– Информацию о его дяде? – предположил Каншер.
Горин покачал головой.
– Роберт Вандаарифф никогда и близко не подходил к Старому Дворцу.
Пусть не Вандаарифф, подумал Чань, однако сколько раз миссис Крафт принимала в своем заведении графа д’Орканца? Вот какие секреты могли соблазнить Шофиля… и, возможно, разжечь и ее собственную месть.
Он ухватился за ручку и встал на открытых ступеньках, так что ветер дул ему в лицо. До станции Пакингтон было, вероятно, уже недалеко. Сойдет ли Пфафф с поезда? Сядет ли на него графиня? Он снова втянул себя в вагон.
– В соседнем багажном купе вы найдете профессора Труста, работавшего в Королевском институте.
– Огастес Труст! – Горин сплюнул. – Это бесстыдная толстая губка…
– Он присутствовал при излечении миссис Крафт и, возможно, сумеет помочь. Спрячьте его. Я займусь Пфаффом.
– Разумно ли? – спросил Каншер. – Если мы помешаем его планам…
– Вы имеете в виду, если я убью его? – Чань протянул руку к двери. – Я найду вас сразу, как только смогу.
– А если не сможете? – спросил Каншер.
– Рассчитайтесь за все сполна, – ответил Чань. – Это конец света, в конце концов.
Он вошел в последний вагон и обнаружил там Пфаффа в рыжем пальто и клетчатых брюках, прислонившегося к дальней двери. Джек поднял палец, призывая к тишине, и показал на вереницу купе, лежавших между ними. Несмотря на их предыдущие столкновения, на резко очерченном лице Пфаффа была улыбка, как будто они являлись союзниками или по крайней мере людьми, у которых общая цель.
Чань пошел к нему, держа трость наготове. Он заглянул в первое купе: там сидели шесть мужчин-бизнесменов, державших на коленях кейсы с бумагами. Пфафф также пошел ему навстречу с пустыми руками. Кардинал достиг второго купе: женщины разного возраста и слишком много детей. Самый маленький мальчик с забинтованными ногами свернулся на коленях у темнокожей служанки.
Пфафф подошел ближе. В третьем купе было не менее десяти людей, женщины сидели, а мужчины стояли. Портьера, закрывавшая вход в четвертое купе, была опущена. Пфафф остановился по другую сторону двери, вероятно, метрах в трех.
– Ты стал священником, я вижу.
– Где она, Джек?
– Какую из них ты имеешь в виду? – Пфафф кивнул на трость. – Нет места, чтобы замахнуться. Кругом помехи.
– Ты думаешь? – Чань неожиданно сделал шаг вперед. Пфафф быстро отступил, хотя на лице его сохранилась дразнящая улыбка.
– Заходи. – Взгляд Пфаффа скользнул за спину Чаня в конец коридора. – Пока есть время.
– Ты войдешь со мной?
– Я подожду, следуя инструкциям.
– Ты всегда так поступаешь, разве нет, Джек? До тех пор, пока не перестаешь им следовать.
На губах Пфаффа заиграла детская улыбка.
– Precisamente.
Чань постучал ручкой трости в дверь четвертого купе и вошел. Пассажиры уставились на незнакомца, но Чань не обратил на них внимания, поспешив отойти в сторону, чтобы не остаться в дверях. Он не хотел, чтобы Пфафф, если у того был пистолет, имел возможность выстрелить в него через стекло. Но выстрела не было. Теперь Чань посмотрел на Маделин Крафт, а затем на Махмуда – в его ручище блестящий револьвер выглядел как игрушка. Третий мужчина – незнакомый – сидел напротив, окруженный коробками, связанными веревкой.
– Это мистер Келлинг, – объяснила миссис Крафт.
– Вы – кардинал Чань! – Угловатый Келлинг еще глубже вжался в сиденье, так что торчали только его колени и локти. На нем была одежда клерка, но его запястье было забинтовано, а на челюсти синел кровоподтек.
– Очень трудный день выдался, – заметил Чань, а потом сказал Махмуду, стоявшему у окна: – Садись.
– Нет, пока вы…
До того как Махмуд успел закончить фразу, рука кардинала уже схватила за горло Маделин Крафт.
– Сядь, а то у нас возникнут разногласия.
– Махмуд… – мягко сказала миссис Крафт. Темнокожий мужчина засунул пистолет в карман своего длинного пальто и пристроился на самом краешке сиденья, готовый в любой момент броситься на убийцу. Келлинг не шелохнулся. Кардинал разжал руку. Миссис Крафт потерла шею и изучающе посмотрела на Чаня. Тому это не понравилось.
– Роберт Вандаарифф умрет, – заявил он, – но, если не позаботиться о последствиях, после смерти лорда его мир, как и мир, в котором живем все мы, окажется в руках детей этого идиота. Ваше желание отомстить увеличивает риск такой катастрофы.
Маделин Крафт подняла в удивлении брови, реагируя на жесткий тон.
– Вы изменились.
– Совсем нет. Просто у вас уже нет того, что я хочу.
– Как и у меня самой.
Чань пропустил мимо ушей замечание дамы: не было времени.
– Расскажите мне, что вы запланировали с Шофилем.
Она улыбнулась.
– Кто это?
– Вы действительно так в себе уверены? – спросил Чань. – Вас бросили в яму, и вы совершенно случайно спаслись.
– И поэтому…
– Поэтому вы должны понимать, что ваш враг силен как никогда, нет, гораздо сильнее, и все богатства мира гарантируют его безопасность. Он ищет вас даже сейчас. Ваше выздоровление сделало вас особенно редким образцом, который будет выставлен в банке со спиртом – после вскрытия, конечно.
