– Вы очень жестоки.
– Не только жестока. Чего вы бы хотели?
Мисс Темпл раскачивалась на пятках.
– Ужасный вопрос.
– Только если у вас на него ужасный ответ.
– Вы забавляетесь. Вы убьете меня.
– Я думала, это вы собираетесь убить меня.
– Собираюсь, – жалобно сказала мисс Темпл.
– Встаньте, Селеста.
– Я не буду. Не могу.
Графиня подошла к мисс Темпл, взяла ее за руки и подняла с пола. Селеста встала, и одеяло упало с нее, обнажив бледную кожу, покрытую от холода мурашками. Графиня посмотрела на нее. Мисс Темпл дрожала.
– Мне стыдно, – прошептала она. – Я сама не своя.
– Немногим людям удается быть самим собой.
– Но вы…
– Речь не обо мне.
Мисс Темпл продолжала упорствовать. Она с трудом подбирала слова.
– Но я – я не добрая. Не красивая. Я хочу вещей, хочу людей. Я… – Она покачала головой. – Я так голодна… так обозлена.
Графиня положила руку на грудь Селесты и стиснула ее, но бесстрастно, как фермер, оценивающий окорок.
– Вы не безобразны. Кроме того, это очень мало значит. – Рука нежно ущипнула мисс Темпл за талию и легла ей на бедра. – Человек, который не злится, – почти что камень. Человек без желаний – уже в могиле.
Девушка сжалась, но рука графини проникла глубже между ее ног. Вытянутый палец неожиданно опустился по волосам и коже туда, где было влажно, и проскользнул внутрь. Мисс Темпл задохнулась.
Графиня посмотрела ей в глаза.
– Мы это уже делали раньше. Помните? – Мисс Темпл кивнула. Рука графини начала двигаться. – В экипаже, с Оскаром. Чтобы устыдить вас. Чтобы расстроить ваше сердечко. Это сработало?
Мисс Темпл покачала головой. Движения руки графини уже вызвали у нее сладостные ощущения.
– Нет. Ничего не вышло. Но что вы узнали?
– Что я владею собой, – прохныкала девушка.
– Это ложь, не так ли?
Мисс Темпл ничего не сказала. Графиня повернула руку и стала использовать большой палец.
– Я сказала, что это ложь, не так ли, Селеста? И вы признали, когда чуть не расплакались… потому что вам нужен мир, который вам не принадлежит… потому что ваше удовольствие не знает границ… потому что в глубине души вы – самая большая шлюха во всей Европе.
Еще один поворот руки пресек возражения мисс Темпл.
– Или неправда? И вы не такая? Или именно такая? Какое другое слово вы бы использовали?
– Почему – о! – почему вы…
– Потому что кому-то необходимо умереть, Селеста. Это буду не я. Вас мучают демоны? Отвергните стыд. Примите собственные желания. Большинство мужчин заслуживают кнута. Вы та, кто вы есть сейчас. – Графиня опустилась на колени и заглянула ей в глаза. – Да?
Мисс Темпл не могла двинуться. Уверенно, как жалящая змея, язык графини отыскал свою цель. Девушка вскрикнула. Она извивалась, но графиня крепко держала ее бедра, и пик наслаждения был уже неизбежен, в теле распространялась невыносимая сладость. Пальцы Селесты нашли голову графини и притянули ближе.
Мисс Темпл, тяжело дыша, упала на одеяло. Графиня оценивающе ухмыльнулась.
– И что вы знаете теперь?
Селеста тихо сказала слабым голосом:
– Это ничего не меняет.
– Precisamente. – Графиня кончиком одеяла вытерла лицо. – Одевайтесь и помогите мне с корсетом. Гореть мне в аду, если я встречусь с Робертом Вандаариффом без должной поддержки моего корсета.
В итоге одежда графини оказалось для Селесты слишком велика, даже нижнее белье, и она снова облачилась в свое. Мисс Темпл тщательно прятала стеклянный ключ, когда переодевалась, и все еще надеялась, что сможет найти завернутый в шелк острый диск – возможно, он проскользнул ниже под рубашку. Селеста пыталась искать его как можно незаметнее, но ничего не нашла.
– Что-то не так?
– Нет. – Мисс Темпл увидела, что кожаный футляр теперь лежал у ступни графини.
– Это мое, – сказала графиня. – Честный обмен.
Платья, подходящего по размеру Селесте, не нашлось, и она завязала хлопковый купальный халат графини поверх корсета и рубашки, обула шлепанцы на пробковой подошве, а волосы завязала полотенцем. Графиня была в темном платье и простых туфлях, а ее мокрые расчесанные волосы рассыпались по плечам. В одной руке она держала кожаный футляр, в другой – свечу. Мисс Темпл выпало нести маленькую корзину – что в ней хранилось, она не знала. Короткий тоннель вывел их к причалу, где была привязана небольшая узкая лодочка, похожая на ту, которую мисс Темпл позаимствовала в доках в Рааксфале.
– Идите вперед, – сказала графиня. – Постарайтесь не вывалиться из лодки и не утонуть.
Сначала в лодку отправилась корзинка, а потом и мисс Темпл забралась на переднюю лавку. Графиня подоткнула юбку и уселась сзади, спрятав кожаный футляр под сиденье, а потом достала небольшой застекленный металлический фонарь. Она зажгла внутри него свечу, закрепила фонарь на подставке, нашарила рукой у себя за спиной румпель и приготовилась рулить.
