– Расскажите о картине.
– О какой?
– Вы отлично знаете.
Еще одна проверка – Чань не имел представления о том, в чем уже признался Фелпс.
– Вырезка из газеты. Из «Геральд», в ней критиковали художественный салон и особенно картину графа д’Орканца под названием «Химическая свадьба».
– И вы сами видели ее?
– Никто из нас не видел.
– Спрашиваю еще раз. Вы видели эту картину?
– Нет. Салон был в Вене.
Нож снова рассек мочку уха. Фелпс завизжал и забился в своих путах. Из раны бежала кровь, и отсеченный кусочек упал на пол.
– Салон сгорел вместе с картиной! – закричал Чань. – Газетную вырезку прислала графиня, если вы хотите узнать больше, спросите у нее!
Фойзон проигнорировал его гнев.
– Еще раз, пожалуйста, как вы заполучили Франческу Траппинг?
– Никак! Мы расстались во дворце, и, когда я нашел Свенсона, девочка была с ним…
– Так доктор Свенсон виделся с графиней?
– В таком случае он бы убил ее.
– Она ведь не убила вас.
– Доктор Свенсон не оставил бы ей никаких шансов. Она убила женщину, которую он любил: Элоизу Дуджонг.
– Итак, он похитил собственность графини, девочку, из чувства мести?
– Вы не знаете Свенсона. Он спас ребенка, подвергавшегося опасности.
– С девочкой плохо обращались?
– Вы же сами ее видели, проклятый упырь. Она была отравлена стеклянной книгой. Вашим мерзким хозяином. Который является Робертом Вандаариффом не более, чем я папой римским, а вы – королевой, черт возьми!
Дверь открылась, и шаркающей походкой вошел Роберт Вандаарифф. Он еще больше постарел после их встречи в здании таможни: лицо было серым, а костлявые пальцы цепко сжимали набалдашник трости. Горло закрывал белый шарф, но из-под него выглядывал лиловый синяк. Следом в комнату проскользнул Харкорт, жадно глядевший то на Чаня, то на мистера Фелпса.
– Время идет, – любезным тоном заявил Вандаарифф. – Закройте дверь, мистер Харкорт. Нам не нужны солдаты.
– Но, милорд, ваша безопасность – кардинал Чань…
– Привязан к стулу. Мистер Фойзон охраняет меня. Вы разве ему не доверяете?
Харкорт с выражением лица, одновременно неохотным и высокомерным, цыкнул на гренадеров и захлопнул перед ними дверь.
– И замок, – добавил Вандаарифф.
Харкорт повернул ключ. Холодок ужаса пробежал по спине Чаня. Он снова отдал себя во власть сумасшедшего. Ему нестерпимо хотелось драться, но он упустил шанс.
– Вы испытываете… головные боли?
Чань не ответил, и тогда Вандаарифф повторил вопрос, повернувшись к Харкорту.
– Мистер Харкорт? Боли мучают вас, да?
– Прошу прощения, милорд…
– Я думаю, так должно быть. Говорите открыто.
Харкорт чуть попятился, понимая, что все наблюдают за ним.
– Возможно, милорд, но, учитывая кризис, регулярный сон невозможен, и регулярное питание…
Вандаарифф постучал костяшками скрюченных пальцев по лбу Харкорта.
– Вот здесь. Разве не болит?
Харкорт неловко улыбнулся.
– И ваши глаза… вы видели свои глаза, мистер Харкорт?
– Нет, сэр. А мне следует?
– Снимите перчатку.
Чань не заметил перчаток: естественно, что самовлюбленный франт, подобный Харкорту, будет их носить. Харкорт сцепил ладони.
– Я уже знаю, что у вас желтые ногти, Мэтью. Что из-под ногтей идет кровь и что, когда нужно взять ручку, это причиняет вам боль.
– Лорд Роберт…
– Не беспокойтесь, мой мальчик. Я также знаю, как вам помочь.
Харкорт вздохнул с облегчением.
– Правда?
Вандаарифф вытащил носовой платок и положил на ладонь Харкорта. Харкорт осторожно развернул платок. Когда он увидел пластину синего стекла, Харкорт побледнел и стал облизывать губы.
– Вы видели такой предмет раньше.
– Простите, милорд, мне трудно, крайне трудно…
– Возьмите ее, Мэтью.
– Не могу, не осмеливаюсь, учитывая текущие…
– Я настаиваю.
Харкорт прекратил сопротивляться и жадно уставился в глубины синей пластины. Никто ничего не сказал, и через пару секунд одна нога Харкорта начала подергиваться, как у спящего пса, и каблук тихо постукивал по полу.
– У графини нет тонкости, нет искусства, – пробормотал недовольно Вандаарифф. – Хотя она действует эффективно и узнала от этого дурака гораздо больше, чем мне хотелось бы. – Он наклонил голову и посмотрел на Фелпса. – Но я боюсь, что прервал вашу беседу, мистер Фойзон?
– Нет, если только ваша милость не считает иначе.
– Они разговаривали вдвоем?
– Ничего помимо того, что вы предвидели.
– Я особенно и не надеялся. – Вандаарифф отвесил официальный поклон Фелпсу. – Благодарю вас, сэр, и сожалею о доставленных вам неудобствах.
– Мистер Фелпс, – подсказал Фойзон. – В прошлом член Тайного Совета.
– Мистер Фелпс. Это просто стыд, что мы познакомились в подобных обстоятельствах.
– Возобновили знакомство, хотите сказать, – сказал Чань.
