Было очевидно, что в этой комнате занимались бизнесом: там находились бухгалтерские книги, журналы для записей, записные книжки, сейф и большие счеты, привинченные к крышке стола. Блестящие трубки спускались с потолка к еще одной станции пневматической почты. Пока Свенсон осматривался, кожаный круглый пенал пролетел по трубкам и упал в приемную камеру с мягкой обивкой. Темнокожий мужчина не обратил на это внимания. Свенсон прочистил горло:
– Вы, должно быть, мистер Махмуд…
– Пришло сообщение, что нам следует ожидать вас. – Для такого крупного мужчины его голос был нежным и музыкальным, как звук гобоя, но слова звучали осуждающе. – И вот вы здесь.
Махмуд холодно кивнул на дверь в дальнем конце кабинета.
– Итак, идите и смотрите сами.
Свенсон отпустил Франческу, и девочка бросилась к двери. На пороге она остановилась с лицом, застывшим от удивления.
– О, доктор… она похожа на королеву.
Он поспешил взглянуть. Женщина лежала в шезлонге, одетая в шелка, ее глаза были закрыты, а руки сложены внизу живота.
– Оставайся там, Франческа, не двигайся. – Его резкий тон заставил девочку послушаться.
Осторожно и тщательно доктор пощупал у женщины пульс на запястье и на горле, поднял оба века, открыл рот, осмотрел ногти, зубы и даже, помня о болезни, вызываемой стеклом, потянул ее слегка за волосы. По оценке Свенсона, ей было лет сорок пять. Золотистая кожа дамы приобрела землистый оттенок, но вряд ли за два месяца она хоть раз была на солнце. Она родом из Индии? Или из Аравии? Он осмотрел внутреннюю комнату, где стояла мавританская тахта и огромный письменный стол, заваленный сейчас лекарствами, склянками и другими принадлежностями больничной палаты. Это также была рабочая комната. Маделин Крафт – таинственная женщина. Старый Дворец принадлежал ей.
Для него не было загадкой, почему она стала мишенью для заговорщиков. Владелица борделя располагала информацией, позволявшей шантажировать тысячи богатых и влиятельных людей. Завладев памятью миссис Крафт, заговорщики могли манипулировать ими. Но почему графиня пошла на такие усилия, чтобы прислать Свенсона к Маделин Крафт сейчас?
– Франческа, что еще сказала графиня? Наверное, была какая-то подсказка, какой-то совет? – Он заглянул за стол. – Она прислала посылку с припасами для нас?
– Посылки нет.
– Девочка, она должна быть. Ее собственные эксперименты со стеклом…
– Есть я. – Девочка гордо ухмыльнулась, и от этой улыбки он почувствовал тошноту. До того, как он смог ответить, из внешней комнаты раздались громко спорившие голоса.
– Они – посторонние! Что скажет полковник?
– А мне какое дело? – отвечал Махмуд.
– Черт тебя подери, мы договорились…
– Ты согласился…
В комнату ворвался остроносый мужчина с усами и длинными напомаженными волосами, он внимательно осмотрел комнату, проверяя, не пропало ли что-нибудь. Махмуд ждал в дверях. Вошедший человек одернул свой белый жилет, а потом, глядя на доктора и девочку, начал хрустеть пальцами, перебирая их по очереди.
– Вы – мистер Горин? – предположил Свенсон. – Я – Абеляр Свенсон, капитан-хирург Макленбургского военно-морского флота, прикомандированный к свите кронпринца Карла-Хорста фон Маасмарка…
Горин яростно потянул свой большой палец, пока тот не щелкнул.
– И вы вылечите ее? Вот в это мы должны верить? Макленбург? – Горин ткнул пальцем Свенсона в грудь. – В Старом Дворце было уже более чем достаточно Макленбурга!
– Если вы имеете в виду принца…
Горин ударил Свенсона по лицу. Удар был несильным, но неприятным. Свенсон понял, что у Горина большой опыт в рукоприкладстве.
– Я имею в виду, доктор, двух женщин, похищенных из этого дома, еще семерых, которые кричат и просыпаются по ночам от ненормальных снов, крах нашего бизнеса и, наконец, да, миссис Крафт. И все потому, что ваш никчемный принц пришел к нам!
– Если это вас утешит, принц Макленбургский мертв.
– Почему это должно меня утешить? Это разве вернет наших дам?
– Мишель… – Но вмешательство Махмуда привело только к тому, что остальные упреки Горин адресовал непосредственно ему.
– Разве это покончит с тиранией нашей профессии – невозможностью приходить и уходить без разрешения одетого в расшитый золотом мундир, бессердечного…
Доктор Свенсон покашлял в кулак.
– Если две ваши женщины – это Маргарет Хук и Анжелика, я должен вас проинформировать, что они тоже мертвы.
Горин повернулся к Свенсону, его ярость еще больше усилилась. Но, пока Горин стоял к нему спиной, доктор вынул свой револьвер, прижал дуло к животу Горина. У офицера перехватило дыхание.
– Ну вот, Махмуд…
– Успокойтесь. – Голос Свенсона звучал негромко. – Неведение заставляет человека злиться, я знаю. Проблема серьезнее, чем наши отдельные трудности, я имею в виду всех нас вместе. Я здесь для того, чтобы помочь – помочь ей. Но сейчас я вполне готов разнести вашу голову, как тыкву.