– Там у вас под ногами есть шест, Селеста. Мы не должны утыкаться в берег, но, если это все же произойдет, оттолкнитесь. Я буду рулить. Если вы собираетесь использовать шест, чтобы ударить меня, оставьте эту мысль прямо сейчас, потому что шест до меня не дотянется. Вы готовы?
Мисс Темпл достала шест, который был действительно недлинным, и повернулась лицом вперед. Графиня перерезала ножом веревку, удерживавшую лодку у причала. Хотя то, что у графини оказалось оружие, не было сюрпризом; увидев его, Селеста напряглась. Поток подхватил лодку, и они устремились в темноту.
Первую часть путешествия внимание мисс Темпл было сосредоточено на небольшом пятне света, бежавшем по воде перед носом лодки. Она внимательно следила за возможными опасностями. Большие куски потолка галереи обвалились, и оттуда свисали длинные спутанные бороды черного мха. Стены канала были из гладкого камня, кроме тех мест, где располагались появлявшиеся время от времени причалы. Селеста пыталась рассмотреть эти приметы прошлого, насколько позволял слабый свет. Время от времени графиня сообщала, где они находились: «Цитадель» или «Обсерватория», но некоторые причалы она не называла, потому что, как была убеждена мисс Темпл, просто их не знала. Потом они перестали разговаривать, и вскоре Селесте стало трудно сосредоточиться.
То, что произошло, было непристойно и неестественно и с точки зрения учения Церкви (на это она не обращала особого внимания), и согласно представлениям о преданности и добродетели самой мисс Темпл. Конечно, она знала определенный тип девушек – все знали о них, – но у нее самой таких побуждений не было, или по крайней мере она о них не думала. Все резко изменилось после вторжения в ее разум синей стеклянной книги. Если содержанием воспоминаний в ней были те наслаждения, которые мужчина получает от женщины, то в сознании мисс Темпл, и это было вполне естественно, источником удовольствий стало ее собственное тело. Кроме того, многие воспоминания из книги были извращениями: женщины с женщинами, мужчины с мужчинами, и много чего еще, причем в таком изобилии и разнообразии, что уж точно ее тело наконец созрело, а возможно, и ее моральные устои пошатнулись. Так что мисс Темпл подумала, что, хотя она и не одобряет графиню и трюки, которые та проделывала языком, очевидно, что язык у всех одинаков. Она теперь не могла, учитывая ее нынешние знания и аппетиты, отвергать те наслаждения, что приносят языки, неважно, женские или мужские.
Но преданность – нечто иное, и над этим вопросом Селеста задумалась. Графиня была врагом, безо всяких сомнений. Какой практической целесообразностью можно оправдать такое… падение? Было ли это падением? Или компромиссом? Предательством? Да, было – она твердо знала – именно падением, и все же Селеста сделала это! И если желание опять станет нестерпимым, она повторит! Мисс Темпл сжала шест обеими руками, ненавидя женщину, находившуюся позади нее, но еще больше ненавидя саму себя. Тогда, в карете, граф д’Орканц держал ее за горло, и девушка не могла сопротивляться… на причале графиня сжала руками ее бедра и притянула к себе.
Имело ли значение то, что на этот раз все произошло по обоюдному желанию? Мисс Темпл усмехнулась, оценивая столь обнадеживающую формулировку. Ведь желания, заключенные в стеклянной книге, вовсе не принадлежали ей. Ее собственные желания давно пропали – она с горьким чувством вспомнила грязную поговорку мистера Грофта, управляющего ее отца: как моча в ручье.
Вот так. И поскольку ничего нельзя было поделать, практичный ум мисс Темпл больше не интересовался этим вопросом. Она не могла изменить того, что произошло, а поскольку, когда ее желание было утолено, к ней возвратилась ясность мысли (вероятно, именно это и было намерением графини), она ни о чем не сожалела. И, кроме того, Селеста была неправа: еще раз этого не случится. Скоро, совсем скоро или она, или графиня ди Лакер-Сфорца умрет.
Они плыли молча, разве что графиня один раз заметила, что мисс Темпл следует двигаться не так неуклюже или вообще не двигаться. Селеста отводила в сторону мокрые пряди мха, спускавшиеся теперь ниже к воде.
– Уровень воды повысился, – сказала графиня, одновременно и объясняя, и жалуясь.
– Что, если не будет места, чтобы причалить? – спросила мисс Темпл. – Вдруг Понт-Жюль перегородил канал от непрошеных гостей?
– Он этого не сделал.
– Вы здесь уже были?
– Никто тут не был.
– Тогда откуда вы знаете?
– Тихо. О, дьявол…
Графиня еле успела увернуться от особенно густой завесы из мокрого свисавшего мха, который сбил полотенце с головы мисс Темпл. Она взвизгнула от отвращения и откинулась назад. Но они преодолели препятствие, и лодка медленно заскользила по дуге. Канал расширился. Своды высокого потолка были облицованы разноцветными плитками и мозаикой.
– Мы добрались до Сент-Порта.
Мисс Темпл вслед за графиней увидела совершенно особый причал. Если другие были построены из простых кирпичей, этот сделали из резного белого камня, и выход к нему закрывался когда-то элегантными, а сейчас грязными стеклянными дверями.