– Схватите его! – прошептал Келлинг Махмуду. – Он чрезвычайно важен для планов Вандаариффа.
Чань ударил металлической ручкой трости по коробке, стоявшей совсем рядом с рукой Келлинга. Келлинг поспешно спрятал руку между коленями.
– Бронк и Шофиль сегодня обыскали Старый Дворец, – сказал Чань. – Мишель Горин находится в двух вагонах отсюда, жестоко избитый. Он с удовольствием объяснит вам, в чем вы ошиблись.
Махмуд попытался встать, но миссис Крафт лишь слегка наклонила голову.
– Мнение Мишеля – это не мое мнение и никогда им не было.
– Как вы убедили Шофиля? – потребовал ответа Чань. – Что вы знаете о графе?
– Вандаарифф наш враг, кардинал, и вам нужна моя помощь более чем когда-либо. В каждом человеке борются страх и любовь. То, что вы любите, может измениться. Но, если вы все еще любите, ваш страх остается.
– Где Мишель? – спросил Махмуд. – Как сильно он пострадал?
Чань наклонился ближе к миссис Крафт.
– Я видел десятки раз людей, которые думают, что могут выйти на эту арену и остаться невредимыми…
– Но я не думаю так, – ответила Маделин Крафт. – И я не осталась невредимой, как и вы, личные тикающие часы лорда Вандаариффа.
Чань еле сдержался, чтобы не ударить ее по лицу. Когда он поднял глаза, сдержав ярость, то увидел, что Махмуд стоит с пистолетом в руке.
– Я видел, как она умирает, – сказал Чань им обоим. – Я чувствовал разум Анжелики. Вы отдали ее ему. Если вы думаете, что я не виню вас, если вы думаете, что я это забуду, вы заблуждаетесь. И если вы считаете, что, несмотря на произошедшее в Харшморт-хаусе, я хоть пальцем пошевелю, чтобы сохранить ваши холодные души, то заблуждаетесь втройне.
Чань повернулся к двери, но потом вдруг резко обернулся и выбил тростью оружие из руки Махмуда. Темнокожий мужчина схватился рукой за запястье.
– Вот и все, – прошептал Чань. – Это был ваш единственный шанс. Он упущен.
Выходя из купе, Чань снова поспешил отойти от стекла, но выстрела не последовало. Пфафф улыбнулся, глядя на, как ему казалось, излишние опасения Чаня.
– И миссис Крафт считали такой умной. Что же, скоро она снова будет мертва. И мы тоже, если не успеем удрать. Пошли.
Пфафф пошел по коридору. В его конце он перепрыгнул в маленький конечный тормозной вагон. В углу на сундуке сидел сгорбленный мужчина в комбинезоне, его редкие седеющие волосы напоминали прошлогоднюю прелую солому. Когда они расположились на сцепке, соединявшей последний вагон и тормозной, их уже никто не мог подслушать.
– Это Дауни, – сказал Пфафф, – старый друг, который разрешает мне вторгнуться сюда. – Дауни, похоже, его не слышал. – Это кардинал Чань. Не перечь ему, он тертый калач.
Дауни моргнул своими туповатыми глазами и сглотнул слюну. Опиоман.
– Мы приближаемся к Пакингтону, – сказал Чань. – Скоро поезд будет кишеть солдатами.
– Их уже полно в головном вагоне.
– Что у тебя за поручение, Джек? Ты упоминал инструкции?
– Как я предам доверие клиента? – До того как Чань сумел продолжить, Пфафф замотал головой. – У тебя никогда не было ни грамма юмора.
– Ты взял ее деньги. Нарушил договор.
– Договор… Ты не имеешь представления ни о том, что сделал я, ни о том, что сделала она. – Глаза Пфаффа блеснули. – Да, и она тоже.
– Ты дурак, если встанешь поперек дороги кому-то из этих женщин, Джек. И ты дурак, если попытаешься мешать мне.
– Но я и не мешал! Ты ведь здесь, разве не так? Мисс Темпл может быть довольна.
– А сегодня с этим гоблином-доктором?
– Чего же еще ты ожидал? Если мне приходится играть роль…
– Ты лжец.
– Нет! – Пфафф вздохнул, как актриса, собирающаяся петь. – Как я могу тебя убедить?
– Ты следил за графиней с набережной до Седьмого моста, ты представился ей, и она перетянула тебя на свою сторону…
– Это она так считает.
– А как считаешь ты, Джек? Думаешь найти свой собственный путь? Сопротивляться Роберту Вандаариффу? Противостоять ей?
Но жесткий тон кардинала привел к тому, что Пфафф замкнулся. Кому бы ни был верен Пфафф, ревность ставила барьер, который он не мог преодолеть. Чань попробовал зайти с другой стороны.
– Оба человека, нанятые тобой для мисс Темпл, пропали в Харшморте. Один умер на площади Святой Изабеллы, на нем был жилет, заполненный взрывчаткой, а второй, вероятно, был разорван на куски в соборе. Вандаарифф превратил Харшморт в крепость. Очевидно, полковник верит, что сумеет ворваться туда со своими людьми…
Пфафф наклонил голову.
– Бронк.
Чань понимал, как мало у них времени.
– Джек, мы будем в Пакингтоне через несколько минут.
Пфафф понимающе улыбнулся Дауни, который все так же сидел, уставившись в пол, а потом, будто отреагировав не сразу, он подчеркнул нечто важное, согласно кивнул.