Чувствуя пистолетное дуло, Горин судорожно сглотнул, его кадык ходил ходуном, как пробка в быстром ручье. Доктор опустил оружие. В нем, по всей видимости, не было ни одного патрона. Горин отскочил в сторону, давая Махмуду возможность выстрелить, но темнокожий мужчина не шелохнулся. Свенсон снова засунул пистолет в карман шинели и обратился к ним обоим:
– Принц Макленбургский был такой же марионеткой, как и ваши женщины. Все они были принесены в жертву амбициям нескольких негодяев, которые и сейчас толкают этот город к гибели.
Махмуд сделал шаг вперед.
– И кто же? У нас десяток хороших людей…
– Поберегите их: даже сотни будет слишком мало.
– Но их имена…
– Самое важное – Роберт Вандаарифф.
Махмуд с сомнением посмотрел на Горина.
– Он стал жертвой. Мы предполагали, что он еще одна жертва кровавой лихорадки.
– Сорок семь человек заболели в ту ночь, – сказал Горин. – Никто не поправился, кроме Роберта Вандаариффа. Это вы вылечили его?
– Нет. Его исцеление – ложь. Личность этого человека полностью уничтожена. – Свенсон потер глаза. – У кого-нибудь из вас, джентльмены, есть табак? Я потерял все запасы, а пара затяжек делает чудеса с моим разумом.
Махмуд слегка подтолкнул Горина, который вынул шкатулку из черного дерева из ящика стола.
– Это сигары миссис Крафт. Рассказывайте вашу историю.
– Этот человек измотан, Мишель.
– Мы все измотаны, – парировал Горин.
Горин сам взял сигару, перед тем как предложить коробку Махмуду, который отказался. Несмотря на их пререкания, близость этих двух мужчин вдруг стала очевидной для доктора, ведь он провел годы, плавая на корабле, где все живут в тесноте и на виду. Свенсон пожал плечами – эта догадка не имела для него никакого значения. Он взял из шкатулки туго свернутую сигару и понюхал. Горин поднес горящую спичку, и Свенсон жадно затянулся.
Махмуд ждал – его рука все еще сжимала рукоятку пистолета.
– Итак, вы можете ей помочь, капитан-хирург, или не можете?
Доктор начал с вопросов, но, выслушивая рассказ о том, как пытались лечить миссис Крафт, все сильнее сжимал зубы. Он не получил никаких толковых ответов, и вроде бы все уже было испробовано. Наконец, он потушил окурок сигары – теперь можно работать или лечь спать.
– Объектом нападения был разум миссис Крафт, а не ее тело, именно в нем ключ к исцелению.
– До ее разума не добраться, – ответил Горин. – Она не может произнести ни слова.
– Да, я хочу попросить набор химических реактивов и еще еды, любая еда подойдет, хотя горячий суп был бы очень кстати…
Махмуд отправился за едой, а Горин вынул чистый лист бумаги из стола. Пока Свенсон составлял список того, что потребуется, Горин разглядывал Франческу. Она сидела у ножки шезлонга, и Свенсон только теперь обратил внимание на то, как она притихла.
– Наследница империи Ксонков, да? – спросил ее Горин.
– После смерти моего дяди Генри.
– И ты с этим доктором? Одна?
– Ее родители, – сказал Свенсон, – как и ее дядя, Франсис…
Горин вырвал список из рук Свенсона.
– Франсис Ксонк. Хочется надеяться, что она не наследница его затей.
Горин вышел из комнаты. Франческа хмуро уставилась в пол. Свенсон не знал, много ли разговоров между ее дядей и матерью девочка слышала в Парчфелдте и что из них она поняла.
– Не обращай на него внимания. Мы здесь, чтобы помочь этой леди, которая, как ты сама сказала, похожа на королеву…
Франческа все еще смотрела вниз.
– Вам нравился мой дядя Франсис?
– Я боюсь, что твоему дяде не было дела до меня, моя дорогая.
– Но он любил маму. И меня.
– Франческа…
– Да, он нас любил.
– Твой дядя Франсис хотел быть счастлив, дорогая, как он мог не любить тебя? – Это была неубедительная попытка, и Франческа Траппинг сморщила нос. Она снова замолчала.
– Что… что сказала тебе графиня о дяде?
Франческа фыркнула так, будто это был особенно глупый вопрос.
Горин поспешно вошел.
– Некто хочет видеть вас…
Свенсон потянулся за револьвером.
– Никто не знает, что я здесь…
Горин схватил его за руку.
– Ради бога, не будьте дураком!
Появился Махмуд, и вдвоем они отобрали оружие у доктора.
– Ничего не поделаешь, – сказал темнокожий мужчина. – Он вспомнил ваше лицо.
Полковник Бронк стоял в дверях. Его черные волосы были гладко зачесаны, а залысины подчеркивали форму острого ястребиного носа. Горин и Махмуд отошли в стороны.
– Макленбург. – Полковник произнес это слово как ругательство. – Макленбург.
– Что из того?
– Вы – Свенсон. Хирург. Шпион.
– Мы с вами знакомы?
– Очевидно, нет. Если были бы, то еще больше бы испугались.
Доктору почувствовал сильную усталость.
– О, несомненно, – ответил он и сел на стол.
Полковник Бронк разразился хриплым лающим смехом. Свенсон рискнул бросить взгляд на Махмуда и Горина – оба кивали, разделяя веселье полковника. Бронк приблизился, сияя улыбкой.
– Я думал, что у ваших парней вообще нет чувства юмора.