его суетливая возня, настаивание на том, чтобы стекло почистили, кожаный футляр, на миг спрятанный от глаз наблюдателей. А потом книга графини разбилась о железные ступени. По крайней мере граф уже никогда не вернется.
Ассистенты немедленно бросились поднимать Чаня. Он оттолкнул их, обернулся к своей аудитории и щелкнул пальцами.
– Я отлично себя чувствую, но я не одет. Рубашку. Что касается всего остального: Гарольд Граббе умер на дирижабле, убитый рукой этой женщины. Мы с вами, племянник, не говорили годами. Что касается Неда Рэмпера, должен признать, что я никогда не слышал это имя.