Вандаарифф помахал рукой рядом с ухом, как щеголь носовым платком:
– Не слышу.
– Я сказал, вы знакомы с мистером Фелпсом. Он был заместителем герцога.
Потом Чань обратился к другу, надеясь, что тот найдет силы для ответа:
– Сколько раз вы посещали Харшморт? Десяток?
– Никак не меньше, – пробормотал тот, приободрившись. – Но были также и приватные встречи в Сталмер-хаусе…
Кардинал кивнул.
– Возможно, мистер Фойзон отлучался, выполняя ваши поручения, милорд, но вы не могли забыть человека, который в ваших покоях обсуждал восхождение герцога Сталмерского к власти.
– Конечно. – Вандаарифф кончиком своего серого языка облизал губы. – Я плохо себя чувствовал. Даже сейчас некоторые… воспоминания… могут ускользать.
– Как вы можете не вспомнить человека, с которым встречались более десяти раз?
Фелпс попытался выпрямиться на стуле.
– В садах Харшморта, выходящих на море, ваше превосходительство указали за море на Макленбург…
– Приношу извинения, мистер Фелпс, – вмешался Вандаарифф, – если я в нашем сегодняшнем общении не принимал во внимание вашу прошлую службу. Нам нет необходимости более беспокоить вас.
– То есть? – Фелпс смотрел в недоумении на Вандаариффа, натягивавшего на руку тонкую кожаную перчатку. – Вы отпускаете меня на свободу?
– Отпускаю.
– Милорд! – возразил Фойзон. – Не сравнив показания пленников…
– Вопрос баланса, мистер Фойзон. – Вандаарифф копался в кармашке жилета. – Вы не ошибаетесь, и все же, где истина? Посмотрите на мистера Харкорта – он готов служить. Посмотрите на Чаня, вынужденного повиноваться. Но бедный мистер Фелпс… – Вандаарифф перебирал что-то, похожее на монеты, на ладони руки, затянутой в перчатку. – Я полагаю, он сделал все, что мог.
Вандаарифф поднес к свету то, что Чань принял за монету, – заточенный диск, сверкавший синим цветом.
– Милорд, со всем уважением…
Вандаарифф вонзил диск в яремную вену на шее Фелпса, не очень глубоко, чтобы хлынула кровь, которая немедленно образовала синюю корку вокруг разреза. Чань видел, как синева расползалась от разреза во всех направлениях – вверх, в череп, и вниз под рубашку Фелпса к его сердцу. Пленник напрягся, но из его рта не вырвалось ни звука. Вандаарифф вытащил диск, бросил на пол и растер в пыль каблуком.
Безжизненный Фелпс свесился со стула, удерживаемый веревками. Вандаарифф вынул из пальто еще один носовой платок и высморкался.
– Мистер Фойзон, проинформируйте коллег мистера Харкорта, что им следует посетить лорда Аксвита у него дома. Он плохо себя чувствует.
– Милорд.
Фойзон покинул комнату. Чань глядел во все еще открытые глаза Фелпса.
– Вы не оставили мне выбора, – сказал Вандаарифф. – И, если снова упомянете мою память, я засуну стеклянную пластинку вам в зубы и заставлю жевать.
Издав каркающий смешок стервятника, Вандаарифф начал тихо напевать:
Навек дитя ушло во мрак,
Что я без памяти любил —
Не надо новой мне любви,
Пока злодея не схватил…
Фойзон снова появился в дверях.
– Экипажи ждут, милорд.
– Тогда мы отправляемся. – Вандаарифф погладил Чаня по голове. – Все готовы.
Глава 6Сомнамбула
Кардинал был прав. Мужчина в запыленной и грязной униформе, ведущий за руку оборванного ребенка, не вызывал ни вопросов, ни сочувствия. Беды коснулись слишком многих людей. Они проходили мимо мертвецов на телегах, плачущих женщин, мужчин, сидевших в оцепенении на улице, солдат, пытавшихся разогнать толпы с улицы, – и задачей Свенсона стало защищать девочку от всего этого опустошения. Жертвы взрывов, подстегиваемые стеклом, внедрившимся в плоть, нападали на каждого, кто оказывался в пределах досягаемости. После первых безумных нападений солдаты перестали церемониться и у них на глазах забили прикладами мушкетов визжавшую женщину.
Свенсон взял Франческу на руки и свернул в боковую улицу, тоже опустошенную. Люди, окружавшие их там, не говорили – их лица, изможденные, запачканные кровью, измазанные гарью, без сомнения, свидетельствовали о том, что они тоже выжили после взрывов. Свенсон переложил свою ношу поудобнее и поморщился от боли, причиняемой сломанным ребром – он ясно слышал, как щелкнула кость о хрящ. Он бормотал что-то успокаивающее, гладил волосы Франчески, и довольно скоро девочка уснула – тяжелый груз, но он был ему по силам.
Селеста Темпл мертва. Чань решил убить себя. Фелпса и Каншера схватили. Доктор Свенсон остался один.
Происходило ли это на самом деле? Он не мог принять с моральной точки зрения того, что случилось во дворце. Та женщина перерезала горло Элоизе… и все же он дрожал, вспоминая дразнящую ласку ее дыхания.
Графиня будет его целью.
Он миновал цитадель, университет, прошел мимо уродливых кирпичных зданий улицы Лайм-филдс. На углу Аахенской улицы Свенсон опустил Франческу на землю, и она зевнула. Расслабив гудевшие от усталости руки, доктор испытал облегчение и постарался привести в порядок внешность, свою и девочки: вытер сажу с лиц и стряхнул пепел с одежды.